Тайна блаженной Катрин (СИ)

10

Как только шаги затихли, я отмерла и вдохнула поглубже, так как всё это время сидела, стараясь не дышать. Первым моим порывом было, как только я услышала имя своего мужа, кинуться собирать свои вещи и бежать отсюда куда глаза глядят, но, поразмышляв и успокоившись, решила сначала переговорить с Марго и узнать, как она связана с бароном и что было в том письме, из-за чего бедная девочка решила покончить жизнь самоубийством под копытами мчавшихся лошадей.

В доме стояла тишина, я подошла к двери и, слегка приоткрыв, заглянула в гостевую комнату. Марго спала. Неожиданно звякнул колокольчик на входе в аптеку.

— Вот я растяпа, забыла закрыть дверь на замок. И кого интересно в такую рань принесло?

— Аптекарь, шельма, где ты? — прокричал грубый мужской голос, нарушая тишину сонного дома. — Аптекарь, мать твою! — заорал нетерпеливо мужчина.

— Доброе утро, сударь! Мы ещё закрыты. Но я могу вас обслужить, если у вас что-то срочное. — Я быстро прошла к высокому прилавку, наспех поправляя волосы. Мой вид оставлял желать лучшего: накинутое платье на ночную сорочку без корсета, босые ноги.

Увидев меня, молодой мужчина улыбнулся, окинув меня заинтересованным взглядом, и вальяжно облокотился на столешницу прилавка.

— Кто такая? Я тебя раньше тут не видел.

-Вас, месье, — ответила ему я.

— Что? — спросил он удивлённо, глаза его прищурились, и он уже более внимательно присмотрелся ко мне.

— Вас, месье, я тоже вижу впервые. Хотелось бы знать, с кем имею честь разговаривать, — ответила я ехидно. Всегда терпеть не могла хамов. Мужчина явно был дворянского происхождения и по внешнему виду был достаточно богат.

Мужчина поднял одну бровь и, засмеявшись, сделал шаг назад и, сняв шляпу, поклонился.

— Позвольте представиться, мадмуазель, виконт де Блуа к вашим услугам.

— Мадам Гюлен, — я сделала в ответ реверанс.

— Мадам? Так вы дочь месье Гюлена? — изумлённый, он подошёл ко мне и, взяв мою руку в свою, поцеловал тыльную сторону моей ладони. Граф Арман де Сансе вчера на балу в Версале упоминал о вас и отзывался как о весьма умелом врачевателе. Право, не ожидал, что вы так молоды, мадам.- Мужчина говорил искренне, и его слова были наполнены уважения.

— Благодарю вас, виконт, так что же вы хотели? — я улыбнулась и аккуратно высвободила свою руку из его крепкого захвата.

— Мадам, мне крайне неловко, возможно, в моей проблеме лучше поможет ваш батюшка. Хотя... — он некоторое время размышлял, потом, резко развернувшись, подошёл к двери и кого-то позвал.

Через пару минут двое слуг внесли мужчину с окровавленной рубашкой на груди и с большим порезом на всю щёку, скорей всего, от шпаги.

— Мадам, дело весьма деликатное, была дуэль, и... Назову этого месье господином, его имени лучше вам не знать. В общем, было бы хорошо его подлатать, наша благодарность будет весьма щедрой, только с единственным условием, что о нашем визите никто не должен знать.

- Хорошо, несите месье в смотровую, снимите с него рубашку, а я разбужу отца и приготовлю инструменты, — сказала я и подумала про себя, кинув быстрый взгляд на раненого: «Катерина, куда же ты опять вляпалась?»

Месье Гюлена не оказалось в его комнате, нашла я его на кухне уплетающего оладьи.

— Доброе утро, Жанночка, я не могу оторваться, какая вкуснота, — ответил аптекарь на мое приветствие, закатывая глаза от удовольствия. — У нас посетители, я слышал. И кого в такую рань принесла нелегкая?

— Виконта де Блуа, — ответила я и тоже взяла оладушек, откусила хороший кусок и, прожевав, добавила: — Он не один, с каким-то раненым господином, имени которого я не должна знать.

— Вот как, интересно, и где они?

— Я их разместила в смотровой, ещё не осматривала, сразу отправилась за вами.

Аптекарь вскочил и, не говоря ни слова, помчался на выход, на бегу дожёвывая выпечку.

— М-да, отлично у меня сегодня утро началось, — пробурчала я, неспешно доела оладушек и направилась в лабораторию за хирургическими инструментами.

Подойдя к закрытой двери смотровой, услышала обрывок разговора.

