Справедливость для всех

Глава 21 «Они идут…»

Часть IV

«Умирай, где стоишь!»

Здесь было много мертвых, и мы убьем еще.

Manowar «Spirit Horse of Cherokee»

Глава 21

I'm a Firestarter, twisted Firestarter!

За разноцветными чешуйками оконного витража протопал, гремя деревянными башмаками, ночной сторож. У отдельных домов он останавливался и стучал в двери палкой, пробуждая от сна работников, чьи заботы начинались задолго до рассвета, например пекарских подмастерий. Город затих, свернулся в клубок, будто нищий на морозе. Фейхан покинули торговцы и вообще весь коммерческий люд, съехали гости, родственники, многие беженцы, иначе говоря, все, кто мог переждать трудную пору где-нибудь в стороне. Даже часть горожан сбежала, хоть и небольшая, но все же. Например тот фехтмейстер, которого Папон хотел сманить на Сальтолучард, потому что все хорошее, полезное, следует нести в дом. И не успел.

Клодмир отхлебнул вина, едва удержавшись от кривой гримасы.

«Готдуа идет» — перешептывались на улицах, в домах и тавернах. Один из Двадцати Семей во главе целого полчища движется на город, чтобы покарать за недоброе. Молва раздувала численность войска, и вот уже три настоящих армии маршировали с разных сторон, ведя за собой тараны, метательные машины и башни. Провиант дорожал с каждым днем, старшина пекарского цеха сообщил, что доброй муки осталось на неделю. Затем надо бы есть пирожные, но единственный, кто умел их делать, сбежал накануне.

Готдуа идет…

Престиж городской власти серьезно пошатнулся, дом Гипсовщицы, а также доктора, забросали навозом, побив заодно дорогие стекла. На кентарха косились, однако не выступали открыто — Божий человек как-никак, молится за всех. Шепоток «а стоило оно все того?..» крепчал, постепенно выходя из темных переулков на улицы с площадями.

У страха глаза велики, тем более, коль веки оттягивает еще и чувство вины. Липкий ужас переползал из дома в дома, множась зловещими слухами. Идет юный Готдуа, тот, кого не силах уязвить сталь. А с ним загадочный бретер, убивающий легким движением руки. Чудовищный беловолосый кадавр, поднятый из могилы, потому что не может смертный муж ходить по земле с такими ранами. Сумасшедший барон, в чьих устах вино обращается горячей кровью. Рыжеволосая беглянка из ада, которая вырывала больных и рожениц из объятий самой Смерти. Даже «полчеловека» она сумела вернуть к жизни, да еще прирастила ему чертову лапу и дьяволову ногу, а в глазницу вставила черный бриллиант, способный заглядывать на Ту сторону.

«Страшилы» — прозвали их. И Страшилы надвигались на Дре-Фейхан во главе орды северных дикарей-людоедов, что повелевают зверьми, тьмой и духами.

Клодмир отставил кубок, посмотрел на собеседников — рыцаря Больфа, Стражного советника Лауля Масе (отвечает за охрану, правопорядок, состояние ворот и стен) и горского командира. Последний именовался вычурно, по старым традициям: Цигль Ференц из рода Хуссзн. Серебряная цепь на плече у него была весьма тонкой и легкой, выдавая худородное происхождение, но рекомендации более чем достойными. В отряде Цигля имелось сорок два человека, но десяток болел и временно утратил боеспособность. Остальные дневали и ночевали в доспехах, с оружием под рукой. Не то, чтобы «цыплята» боялись каких-то там страшилов, просто уговор есть уговор, особенно с подписями, а также мешочком добрых монет поверх документа.

Городской совет пыжился и шумел, стараясь продемонстрировать значимость, однако именно эта тройка плюс Клодмир нынче решали, как оборонять Фейхан от нежданной беды. И сейчас гости слушали шпиона, который по приказу островного посланника следил два дня за приближающимся отрядом.

