Тайна блаженной Катрин (СИ)

1

Прекрасная женщина с густыми каштановыми волосами лежит неподвижно в пышном старинном платье. Её декольте разорвано, а юбки высоко задёрнуты. Она смотрит в бескрайнее голубое небо остекленевшими зелёными глазами. По её тонкой мраморной шее стекает алая струйка. Вокруг — страшные мужчины, ругающиеся и кричащие. У одного из них — маленькая девочка. Она больше не кричит, только сжимает футляр от скрипки с такой силой, что костяшки её пальцев побелели. Её глаза, не моргая, смотрят прямо на меня, а губы шепчут что-то неразборчивое. Я пытаюсь разобрать слова, но они тонут в гуле страха. Девочка приближается ко мне, и я чувствую, как её пустота, безразличие и отчаяние затягивают меня, как водоворот.

Я кричу, но это лишь крик в моём сне. Я просыпаюсь, тяжело дыша, в холодном поту. Бабушка сидит рядом, её ласковый голос звучит как спасительный маяк. Она обнимает меня, шепчет: «Тихо, тихо, Катенька, это всего лишь сон». Её тёплые руки и мягкое покачивание возвращают меня в реальность. Но я знаю, что этот сон останется со мной, будет возвращаться снова и снова, как тень из прошлого, которое я не могу забыть...

***

Моя стажировка во Франции подходила к развязке. Сегодня я должна была осуществить давнюю мечту — посетить старинное поместье, где, по семейному преданию, жили мои предки по материнской линии. Воспоминания о них, запечатлённые в рассказах бабушки, всегда вызывали трепет. Я взглянула на золотое кольцо с красным камнем, инкрустированным миниатюрным паучком. Оно сверкнуло в солнечных лучах, будто напоминая о важности предстоящего путешествия. Прижав руку к груди, я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в мыслях.

Это кольцо бабушка передала мне незадолго до своей смерти. Она взяла с меня слово, что я сохраню его и передам своей внучке, а также расскажу все истории, связанные с семейной реликвией. Эти истории, наполненные тайнами и легендами, были для меня не просто рассказами, а мостом к прошлому, к корням, которые я всегда ощущала, но никогда не видела.

Сейчас, спустя годы, я находилась всего в нескольких часах езды от поместья, о котором слышала с детства. Оно было окутано мистикой, словно древняя крепость, хранящая в своих стенах множество секретов. Я чувствовала , что это место станет для меня не только символом наследия, но и источником вдохновения.

Внезапно в дверь постучали. Горничная в светло-серой форме с белым кружевным передничком, приветливо улыбаясь, сообщила, что такси ждёт меня. Я поднялась с кресла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

- Спасибо, Мадлен, — я ей улыбнулась в ответ и, подхватив свою сумочку, направилась к выходу.

- Мадмуазель Катрин, я могу убраться в вашем номере, пока вы будете отсутствовать.

- Спасибо, я тебе буду очень признательна. - Я помахала ей рукой и вприпрыжку помчалась по лестнице вниз.

В гостиной я встретила хозяйку пансиона — приятную, полноватую пожилую женщину. Я арендовала у неё комнату на время стажировки.

— Ах, дорогая, куда же ты так спешишь, даже не позавтракав? — Мадам Бено с нежностью взяла меня за руку.

— Доброе утро, мадам! Я бы с радостью поболтала с вами и позавтракала вашими восхитительными булочками, но, к сожалению, меня уже ждёт такси. — И, заметив разочарование в её глазах, добавила: — Я хочу поехать на экскурсию по местам моих предков в провинцию Пуату.

— И как же фамилия твоих предков, дорогая? -удивлённо спросила она.

- Де Сансе., - ответила я.

— А мы ведь вам говорили, дорогая Клотильда, что малышка Катрин — благородного происхождения. — К нам присоединилась пожилая пара, месье и мадам Гюлен. — Она такая красавица! — с восхищением в голосе воскликнули они одновременно, окинув меня доброжелательными взглядами.

— Прошу прощения, но мне действительно нужно идти. Я остановлюсь в местной гостинице, а завтра привезу вам фотографии и подробно расскажу обо всём, что видела и где побывала. Обещаю! — Я сложила руки в умоляющем жесте и очаровательно всем улыбнулась.

— Ну что ж, дорогая, беги, беги. «С нетерпением буду ждать твоего подробного рассказа о поездке завтра», —сказала мадам Бено, шутливо погрозив мне пальцем.