— Так что, месье Гюлен, прошу вас постараться, дофин попал в передрягу, а мне как его наставнику теперь придётся отвечать перед его отцом.

— Всё понял, господин, всё, что от нас зависит, сделаем, — ответил серьёзным голосом аптекарь.

«Сума сойти, я буду штопать наследного принца Франции», — с волнением подумала я и распахнула дверь.

Дофин лежал на столе и похрапывал, от него тянуло тяжёлым винным перегаром.

— Давно он в таком состоянии? — спросила я виконта, рассматривая внимательно сквозную рану на плече принца.

Около часа, мадам, молодой человек был полон решимости вступить опять в бой, и мне пришлось применить все доступные средства, чтобы его успокоить. Мужчина усмехнулся и добавил: в ход пошли не только остатки вина, но и кое-что покрепче. Виконт многозначительно посмотрел на аптекаря и ударил своим кулаком о свою ладонь. Оба мужчины громко рассмеялись.

— Это очень хорошо, месье, так как мне потребуется полная неподвижность пациента, чтобы сделать отличный косметический шов. — ответила я виконту, осмотрев распоротую скулу и оценив полный масштаб работ.

— Какой шов? — одновременно и удивлённо переспросили меня мужчины.

Шов? — уже мысленно погружённая в работу, тоже переспросила я, и до меня только дошло, что такого слова, как «косметический», в их словарном запасе просто не существует. Я некоторое время смотрела на них, пытаясь что-то придумать, потом плюнула и махнула рукой. — Некогда разводить разговоры, надо действовать, пока месье спит. Отец, будьте добры, зафиксируйте голову пациента ремнём к столу в районе лба. Господин виконт, будете нам помогать, мне нужно хорошее освещение.

Я быстро повязала косынку на голову, надела фартук, обработала руки самогоном.

— Готовы? — я обратилась к аптекарю с виконтом, державшим канделябры. Они кивнули головами.

— Тогда с богом, — сказала я и достала иглу с шёлковой нитью из банки, залитой самогоном.

На всё про всё у меня ушло примерно час, несмотря на то что простой иглой зашивать рану было весьма непросто, я справилась на ура. Шов получился аккуратный, с плотно прилегающими ровными краями.

-Ну вот и всё, — сказала я, любуясь своей работой. Родители точно бы мной гордились. Затянуло тоской по родным в районе сердца, и я, вздохнув, сказала: — Теперь вам неукоснительно надо будет придерживаться моих рекомендаций. Шов не мочить, стараться не улыбаться и обрабатывать настойкой два раза в день, через пять дней ко мне снимать швы, и, если всё пойдёт как надо, через несколько недель останется только бледно-красная полосочка, а потом её и вовсе почти не будет видно. Вы меня поняли?

Виконт согласно кивнул, не сводя с меня восхищённых глаз.

— Отлично, тогда сейчас я наложу пару швов на рану плеча, и вы свободны. Только, повторюсь, следите за вашим подопечным, чтобы он во сне не трогал шов, а то вся работа пойдёт насмарку, — строго сказала я виконту и принялась зашивать небольшую рану.

- Мадам Жанна, Арман был прав, вы волшебница, я впервые вижу, как зашивают рану, лекари обычно её прижигают, а тут лекарь-женщина и такое... Удивительно, я преклоняюсь перед вами. Виконт поцеловал мне руку, продолжая смотреть на меня восторженным взглядом.

- Месье Гюлен, берегите свою дочь, она настоящее сокровище.- Наконец оторвав от меня глаза, сказал де Блуа аптекарю.

- Да-да, непременно, ответил довольный Гюлен и горделиво задрал подбородок.

Наконец распрощавшись с виконтом и всё ещё продолжающим спать принцем, я прибралась в смотровой и обратилась к задумчиво стоящему аптекарю.

- Месье, сегодня пришли рано утром девушка с братом, о которых я вам говорила вчера, я уложила их в своей комнате спать. Возможно, у вас есть ещё помещение, где бы мы могли их разместить.

- У нас, Жанночка, у нас, всё, что мне принадлежит, теперь и твоё, милая, - мужчина подошёл ко мне и с нежностью погладил по моей щеке. - Выбери сама комнату, какую посчитаешь нужной, дорогая, теперь ты здесь хозяйка, доченька, - Гюлен ласково мне улыбнулся и торопливо вышел из смотровой в аптеку, где звякнул дверной колокольчик, оповещая нас о новом посетителе.