Клодмир это все уже знал, потому не слушал, а наблюдал за лицами рыцаря, советника и горца. Видел то, что хотел бы видеть — сосредоточенность, внимание, сдержанное спокойствие — и радовался. Хоть что-то славное в этой скверной ситуации и в позорном городишке: люди, ответственные за оборону, понимают, что и как следует делать. Дай волю прочим, они открыли бы настежь ворота и сами выдали бы на расправу Гипсовщицу, лекаришку, а также погромщиков больницы.

— А еще на привалах они… топают, — пробормотал шпион. Бедняга был измучен опаснейшим походом в одиночку, холодными ночевками, страхом и голодом. Он тяжело кашлял и едва держался на ногах, но дисциплинированно вспоминал и пересказывал увиденное.

— Что?.. — не понял Метце. — Что они делают?..

Клодмир поднял руку, останавливая допрос и участливо предложил:

— Выпей. Подкрепи силы.

Лазутчик жадно хлебал подогретое вино с перцем и сахаром, напиток и в самом деле приободрил больного, вернул энергию слабому голосу.

— Недолго осталось, — кивнул Папон. — Закончи рассказ, потом отдохнешь вволю и получишь награду.

— Да, господин, — закивал шпион.

— Так что делают эти выродки? — повторил Метце. — Что значит «они топают»?

Рыцарь был недоволен и не считал нужным скрывать это в подобной компании. Больф изначально советовал не нарываться и прекратить договор с Готдуа без эксцессов, как положено. Разойтись миром, а там уж Пантократор рассудит. Но коль советникам приспичило самим себе в штаны сунуть уголек, то сделать все надо тихо и быстро: кинжал, веревка, темница. В результате городские организовали по-своему и предсказуемо наложили в красивые шерстяные чулки. А кому теперь чистить грязные — чужие! — портки, спасая день? Ответ очевиден.

— Господин… — замялся дозорный. — Это тяжело описать, лучше показать. Они делают вот так…

Он встал посередине комнаты, дважды громко хлопнул в ладоши, а на третий раз еще и ударил пяткой в пол. Повторил тот же порядок вторично и пропел в такт:

— Мы вас! Мы вас!!..!!!

Последнее слово лазутчик стыдливо проглотил, заменив полуразборчивым мычанием, впрочем, суть была очевидна.

И снова захлопал. После третьего цикла Папон махнул рукой, прекращая балаган.

— И что это значит? — недоуменно спросил он.

— Господин, — потупился дозорный. — Это совсем непонятно в пересказе. Плохо смотрится. Когда показывает один человек. Но когда так вот хлопают и топают несколько десятков…

Клодмир честно представил то же самое в исполнении толпы, не заметил никакой разницы и лишь покачал головой. Рыцарь переглянулся со стражным советником и, судя по выражению лиц, оба тоже не поняли, что здесь такого.

Лауль прокашлялся и уточнил:

— Говоришь, им нравится?

— Очень! — закивал дозорный.

Советник вновь кашлянул и подытожил:

— Дикари!

Человек опять замялся, переминаясь с ноги на ногу, он явно хотел что-то добавить, однако не решался.

— Говори, — приказал Папон.

— Господин… они кажутся уверенными. И топают очень… старательно. Мне показалось, это часть какой-то подготовки. Ритм очень… военный. Грозный.

Квартет переглянулся и дружно уставился на безымянного шпиона. Лазутчик потупился, опустил взгляд и начал переминаться с ноги на ногу, бормоча затихающим голосом:

— Простите, достойные господа… мне показалось… важно…

— Достаточно, — махнул рукой Папон. — Ступай на кухню, пусть тебя накормят. И выделят какую-нибудь комнату… Сторожку. Завтра пусть его осмотрит лекарь, городской, — Клодмир взглянул на советника, тот кивнул, подтверждая.

Шпион ушел, заметно пошатываясь и кашляя уже почти беспрерывно. Несколько минут четверка ответственных лиц молча сидела, думая каждый о своем. Папон сложил руки на животе, глядя в слепое окно. Рыцарь хмурился и сердито двигал бровями, советник просто хмурился и молча шевелил губами, будто считал про себя. Горец поигрывал кинжалом, вытаскивая его наполовину из деревянных ножен и со стуком загоняя обратно, без демонстрации, по привычке.