— Всенепременно, мадам! — выкрикнула я, выбегая из дома. Я была очень рада, что мне удалось так быстро уйти от этих разговорчивых, но в то же время таких милых и приятных стариков.

В переулке, неподалёку от парадного входа в здание пансиона, меня ожидало такси. Поприветствовав водителя взмахом руки, я поспешила к автомобилю.

— Мадемуазель, вы заказывали такси до Пуату? — спросил водитель, обращаясь ко мне на ломаном французском. Он был похож на индуса, а его голову украшал тюрбан жёлтого цвета.

— Да, мерси, — ответила ему я, улыбнувшись, открыла дверь и расположилась на заднем сиденье машины.

Водитель ввёл маршрут в навигационную систему, и мы тронулись в путь. Проехав по старинным мощеным улочкам, украшенным цветочными горшками, мы выехали на главную магистраль и влились в поток автомобилей, которые беспрерывно гудели и куда-то спешили.

Я поморщилась, надела наушники и, включив музыку погромче, стараясь заглушить ритмы современного мира, расслабившись, прикрыла глаза.

Меня часто называют старомодной и несовременной, и я не отрицаю этого. Мне чужды ночные клубы, фастфуд и популярная музыка. Вместо этого я выбираю уединение в своём загородном доме, где наслаждаюсь домашней едой и выращиваю цветы.

В свои 29 лет я уже обладаю двумя высшими медицинскими образованиями и свободно говорю на французском. Кроме того, я играю на скрипке, что позволяет мне находить гармонию в музыке.

Особое место в моём сердце занимают лошади. Эти величественные создания обладают удивительной преданностью и красотой, которую трудно найти в других животных.

Мои родители, известные хирурги, основали престижную клинику пластической хирургии в Москве. Десять лет назад они начали работу над филиалом в Краснодаре, и теперь я стою на пороге важной миссии — возглавить этот филиал после стажировки в Париже.

Моя жизнь — это баланс между традициями и амбициями, между спокойствием природы и профессиональными вызовами.

Я никогда не стремилась стать хирургом, но родители были непреклонны: врач — это долг, судьба, призвание. Их настойчивость победила мои сомнения, и я поступила на медицинский факультет, избрав специализацию дерматолога. Родители видели во мне продолжательницу их дела, но я чувствовала, что иду по пути, который мне не принадлежит.

Когда появилась возможность открыть клинику пластической хирургии в Краснодаре , они уговорили меня отправиться учиться во Францию. Я согласилась, надеясь, что это поможет мне найти себя.

На втором курсе случилась трагедия: умерла бабушка. Я не могла описать своё состояние — это была пустота, потеря реальности, безмолвное горе. Бабушка была не просто близким человеком, она была моей опорой, моим проводником в мире. В детстве, когда родители были заняты карьерой, она заменила мне и мать, и отца. Благодаря ей я овладела французским языком, окончила музыкальную школу с отличием по классу скрипки и научилась видеть красоту в окружающем мире.

Её смерть стала для меня ударом, от которого я так и не оправилась полностью. Прошло больше трёх лет, но боль не утихала. Я смотрела на мир сквозь призму этой утраты, и каждый день напоминал мне о ней.

Я сидела, погружённая в свои мысли. Водитель, пытался привлечь моё внимание. Я заметила это только тогда, когда он почти закричал. Вынув беспроводной наушник, я извинилась за то, что не слышала его.

— Пробка, мадмуазель, авария, — сказал он мне.

Мы находились на старинной улочке, по обеим сторонам которой возвышались каменные стены, увитые плетями алых роз. Впереди же простирался древний каменный мост, перекинутый через реку, а с другой стороны моста стояли две машины, полностью перекрыв проезд. Позади них собралось где-то с десяток машин, и небольшая толпа людей что-то возбуждённо обсуждала.

— Пойду узнаю, что там, надолго ли? — водитель недовольно покачал головой и, ругаясь на незнакомом мне языке, вышел из машины.

Я кинула взгляд на приборную панель автомобиля — навигатор показывал, до прибытия в пункт назначения оставалось пятнадцать минут. Открыв карту в телефоне, рассмотрела местность, если перейти мост и пройти напрямик через небольшой лес, то можно будет сократить путь вдвое, я проложила пеший маршрут, двадцать минут, и я на месте.