Всё же какой замечательный человек месье Гюлен, подумала я, надо сделать над собой усилие и не только на людях, но и наедине называть его батюшкой.

С приятным на душе настроением я отправилась в свою комнату и возле лестницы на второй этаж столкнулась с приходящей горничной.

— Доброе утречко, мадам Жанна, — завершила разговорчивая молодая женщина. — Мадам Жанна, как же я вам благодарна, те капельки, что вы дали для моего сыночка, просто чудо, всего два дня, и соплей у него как не бывало, а сколько мучались, сказать страшно. Я вам так благодарна, так благодарна, — женщина заискивающе посмотрела на меня, сложив ладони на груди.

— Очень хорошо, Агнесс, не забывайте на ночь мазать ещё и мазью вокруг носика, и всё окончательно пройдёт, — ответила я горничной.

— Агнесс, у нас новые жильцы, девушка и маленький мальчик, и мне понадобится твоя помощь, надо натаскать и нагреть воды в помывочной и раздобыть хоть какую-то одежонку для мальчонки.

- Так, мадам, на чердаке полно разной одёжки, ещё от прежних хозяев осталась. Как управлюсь с водицей, то можно и сходить глянуть.

- Это было бы здорово. Тогда жду вас в своей комнате, Агнес, — я удовлетворённо улыбнулась женщине и стала подниматься на второй этаж.

Дети проснулись и сидели на кровати, обнявшись, о чём-то перешёптываясь. Увидев меня, вошедшую в комнату, вскочили и, замерев, во все глаза уставились на меня.

- Проснулись? Как спалось на новом месте? — искренне улыбаясь детям, я подошла к ним.

- Спасибо, мадам, очень хорошо, — хором ответили они мне. Девушка сделала реверанс, а мальчик поклонился.

-Так давайте сразу договоримся, зовёте меня по имени и никаких поклонов, с этого момента вы мои племянники из провинции, прибыли ночью, поселились у нас, так как неожиданно стали сиротами. Согласны?- Дети растерянно кивнули.- Ну тогда чего стоим, кого ждём, идите же скорей, обнимите свою любимую тётюшку.

Дети стояли в некотором замешательстве какое-то время, а потом, не сговариваясь, кинулись ко мне в объятья, обливаясь слезами счастья.

Они были настолько искренними в своём порыве, что я и сама чуть не прослезилась.

— Так, ну всё, а то мы такими темпами всю мою спальню слезами зальём. Всё теперь будет хорошо, а пока служанка греет воду, чтобы вас намыть и привести в порядок, я хотела бы услышать от вас рассказ о Клэр и как вы попали во Двор чудес.

— Мадам Жанна, — начала было говорить Сара и сразу же осеклась, увидев мой укоризненный взгляд. — Простите... Жанна, — девушка зарделась.

— Другое дело, — я одобряюще улыбнулась.

Мы сироты, наши родители держали трактир на тракте в трёх часах езды от Парижа. Отец сильно пил и однажды нарвался на дворянина, батюшка был очень пьян и не разбирал, кто перед ним, вот и получил шпагой в живот. Матушка была на сносях Мотом, узнав об этом, разродилась раньше срока и умерла от родовой горячки. Отец промучился с неделю и тоже помер. Сестра отца быстро прибрала трактир к своим рукам, меня продала в публичный дом, мне на тот момент всего десять было. Там-то меня и увидела Клэр и выкупила у мадам Карно, а потом и Мота забрала у тётки, еле успела, та уже договорилась цыганам его продать. -Девушка замолчала и утёрла слёзы рукой.

- Какой ужас! И с того момента вы жили во Дворе Чудес? А сколько же вам сейчас лет?

- Мне пятнадцать, а Моту скоро пять будет. Мы жили с Клэр, у неё своя комната была. Папаша её как свою дочь растил, её все звали малышка Клэр. Клэр все любили, она была очень добрая и весёлая. Вы с ней очень похожи, только вот цвет волос у вас другой, и в лице есть отличия, только не пойму какие. Сара внимательно на меня посмотрела и воскликнула: «У вас цвет глаз другой, точно, у Клэр глаза были карие, а у вас зелёные, и форма бровей у вас совсем другая».

- Сара, скажи, а как Клэр была связана с графом де Сансе и что за дельце у неё должно было выгореть, что она вас хотела забрать от папаши и уехать?

Девушка кинула осуждающий взгляд на брата и, покачав головой, вздохнула.

- Она влюбилась в графа, и на дельце она согласилась только после того, как узнала, что он будет поблизости. Она должна была найти и выкрасть какой-то документ у какого-то старого баронета. Больше я ничего не знаю, как Клэр уехала с каким-то знатным господином, мы больше её и не видели.