— Что делать будем, господа? — спросил, наконец, советник Масе.

— Как обычно, — сразу же отозвался Больф. — То, что делали много раз до того и будем делать впредь. Защищаться.

— Они идут… — задумчиво проговорил Папон. — Идут быстро…

Сказал и чуть сам себя по губам не ударил. «Они идут» — совсем как в бормотании баб на рынках, черни в подворотнях, слуг в кухнях и убогих каморках, на отдыхе после тяжких трудов.

Больф поднялся с высокого стула, встал, похожий на циркуль благодаря длинным ногам и чулкам в обтяжку. Передвинул на столе пару бокалов и бутылку. Не смущаясь, вытянул из ножен трехгранный кинжал и прочертил глубокую борозду прямо в столешнице. Советник — владелец дома и стола — скорчил недовольную физиономию, но смолчал.

— Дорога, — рыцарь углубил царапину, вызвав еще большее, хоть и молчаливое недовольство Масе. — Фейхан, — город символизировала чаша на подставке с маленькой жаровней, чтобы греть вино углями.

— Враги.

Противников обозначил стакан.

— Их передовой отряд идет быстрым маршем, опережая основные силы. Около полусотни бойцов, если верить вашему… соглядатаю, — Больф покосился на Папона, тот молча кивнул, подтверждая.

— Малый обоз, припасов едва-едва, — продолжил рыцарь. — Все вложили в скорость перехода. Не позже чем послезавтра они будут здесь. И хотел бы я знать, какому демону эти мерзавцы продали души, чтобы не потерять хотя бы четверть отряда на скором зимнем переходе!

Метце вздохнул, смиряя гнев, продолжил описание диспозиции.

— Главные силы идут следом, отставая примерно на сутки, может дольше. Скорее дольше. Если верить слухам, — Больф постучал острием по условному «северу» относительно чаши. — Отсюда идет подмога. Еще один большой отряд.

— Числом не менее полутысячи с осадным парком, — дополнил стражный советник. — Очень много. Больше семисот, может быть даже восемь сотен… Боюсь, в этот раз они могут достичь успеха…

— Я в то не верю, — решительно сообщил Больф. Резким движением он воткнул кинжал глубоко в стол, будто перегораживая дорогу стакану, и повторил с нажимом. — Не верю.

Когда сталь пронзила дерево, Цигль рефлекторно вздрогнул и сам ухватился за оружие. Прошла целая секунда, прежде чем он успокоился и убрал руку от кинжала.

— Уверены? — кратко и характерным выговором спросил он. Впрочем, Цигль, похоже, долго жил на материке, поэтому его речь можно было понять, не напрягая слух.

— Да, — хмыкнул рыцарь. — Я не верю в чудеса, — он тут же поправился. — В чудеса, творимые не по воле Божьей. И я еще не видел ни разу, чтобы Отец Мечей явно и открыто помог солдатскому отребью. То, что паршивый недомерок сумел как-то найти на Перевале банду наемной сволочи…

Больф замолчал и посмотрел на горца чуть искоса, проверяя, не счел ли тот себя оскорбленным. Цигль аккуратно поставил недопитый стакан, преувеличенно медленно прочистил горло и так же подчеркнуто ясно, разборчиво молвил:

— В дальнейшем, любезный, попрошу вас быть точнее и аккуратнее в… дефинициях. Оскорбление не может ранить тех, кому оно не предназначено. А мы, разумеется, сволочью никоим образом не являемся. Но осторожному и вежественному человеку Боги помогают.

Папон спрятал улыбку за узкой ладонью. Больф стиснул зубы, превозмогая очередной приступ злости. Получить отповедь само по себе унизительно — а тут словесная оплеуха прилетела… от дикаря! К тому же поганого язычника, который не стесняется поминать своих божков среди честных богобоязненных людей

— Мир, мир, господа! — советник поднял обе руки, безошибочно уловив тот момент, когда необходимо вмешательство нейтральной силы. — Все мы устали, отягощены значимой ответственностью. Не будем яриться из-за… досадной ошибки. Прошу вас, больше сдержанности. Мы решаем судьбу славного…

— И вольного города Дре-Фейхан, — скривился Метце, но уже более спокойно. — Да-да, помним.