— Мадмуазель, это надолго, жандармов ждут, — сказал вернувшийся водитель, ещё более недовольный.

— Я пешком пойду прогуляюсь, здесь недалеко, спасибо вам, месье. — Протянула оплату таксисту. Мужчина замер, уставившись на мою руку, и через мгновение решительным движением отвёл её в сторону и с восхищением в голосе сказал: «Мадмуазель, это такая честь — находиться рядом с переселенкой. Счастливого путешествия вам, мадмуазель, и лёгкой дороги на вашем пути».

Я растерянно заморгала и решила поскорее уйти от странного индуса. Бросив ему короткое «спасибо», я быстро направилась к мосту, не оглядываясь.

Перейдя на противоположный берег, я спустилась к реке и, следуя по мощёной тропинке, не спеша направилась в сторону леса, наслаждаясь живописными видами.

Дубовая роща, раскинувшаяся передо мной, напоминала скорее парковую зону. Здесь и там виднелись изящные скамейки и клумбы, украшенные великолепными эустомами. Вокруг царили порядок и чистота.

Чем ближе я приближалась к своей цели, тем сильнее билось моё сердце. Сквозь густую листву деревьев уже можно было различить очертания башен замка, и я в предвкушении ускорила свой шаг.

Выйдя на подъездную аллею, я замерла: вся ближайшая территория замка была ограждена сигнальной лентой, а за ней сновали рабочие в ярко-жёлтых жилетах. Парадная часть замка была заставлена строительными лесами. Большие таблички с надписями гласили, что замок и прилегающая к нему территория закрыты для посещения туристов, так как ведутся реставрационные работы.

— Нет, только не это, — в отчаянии простонала я, и на глаза навернулись слёзы.

Недалеко от меня из стоящего строительного вагончика вышли два парня.

— Месье! — закричала я и кинулась к ним. — Месье, подскажите, пожалуйста, как можно попасть внутрь замка? Я проделала сюда такой долгий путь и уже улетаю послезавтра, может, есть какая-то возможность, я заплачу. — Я в умоляющем жесте прижала руки к груди.

Парни окинули меня оценивающим взглядом.

— Мадмуазель туристка? — спросил меня один из них и одарил слащавой улыбкой.

- Да, месье, я из России и вернуться сюда опять смогу совсем нескоро. Пожалуйста, - опять взмолилась я.

Строители переглянулись, и тот же парень сказал: «Приходите, мадмуазель, вечером, всё начальство уедет, а у нас как раз дежурство сегодня на этом объекте, мы вам всё покажем и не только», — и он, пихнув своего товарища локтем,и громко рассмеялся. — И денег с вас никаких не возьмём, если согласитесь в уплату скрасить с нами вечерок за бутылочкой вина.

В огромном желании попасть в замок я совершенно не обратила внимания на двусмысленность его слов и с радостью согласилась. Мы договорились, что я подойду к девяти вечера сюда, и довольные друг другом распрощались.

Время тянулось невыносимо долго, я успела осмотреть все местные достопримечательности, а также дважды посетить кафе. Однако, не в силах более выносить ожидание назначенного часа, я отправилась к замку, прибыв туда на час раньше оговоренного. На улице почти стемнело, редкие фонари едва освещали окружающую территорию.

Несмотря на некоторые сомнения, вера в доброту и отзывчивость людей всегда была во мне сильна. Но я уже не была столь наивной, как в детстве, и, получив несколько болезненных уроков, я всё же усвоила некоторые жизненные истины.

Осмотрев внимательно безлюдную территорию, тихо подкралась к вагончику и, поднявшись на цыпочки, заглянула в небольшое окошко. Те же парни уже весьма навеселе сидели за столом и громко над чем-то смеялись, на полу валялось несколько пустых бутылок из-под вина.

— Жак, как ты думаешь, эта красотка придёт?

— Придёт, не сомневайся, была у меня одна русская, горячая штучка, но дура дурой, я ей лапшу на уши вешал, а она мне верила и в рот смотрела.

— И где она теперь, эта твоя горячая штучка?

— Где? — он взял полный вина пластмассовый стаканчик и залпом его осушил, обтёр рот ладонью и, зло посмотрев на своего собеседника, добавил: — Мачеха она теперь моя, вот где.

Второй парень покатился со смеху и, утирая слёзы, сказал: «Ну не такая она и дура оказалась, папаша-то твой денег тебя лишил благодаря ей, как я понимаю, теперь ты тут прозябаешь, а она в деньгах купается, а ты говоришь — дура».