В дверь постучали, и в спальню вошла Агнес: «Мадам Жанна, лохань готова». Женщина с интересом уставилась на детей.

- Агнес, познакомься, это мои племянники, они осиротели, и теперь будут жить с нами. - сказала я ей.

- Боже мой, худенькие-то какие. Сироточки бедненькие, пойдёмте, мои хорошие, я вас намою, сразу щёчки зарумянятся. - запричитала горничная и, взяв Мота за ручку, повела к выходу. - Это ж как вам повезло, что госпожа Жанна вас к себе забрала, она огромной души человек, такую, как она, нынче днём с огнём в Париже не сыщешь. Вы должны быть ей благодарны и месье Гюлену тоже, прекрасные люди, прекрасные.

Я мягко подтолкнула растерявшуюся Сару: «Иди, дорогая, и ничего не бойся, а я пока вам подходящую одежду подберу, отмоетесь, и завтракать будем».

Девочка, радостно улыбнувшись, выскочила вдогонку за Агнес.

Итак, вывод из того, что я узнала, можно сказать, никакой, практически ничего нового. Единственное, что Клэр была влюблена в графа, интересно, а это у них было взаимно? Почему-то неприятно кольнуло от этих мыслей в груди. Да что же такое-то, граф, несомненно, красивый и добрый человек, но лично моя душа к нему кроме чувства благодарности ничего не испытывала. Всё же это, скорее всего, память моего нынешнего тела, подумала я и стала выбирать платье Саре из моего гардероба.

За две с лишним недели я хорошо набрала вес, формы округлились, и некоторые наряды мне стали маловаты. Отложив несколько платьев для девочки, я решила не дожидаться горничную и одна отправилась на чердак за одеждой Моту.

Добротная дубовая лестница, ведшая на чердак, была покрыта толстым слоем пыли. Интересно, откуда Агнес знает про одежду, хранившуюся на чердаке? Надо у неё поинтересоваться, возможно, она раньше служила у предыдущих хозяев, я совсем о ней ничего не знаю, кроме того, что у неё есть сын и она честная и добросовестная работница. Служанка мне теперь понадобится постоянная, а может, и две, надо её расспросить, может, и согласится переехать к нам, а может, и посоветует кого ещё.

С этими мыслями я открыла дверь, которая со скрипом распахнулась, встретив меня на пороге большой паутиной и огромным пауком посередине.

Давно сюда никто не захаживал, пробурчала я, стараясь избавиться от неожиданного препятствия.

Наконец, перешагнув порог, я громко чихнула от поднявшейся пыли. Солнце проникало сквозь узкие окна, играя на старинных вещах. Я с трепетом и любопытством огляделась вокруг. С детства я обожала чердаки и подвалы, особенно в домах старинной постройки. Каждый раз, попадая туда, я ощущала предвкушение чего-то таинственного и волшебного. В таких местах время словно остановилось, и я могла представить себя героиней старинной сказки, окружённой загадками и тайнами.

В просторном помещении царила особая атмосфера. Здесь, среди хаотично расставленной старинной мебели, возвышались массивные сундуки, словно хранящие тайны прошлого. Стулья с резными спинками стояли в ожидании гостей, приглашая присесть и насладиться моментом. У окна виднелись прислонённые к стене картины, укрытые посеревшими от времени кусками ткани, как будто ждали, когда их откроют, чтобы вновь рассказать свои истории о давно ушедших днях. Свет, проникающий сквозь цветные стёкла окон, создавал причудливые узоры на полу, добавляя магии и загадочности этому месту.

Желание немедленно исследовать каждый уголок этого старинного чердака пришлось с трудом в себе подавить. Выбрав своей целью сундуки, я направилась к ним. Первый сундук оказался полон свёрнутых кусков разнообразной материи. Второй сундук был наполнен одеждой, предназначенной для мальчика. Все вещи были аккуратно сложены, и в этом порядке чувствовалась какая-то большая любовь и забота. Одежда была разных размеров, начиная с самых маленьких и до примерно шестилетнего возраста. Тут были и штанишки, и рубашечки, и даже смешного покроя сюртук — маленькая миниатюра взрослого. В холщовый кусок ткани были завёрнуты серебряные погремушки.

— Жанна, — неожиданно раздался голос аптекаря. — Жанна, где ты, дорогая, иди встречать гостей.