— Вы говорили о неверии, — напомнил Папон.

— Да… — рыцарь потер высокий лоб, собираясь с мыслями. — Так вот. Я могу поверить в то, что Готдуа как-то сумел нанять какой-нибудь вольный отряд. Но я не верю в то, что наемников больше сотни, может быть двух. Только не на Перевале и не зимой. И уж совсем я не верю в северную армию, которая идет якобы на помощь.

— Не верите, — то ли спросил, то ли повторил Клодмир, по тону было неясно.

— Считайте это чутьем. Я стал рыцарем в пятнадцать лет и столько же не вылезал из военного седла. Некоторые вещи просто знаешь… и понимаешь. Готдуа не могло так повезти. А если все же повезло… — Больф пожал широкими плечами под кафтаном. — Значит, Бог на его стороне, и противиться Его воле бесполезно. Что вернее, решите по своему вкусу.

Закончив речь, Больф отошел к окну, замер, скрестив руки, глядя сквозь дорогое стекло, за которым в отдалении светил одинокий фонарь. На исходе зимы улицы Фейхана тонули во тьме, поиздержавшиеся жители экономили на домашнем освещении, а уж тем более не заботились о светлых улицах. Всем видом рыцарь показывал: я сказал то, что считал нужным, сами решайте, как это воспринимать.

— Согласен, — кратко сообщил Цигль.

Папон и Масе перевели взгляды на него.

— Сказал мало, — горец качнул мощным носом в сторону Больфа. — Сказал верно. Добавить нечего.

Советник недоверчиво покачал головой со словами:

— Но вас же он, — седая бровь Лауля шевельнулась в сторону Клодмира. — Найти сумел. И быстро.

— Я не искал, — скупо улыбнулся Папон. — Скажем так, мои… друзья попросили уважаемых господ с пиками оказаться неподалеку. На случай разных… — островной пошевелил в воздухе пальцами, которые казались чересчур длинными и тонкими, как сухие веточки. — Необычностей. И необычности случились.

— То есть им заплатили бы и так, — недовольно ухватил суть Метце. — Но вы стрясли половину с нас!

— Не с вас, — поправил Клодмир. — С города. Вы ведь такой же наемник, только почтенный и уважаемый господин с личным гербом.

— Мне нравится Фейхан, — отрезал Больф. — Я хочу, чтобы он стоял как можно дольше. И платил мне, соответственно.

— Господа, — Лауль опять выступил в роли миротворца. — Давайте вернемся к делу. Правильно ли я понимаю, что к сла… нашему городу идет не без малого тысяча злобных уб… наемных солдат? Может быть, даже и не полтысячи?

— От силы четверть тысячи, — кивнул рыцарь. — И без осадных машин. Зимой их не протащить по дорогам. Даже в малоснежье.

— Тогда… — Масе замялся, обдумывая. — На что надеются эти мерзавцы?

— Отличный вопрос, — поднял палец Клодмир. — Собственно, его нам и предстоит обсудить. Господа, — он выразительно посмотрел на военных. — Как они могут повредить нам, имея двести, может быть триста человек? И почему идут в две компании, притом одна рвется вперед со всей быстротой.

— Никак, — помотал коротко стриженой головой пехотинец Цигль.

Больф молча кивнул, согласившись.

— Предположим, что за ними идут воины Красной Луны, — протянул Папон. — В этом случае?

— Все равно никак, — повторил отрицающий жест горец. — Мы не берем города.

— Что? — не понял советник.

— Мы не берем города, — терпеливо, как ребенку, повторил Цигль с таким видом, будто вынужден объяснять, что снег белый, а солнце желтое.

— Он хочет сказать, — неожиданно пришел на помощь Метце. — Что горные люди хороши в поле, войско против войска. А в осаде они становятся такими же пешцами, как все прочие. Теряется преимущество.

— Пики бесполезны против камня, — кивнул пехотинец. — Когда лезешь на стену по лестнице, все равно, «плоский» ты или настоящий. Поэтому на приступы мы не ходим. Без особой платы.