— Ненавижу! — Жак со злостью ударил кулаком по столу, стол пошатнулся, и недопитая бутылка вина, опрокинувшись, покатилась, оставляя за собой алую полоску напитка.

- Чёрт, Жак, чего творишь-то? - Парень успел подхватить бутылку, едва не упавшую на пол.

-Сам виноват, чего злиться-то теперь, сам говоришь, что лапшу ей на уши вешал. Бабы все такие, хитрые, ищут, где потеплее да помягче. Давай лучше ещё выпьем.- Он успокаивающе похлопал Жака по плечу и разлил остатки вина по стаканчикам.

— Вот я дура, припёрлась, почти тридцать лет, а ведусь, как малолетка, не нравится мне этот Жак, от такого типа можно ждать что угодно, надо уносить ноги, пока не поздно, — прошептала я и тихо отошла за угол вагончика.

Неожиданно за моей спиной раздалось злое рычание, я, оцепенев, повернула голову. В метре от меня стоял огромный дог с оскаленной мордой.

- Мамочки, - пискнула я и стала медленно пятиться. Скрипнула дверь вагончика, осветив темноту жёлтым светом.

- Марс, ко мне, — строго позвали собаку, и не успела я выдохнуть с облегчением, как кто-то крепко схватил меня за талию со спины и пьяным голосом Жака довольно сказал: «Попалась птичка».

Я от неожиданности испустила пронзительный вопль и попыталась высвободиться.

— Полно, полно, не суетись, мы тебе зла не желаем, всего лишь выпей с нами, как и договаривались, — произнёс он, шумно и возбуждённо дыша мне в затылок, а его липкая рука скользнула мне под футболку.

— Жак, отпусти девчонку, — недовольный голос его напарника раздался возле нас.

- Луи, иди погуляй, пока мы с дамочкой тет-а-тет пообщаемся, - огрызнулся он и потащил меня к открытой двери.

- Жак, ты чего творишь, я в этом участвовать не собираюсь и тебе не дам, - выкрикнул возмущённо второй парень и схватил Жака за руку. Хватка ослабла, и я, вырвавшись, помчалась в сторону замка, намериваясь спрятаться за стоящими стройматериалами и бочками.

Позади меня послышалась шумная потасовка, и нервный лай собаки. Я, не сбавляя темпа, добежала до строительных лесов и спряталась за большим поддоном с декоративным камнем.

Стараясь выровнять дыхание, прислушалась.

В наступившей тишине послышалось пьяное бормотание Жака. Я выглянула из-за своего укрытия.

Жак некоторое время стоял, пошатываясь, над лежащим без движения напарником. Он несколько раз ударил его ногой, позвав по имени. Потом, махнув рукой, выкрикнул: «Марс, ату!» — и, выдернув поводок из руки лежавшего, выпустил собаку.

Огромная псина кинулась в мою сторону. Волосы на моей голове зашевелились, взгляд заметался, ища лестницу, чтобы забраться повыше на строительные леса. Она оказалась в метрах пяти от меня, я рванула к ней и, уже почти добежав, почувствовала, как острые зубы со злобным рычанием вонзились в мою лодыжку.

От пронзившей меня боли я отчаянно закричала.

— Марс, ко мне, молодец, мальчик! — Пьяный голос Жака был совсем близко. Я сделала отчаянный рывок, освободившись от кровожадных челюстей собаки, и, превозмогая боль в ноге, схватилась руками за лестницу.

— Куда это ты, детка, собралась? — Сильная мужская рука схватила меня за шею, обдав тяжёлым винным перегаром, и потянула на себя. Лестница, за которую я крепко держалась, стала заваливаться вместе со мной на пьяного парня, послышался грохот, и сверху на нас посыпались доски и строительный мусор.

Чёрная бездна поглотила меня, освобождая от невыносимых телесных страданий и тяжести, сковывавших мою грудь, медленно погружая в безмолвную мягкую тьму.

Последнее, что я услышала перед тем, как сознание окончательно покинуло меня, был леденящий душу вой собаки, нарушающий наступившую оглушительную тишину, несущую с собой умиротворение.

Я пребывала в состоянии невесомости, погружённая в пучину безмолвия и мрака, лишённая каких-либо ощущений. Попытки пошевелить руками не увенчались успехом: что-то тяжёлое и непреодолимое сковывало мои движения.