Я стала ускоренно отбирать вещи для Мота, недовольно бормоча себе под нос: «Да у нас чуть ли не каждый час гости да гости». Собрав все отобранные вещи в охапку, посмотрела с сожалением на ещё один неоткрытый сундук и, вздохнув, поспешила вниз. На втором этаже остановилась и прислушалась к голосам.

— Нянюшка! — воскликнула я радостно, узнав голос старой Мари. Я быстро забежала к себе в спальню, бросила вещи на кровать и счастливая помчалась к лестнице, ведущей на первый этаж.

Конечно, Мари для меня была чужим человеком, как и все в этом мире. Но её забота и любовь наполняли моё сердце теплом и радостью. И её приезд был словно луч солнца в пасмурный день, согревающий и дарящий надежду. Я знала, что бы ни случилось, эта милая старушка никогда не предаст и будет любить меня просто потому, что я есть.

Спускаясь по лестнице, первым я увидела в гостиной Арджуна. Он стоял ко мне лицом и усердно скашивал глаза в сторону, предупреждая о чём-то. Скорее всего, с ними был ещё кто-то, кто не должен знать, что я знаю Мари. Я, благодарно кивнув лекарю, замедлила свой шаг, стараясь стереть со своего лица возбуждённое радостное настроение и надеть маску приветливой вежливости и лёгкого равнодушия.

- Месье Арджун, как приятно вновь видеть вас, — протянула я руку лекарю, спускаясь с последней ступени.

- Дорогая мадам Жанна, а уж как мне приятно, — ответил лекарь, лукаво щурясь и прикладываясь к моей руке поцелуем. — Мы к вам, как и приказывал его сиятельство, с помощницей, позвольте вам представить мадам Мари.

- Месье Арджун, вы, видимо, совсем забыли правила этикета, — послышался знакомый голос, и моё сердце ухнуло куда-то вниз. Этот слащавый голос я не забуду никогда, он был первым, услышанным мной в этом мире, и ассоциировался с винным перегаром, страхом, унижением и непониманием происходящего. Я, внутренне вся похолодев, медленно повернулась к говорящему, натягивая улыбку и делая как можно наивнее свой взгляд.

Это был мой муж. Барон окинул меня взглядом и презрительно скривил лицо. Повисла пауза.

К нам подскочил Арджун: «Господин барон, позвольте вам представить дочь месье Гюлена, мадам Жанна Гюлен».

Я, сделав над собой усилие, присела в реверансе.

— Миленькая, но я терпеть не могу рыжих, — сказал барон и, протянув руку, бесцеремонно взял меня за подбородок. — Кого-то вы мне напоминаете, мадам, вот только не могу никак вспомнить кого.

Я оцепенела от такой наглости, но страх быть разоблачённой превысил моё возмущение, и я, продолжая глупо моргать глазами, произнесла: «Господин барон, меня всегда с кем-то путают, видимо, мы, рыжие, все похожи друг на друга».

Барон убрал свою руку и криво улыбнулся: «Вспомнил, на кого вы похожи».

В гостиной повисла гробовая тишина.

- Арджун, напомни-ка мне, как звали ту рыжую шлюху моего братца, совсем запамятовал. - Он противно усмехнулся и добавил: - Вы и в правду рыжие шлюхи, все на одно лицо.

Мари громко ахнула. Я замерла, чувствуя, как краска заливает моё лицо, и тут неожиданно раздался гневный голос графа.

- Ален, сию же минуту принеси свои извинения перед мадам Жанной и месье Гюленом.

В помещение быстрым шагом вошли граф и наш утренний посетитель виконт де Блуа.

-А братец лёгок на помине. С каких это пор дворяне перед чернью извиняются?- Барон громко фыркнул и сел в кресло, принимая вальяжную позу.

- Может, мне напомнить тебе, мой младший брат, что твоя мать как раз и была такой же, как ты изволишь себе говорить, чернью.

Барон вскочил и схватился за эфес шпаги. - Повтори, что ты сказал. - выкрикнул он гневно.

- Господа, господа, прошу вас, успокойтесь, не забывайте, что вы в гостях и тут присутствуют дамы, и одна из них преклонных лет. - Между графом и бароном встал де Блуа.

- Мадам Жанна, простите барона, он недавно потерял жену и некоторое время находится не в себе, - обратился ко мне виконт и добавил: - Дамы, вы бы не могли нас оставить одних на некоторое время, чтобы уладить эту не очень приятную ситуацию?

Меня не надо было просить два раза. Я с благодарностью кивнула виконту, подхватила растерянную Мари под руку и устремилась с ней из гостиной в коридор, ведший на кухню.