Сказано было вычурно и немного обидно, и все же собеседники поняли, что имелось в виду. В том числе и намек на отсутствие у Готдуа средств на «особую плату».

За окнами прошагал ночной патруль, стуча древками алебард по мостовой. Кто-то провозгласил дурным голосом: «Спите, жители славного и вольного города, все спокойно»

— Ясно, — сказал Папон. — Тогда вопрос прежний: на что они могут рассчитывать?

Пехотинец и рыцарь переглянулись без тени симпатии, но с пониманием профессионалов, будто спрашивая друг друга: «кто им скажет?». Цигль чуть кивнул и откинулся на высокую спинку стула, передав инициативу природному врагу, но временному союзнику.

— Это же очевидно, — вновь пожал плечами Больф.

Ему стало холодно, несмотря на хорошо протопленную комнату. Недосып и хроническая усталость брали свое. Впервые за много лет рыцарь подумал, что как-то многовато приключений для его возраста и платы от Фейхана…

— Шпион внутри городских стен? — Клодмир вклинился в невольную паузу. — Купленный помощник, который должен открыть ворота?

— Нет, — досадливо поморщился рыцарь, уязвленный сомнением в его профессиональных качествах. — Все посты выставлены так, чтобы подобного случиться не могло. И я проверяю их всенощно. Я и мои помощники. Затынник внутри города им не поможет.

— Тогда что?

— Очевидно же, — повторил Метце. — Они рассчитывают на тайный ход.

— Тайный ход… — эхом отозвался Лауль и, сообразив, буквально воскликнул, едва не перебудив спящий дом. — Конечно же! Подземелья!

Цигль состроил заинтересованное лицо, Клодмир нахмурился, понимая, что упустил нечто важное.

— Рыжая стерва носилась как дура с веником, желая «улучшить» жизнь города, — процедил Метце, отчетливо выражая и тоном, и позой все, что думает о «стерве». — Пока не занялась, прости Господи, «лечением», все лазила под землей, словно крыса или крот. Хотела восстановить канализацию.

— Свидетели? — живо спросил Папон. — Местные, которых можно допросить?

— Нет, она желала разобраться сама, и брала в компанию своих же.

— Да, — Клодмиру хотелось прокричать это от всей души, хлопнув в ладоши, но островной сдержался, понимая, что следует сохранять в своем лице престиж самого Острова. Спокойствие, уверенность, несуетливость.

— Да, — повторил он. — Сие, пожалуй, дает всему объяснение. Эта… Хель или Хелинда?

— И так, и этак, — отозвался Масе.

— Ну, тогда пусть будет Хель, — решил Папон. — Ей в самый раз. Хель очевидно таки нашла выход за пределы Фейхана. И желает им воспользоваться. Они распустили слухи о несметном войске, а сами намерены прокрасться внутрь через старую канализацию и открыть ворота.

Клодмир посмотрел на Цигля, ища подтверждение или критику. Командир лишь кивнул, не тратя слов.

— Но я тогда не понимаю… — протянул Масе. — Почему они разделились?

— Обман, — сказал от окна рыцарь. — От малой банды не станут ждать больших злодейств. Они наверняка думают, что мы успокоимся, потеряем бдительность. Всего-то меньше сотни человек, какие от них могут быть неприятности? И в ночь перед приходом главных сил они пойдут на свою тайную вылазку… Или точнее залазку.

Больф зло усмехнулся собственному каламбуру.

— А дальше то что? — не унимался советник. — Они же не смогут захватить город с такими силами! И ворота открывать некому.

— Им главное ворота захватить и удержать несколько часов до подхода войска. Двести-триста наемников против стен бесполезны. Но внутри вполне могут сравняться с нашим ополчением.

— Городское ополчение хорошо! — возмутился Масе. — Очень хорошо!

— Безусловно, — терпеливо согласился Метце. — Они хороши настолько, насколько могут быть люди, собирающиеся по выходным, чтобы пройтись строем, держа шаг. Еще поучиться стоять ровной линией. И это прекрасно, ведь большинство солдат в мире и то могут едва-едва.