В полной апатии я дёрнула ногой и с удивлением обнаружила, что она поддалась моему усилию. Затем я повторила это действие с другой ногой и осознала, что могу управлять своими конечностями. Собравшись с силами, я начала энергично двигать ногами, стремясь вырваться из этого вязкого плена.

С каждым новым усилием пространство вокруг меня менялось. Ощущение ваты, окутывавшей меня, исчезло, и моё сознание стало наполняться звуками и голосами.

Я наконец ощутила своё тело. На мне кто-то активно дёргался и пытался коленом раздвинуть мои с силой сведённые ноги, от лежащего на мне шёл удушающий винный перегар. Я в страхе распахнула глаза, мгновенно вспомнив, что со мной произошло накануне.

Где я, что со мной? Взгляд безумно заметался по окружающему пространству. Комната, старинная мебель, свечи, мужчины в камзолах с похотливыми взглядами, женщины в роскошных платьях с глубоким декольте и презрительными усмешками. Две девушки в одинаковых коричневых платьях и белых чепцах крепко держат мои руки.

Неожиданно резкая режущая боль обожгла внутреннюю сторону моего бедра.

Я закричала, но вместо крика получилось какое-то мычание. Извернувшись, я вырвала одну руку и схватила за волосы мужика, который продолжал ритмичные движения на мне. Я с силой дёрнула за его шевелюру, мужик, не понимая, что произошло, разразился пьяной бранью, приподнялся надо мной, и я, улучив момент, залепила ему ногой в обнажённый пах.

Он слетел с кровати и, ударившись головой о комод, стоящий возле стены напротив, отрубился. Раздались женские ахи, а мужчины разразились громким смехом.

А новоиспечённая баронесса, оказывается, ещё та ретивая козочка, — сказал молодой мужчина и окинул меня насмешливым взглядом. Остальные мужчины опять засмеялись и, подойдя к валяющемуся мужику, подхватили его под руки и потащили к двери.

Мужчина взял с кресла покрывало, протянул его мне: «Прикройтесь, баронесса», — и, поклонившись, быстро вышел вслед за другими.

- Нам тоже пора, дамы, свою миссию мы выполнили. Инес, забери простыню и позови няньку баронессы. - Красивая блондинка с пышным бюстом и тонкой талией брезгливо скривила лицо, посмотрев на меня. - И как только мой братец согласился на этот брак, ума не приложу.

- И не говори, дорогая, это сплошной моветон. Но на то воля короля, кто мы такие, чтобы перечить его величеству. И ты же знаешь нашу королеву и её тягу к больным и убогим. - Вторая девушка, не менее красивая, чем первая, возмущённо закатила глаза и, взяв блондинку под руку, направилась с ней на выход. Вслед за ними побежала девушка в чепце, которая во время разговора успела аккуратно вытащить из-под меня окровавленную простыню.

В комнате осталась дама почтенного возраста, облачённая в платье строгого фасона, приблизившись ко мне, с жалостью взглянула на меня.

«Бедное дитя, — произнесла она, — возможно, это и к лучшему, что ты совершенно ничего не понимаешь». С этими словами она печально покачала головой, присела в реверансе и добавила: «Доброй ночи, баронесса». Развернулась, прошла к выходу и тихо прикрыла за собой дверь.

В опустевшей комнате наступила тишина, и лишь свечи в канделябрах, украшенных позолотой, нарушали эту тишину своим едва слышным потрескиванием. Я так и продолжала сидеть в застывшей позе, смотря в одну точку ничего не понимающим взглядом, лихорадочно ища логическое объяснение происходящему.

Бред какой-то, однако меня конкретно пришибло, я подняла руки и ощупала свою голову, никаких повреждений, даже элементарной шишки от удара на ней не было.

Сон, это скорей всего лишь сон, и я нахожусь в больнице, а всё это, я окинула взглядом комнату, побочный эффект от лекарственных средств.

Решив остановиться пока на этом варианте, я наконец пошевелилась, от долгой и неудобной позы мои ноги затекли, я стала их медленно распрямлять и тут же почувствовала сильную боль на бедре. Задрала подол рубашки и замерла, уставившись на достаточно глубокую рану, нанесённую каким-то тонким предметом, из неё всё ещё сочилась кровь. Я сглотнула вставший ком в горле от накатившей на меня паники.