Цигль высокомерно улыбнулся, слушая хвалу бесполезным цеховым идиотам, которые в лучшем случае знают, с какой стороны взять палку, гордо именуемую «копьем». Но мнение о городских защитниках оставил при себе. Зачем огорчать и обижать без нужды тех, кто платит?

— Но там, — Больф махнул в сторону заката. — Люди, которые с войны живут. Поэтому, если дойдет до стычки лицом к лицу, мы сделаем все, что возможно… — рыцарь помолчал и честно признался. — Но лучше до этого не доводить. Даже с учетом нашего… подкрепления.

— Что будем делать? — практично спросил советник, удовлетворенный разумными пояснениями более сведущих коллег.

Рыцарь и пехотинец вновь обменялись понимающими взглядами.

— Покажете, где выходы этой самой… канализации, — не попросил, а уведомил Цигль. — Поглядим, как расставить моих людей… хотя нет. Ворота.

Он подумал, остальные молча и терпеливо ждали. Наемный пехотинец склонился вперед, внимательно поглядел на схему Больфа.

— Двое ворот, — наконец вымолвил горец. — И не знаем, какие они попробуют открыть.

— Не откроют, — с уверенностью заявил Метце.

— Все возможно, — сумрачно покачал головой наемник. — Вы говорите, она что-то нашла под землей. Выход за стены. Значит, могла найти другой вход. Все возможно. Лучше подготовиться.

— Я загоню в норы полсотни землекопов и золотарей, — пообещал советник. — Если там хотя бы мышиная нора имеется, мы ее завалим наглухо.

— Все возможно, — с упрямством повторил горец.

Клодмир обдумал варианты. Ему нужен был Артиго Готдуа, живой и крайне желательно целый. Если сразу показать осаждающим, что план с подземельем провалился, они, скорее всего, уйдут. Город уцелеет. Мальчишка поймет, что выхода у него нет, и пойдет на переговоры. Однако с наемников станется захватить Готдуа в плен, компенсируя отсутствие грабежа. Может быть, получится его выкупить, а может, и нет. А еще остается вероятность того, что недомерка попросту и без изысков убьют. Если дать возможность передовому отряду войти под землю и устроить им засаду на выходе, так проще. Парень ведь не идиот, чтобы лезть в холодные катакомбы, как обычный золотарь. Да… это, наверное, будет лучше.

— Так что насчет ворот? — спросил Папон у Цигля.

— Не знаем, какие пожелают захватить. Я бы попробовал с восходными.

— Зачем? — удивился рыцарь. — Это лишнее время для марша основному отряду. Ему придется обойти Фейхан, чтобы зайти с противной стороны.

— Именно потому, — кивнул горец.

— А, понял, — Больф поскреб короткую щегольскую бородку, за которой следил даже в дни испытаний. И признал едва ли не сквозь зубы. — В самом деле. Охрана одинакова, что там, что там. Но с востока действительно все… поспокойнее. Тамошние ворота захватить будет проще. Было бы проще… До сего часа.

— Мой отряд как прежде, останется на площади, — сообщил Цигль. Снова не спросил, а поставил в известность. — Одним кулаком. Какие ворота окажутся под ударом, те и пойдем защищать. Улица хорошая, широкая. Пять человек в одну линию. Шесть рядов. Три с пиками, три с алебардами. Сметем любого противника, кроме бронелобов. И пусть захватывают что угодно, им это не поможет. Выбьем.

— А рыцарской конницы им взять неоткуда… — протянул советник, согласно кивая.

— Что ж, — Клодмир уважительно склонил голову, поднял сухонькие ручки, призывая ко вниманию и сотрудничеству. — Теперь мы знаем, каковы их силы. Знаем, каков их план. Давайте решим, как нам следует поступить. Детально и с ясным планом для всех и каждого.

— «Решим»? — выразил удивление рыцарь. — Любезный, насколько я помню, вы не человек меча. Ваш голос тут сугубо совещательный.

— Совершенно верно, — не смутился Папон, который именно такого поворота в беседе и ждал. — Например, я могу прямо сейчас посовещаться с этим добрым человеком, — он показал на горского командира. — И убедить его, что стены города очень… давят. Стесняют грудь, привыкшую вольно дышать.

— Мы заплатили, и щедро! — возмутился Лауль, сверля взглядом горца. — Вы не можете дезертировать!

— Они вернут уплаченное, — улыбнулся Папон, показывая выставленные вперед, как у крысы, зубы. — Я компенсирую им потерю. А вы будете иметь дело со Страшилами… сами.

— Всего-то три десятка каких-то… — пробурчал Метце и умолк, понимая, что сволочной уродец здесь на коне и в самом деле может диктовать условия. До определенных границ.

— Три десятка лучших воинов мира, — со значением напомнил Клодмир. — Которые одним сплоченным отрядом навалятся на любого, кто сумеет проникнуть внутрь стен. Если сумеет. А представьте, как упадет боевой дух защитников, если эти лучшие из лучших соберутся и уйдут накануне битвы.

В глазах Метце Папон отчетливо читал ход мыслей рыцаря. Тот мучительно размышлял над тем, не убить ли попросту всех незваных помощников? Ополчения десятикратно больше. Справятся. И даже с приемлемыми потерями, если грамотно распорядятся арбалетами. Экономия опять же — в казну вернутся уплаченные средства, и трофеи добавятся. Но… плохо для репутации, упомянутого боевого духа и вообще скверное решение. Увы, придется забороть великое искушение.

— Давайте советоваться и решать? — Клодмир постарался улыбнуться как можно куртуазнее и обаятельнее. Судя по кислым физиономиям городских — они вынужденно приняли его в качестве равноправного организатора. Требовалось лишь решить, какой образ действий даст Готдуа больше шансов не умереть и выразить согласие на дальнее путешествие. И, решив, аккуратно навязать «соратникам» именно это решение.

— Да, пока не забыл, — вскинулся Больф. — Та девка.

— Какая? — не понял советник.

— Та, которая нас предупредила.

— Ах, да. И что с ней?

— Я хочу ее повесить, — прямо сообщил Метце. — Без суда, обсуждений и споров. Без воплей городского совета. Как на войне. Прямо завтра.

— Зачем? — удивился Масе. — Почему бы тогда ее просто не выгнать? Помрет за стенами, на нас греха не будет.

— Надо поднять настроения средь горожан. Девка вполне сойдет за баронского шпиона.

— Но ведь она же наоборот… — советник задумался. — Да, и впрямь, кто это знает… Она ведь сейчас в тюрьме?

— Да. Заткнуть ей рот и красиво повесить на закате, — деловито расписал Метце. — Людям понравится. Заодно все узнают, что лазутчица хотела открыть ворота супостатам. Стражники будут начеку.

— Хммм… Ну, ежели считаете, что казнь полезна, — развел руками Лауль. — Девка не городская. И в тяжкую военную пору, быть может, лучше, в самом деле, обойтись без суда. Переговорю с Бостом, думаю, судейский советник будет не против.

— Шапюйи развопится, — досадливо подсказал Метце. — Он же поборник закона. Нет казни без приговора, приговора без суда и все вот это.

— Пусть вопит, — решил советник. — Благо Дре-Фейхана превыше всего. В крайнем случае, наймем другого законоведа.

— Отдайте лучше девку моим славным парням, — предложил Цигль, скабрезно щеря некомплектные зубы. — Исход будет тот же, зато путь гораздо веселее. Это очень… хе, поднимет. И настроения тоже.

— Довольствуйтесь городскими шлюхами, — кисло отрезал Масе. — Тем более, им за вас платит городская казна.

— Как скажете, — не стал настаивать горец.

— Решено, — свел вместе ладони Папон, которого уже начало раздражать это стремление визави постоянно отвлекаться на что-то стороннее. — Теперь давайте все же о насущном.

Больф, наконец, открепился от окна, и четверка села за столом, чтобы говорить о важном.

За несколько дней до судьбоносного совещания защитников славного и вольного Дре-Фейхана.

— Дело спорится. Довольно таки неплохо, — сообщил Бертран.