Скрипнула дверь, и в комнату ворвалась шустрая худенькая старушка. Кинулась ко мне с громкими причитаниями и протянула ко мне дрожащие старческие руки.

— Детонька моя, что они сделали с тобой, ироды окаянные?

Я отпрянула, вскочила с постели и забежала в дальний угол комнаты. «Кто вы?» — хотела было воскликнуть я, но слова застряли у меня в горле, и вместо них вырвался лишь невнятный звук, заставивший меня закашляться. Да что же с моими голосовыми связками? Я схватилась за горло.

С опаской взглянув на пожилую женщину, и замерла: за её спиной возвышалось огромное напольное зеркало, в котором отражалась девушка в длинной белой сорочке, украшенной пеной кружев. Её копна ярко-каштановых волос ниспадала до пояса, а огромные, какие-то безумные глаза смотрели прямо на меня.

- Мамочки! - пискнула я беззвучно. В отражении была я, никаких сомнений.

Я, полностью игнорируя удивлённую женщину, прошлёпала босыми ногами по сияющему паркету к зеркалу и в полном шоке уставилась на своё отражение.

В зеркале отражалась я, но... И это «но» оказалось ну очень большим при внимательном рассмотрении. В отражении мне было от силы лет шестнадцать, волос такой длины у меня отродясь не было, а лицо с наивно большими глазами в обрамлении длинных и густых ресниц было покрыто мелкими прыщами.

Катрин.

Я подняла руку и откинула тяжёлую прядь со лба, и тут меня охватила паника: на безымянном пальце не было бабушкиного кольца. В ужасе осмотрев свои руки, я бросилась к кровати и начала лихорадочно перетряхивать постельное бельё.

— Милая, что ты делаешь? — спросила пожилая женщина, с трудом сдерживая слёзы и поднимая с пола упавшую подушку.

— Где моё кольцо? — хотела было воскликнуть я, но вместо этого опять лишь невнятно промычала и, отмахнувшись от старушки , опустилась на колени и начала шарить руками под кроватью.

— Мари, что здесь происходит? — внезапно раздавшийся мужской голос заставил меня вздрогнуть и больно удариться затылком об основание кровати. Я замерла в позе, которая, вероятней всего, выглядела непристойно со стороны говорящего.

— Отчего она не спит? Я дал ей вполне достаточное количество лауданума, мадмуазель Катрин от такой дозы должна была проспать до самого утра.

— Не знаю, месье лекарь, она очень странно себя ведёт. Шарахается от меня, как от чумной, под кровать зачем-то полезла. — Старушка всхлипнула и продолжила: — Говорила я вам, что ваша настойка плохо на неё действует, а вы мне не верили, и вот смотрите. А ещё служанка сказала, что во время церемонии брачной ночи моя деточка вдруг проснулась и стала агрессивно себя вести и даже ударила господина барона по причинному месту. — добавила она шёпотом и опять всхлипнула.

Что-то всё происходящее здесь со мной всё меньше и меньше мне напоминало галлюцинацию. Лауданумом в старину назывался опиумный раствор. Они что, её-меня опиумом опаивали, что ли? Я в задумчивости потёрла ушибленное место и решительно стала выбираться из-под кровати.

Наконец встав, я с любопытством и вызовом уставилась на маленького толстого лекаря с блестящей залысиной на голове и с красно-сизым носом на лице.

Лекарь удивлённо окинул меня взглядом, обошёл меня со всех сторон и выдал: «Ей надо срочно пустить кровь, это снимет напряжение и агрессию». Он поставил свой саквояж на кровать и вытащил из него грязную льняную тряпицу, в которую был завёрнут сомнительной чистоты скальпель.

Что за бред тут происходит? Я сделала шаг назад и на всякий случай поискала глазами предмет, который подошёл бы для обороны.

- Госпожа Катрин, не бойтесь, мы, как обычно, пустим вам кровь, и вы спокойно уснёте и будете видеть прекрасные сны, давайте, моя милая, не будем ещё больше расстраивать вашу старенькую нянюшку, — сказал мне лекарь приторно-ласковым голосом и стал приближаться ко мне, слащаво улыбаясь.

Мой взгляд заметался и остановился на массивном подсвечнике, стоявшем на прикроватном столике, недолго думая, я схватила его и, сбив рукой горящую свечу, выставила его перед собой, демонстративно покачивая.