Только вчера Елена узнала, что командира, оказывается, имеется прозвище, да притом громкое, говорящее: «Топор». Хотя никакого топора Суи не носил. Во всяком случае, пока.

Импровизированный штаб предприятия собрался вокруг стола, на котором утвердился макет Свинограда. Грубый, сделанный из дощечек, палок и глины, однако довольно точный.

— Два вопроса имею до вас я, — слегка вычурно произнес Бертран, ощутимо дергавшийся, как на иголках. Впрочем, судя по увиденному прежде, то было естественное состояние для наемника. Суи казался уверенным в себе, но постоянно о чем-то беспокоился, решал некие проблемы, в общем, как говорится, «был на взводе». В противовес командиру Фэйри казался оплотом хладнокровия, а два старших унака вообще смотрели на происходящее с добродушным юмором.

— Первый. Так все же, как мы попадем внутрь? Второй. Что станем делать после?

— Второй особенно к месту, — саркастически отметил Раньян.

— Объясняю, — Бертран опять наклонил и вывернул голову, став похожим на одноглазого ворона. — Вот мы идем избранным отрядом лучших воинов. Доходим быстро.

Он опустил руку на стол, изобразил шагающего человечка с помощью указательного и среднего пальцев.

— Становимся лагерем, заселяем брошенные дома и все такое. Городские смотрят на это со стен, кричат всякие гадости, показывают непристойные жесты… и не только жесты. Но дурного не ждут, потому что нас мало. Ночь, тьма… если повезет.

Суи тревожился все больше.

— Допустим, происходит чудо, ворота каким-нибудь образом открываются изнутри.

Все как-то вдруг и одновременно покосились на Хель. Рыжеволосая осталась недвижима и бесстрастна, будто всеобщий интерес не имел к ней ни малейшего отношения.

— Открываются… — «ладонный человечек» пнул указательным пальцем имитацию городских ворот, сделанных из широкой стружки. Ворота упали.

— И… — Суи поднял руку, изображая всем телом живой интерес.

Он внимательно посмотрел на временных соратников, будто желая вселить в их души предельное внимание к обсуждаемому.

— И наши полсотни чудо-бойцов оказываются против городского ополчения. Сколько там, больше полутысячи? Да еще все жители, которые тоже делов разных могут натворить.

Суи поочередно тронул пальцем башни у западных ворот.

— Допустим, захватываем посты и не даем затворить. Можно закрепиться и отбиваться тут, пока не подойдут главные силы. Удержать ворота. Но это надо продержаться целый день, самое меньшее. Лучше рассчитывать на два. Нас просто выбьют. Забросают стрелами с соседних башен, они стоят близко. С крыш домов. Затем пойдут в контратаку всеми силами, задавят числом. Особенно при помощи «цыплят».

Бертран глянул на Марьядека, но изувеченный горец вроде и не расслышал обидное прозвище. Хромец сидел, баюкая на единственном колене свежевыструганную деревянную ногу. Носить ее он пока не мог, раны еще не затянулись должным образом. Но уже привыкал к будущей опоре. По особой просьбе калеки, ногу выстругали специальную и оригинальную — с навершием в виде большого козлиного копыта. Специально под нее кузнец Перевала готовил фигурную подкову. В полной сборке и на ноге протез обещал быть… выразительным.

Этого символизма Елена понять не могла — Ювелир не был связан с «козлиной» темой, как земной дьявол. Но решила не спрашивать — пусть калека веселится, как может, главное, чтобы сохранял бодрость духа и энтузиазм.

— Но даже если горожане атаковать не рискнут, — Суи продолжил развивать скептицизм. — За день они возведут баррикады на всех прилегающих улицах. За два натаскают камней с кирпичами, поднимут глухие стены в рост человека. За три — в полтора и выше.

Бертран взял из небольшой корзинки пригоршню камешков и поместил на улицы макета, иллюстрируя сказанное.

— И обладание воротами почти что обесценится, — задумчиво проговорил барон Молнар, сложив руки на груди.

— Да, — кивнул Суи. — Конечно, лезть через баррикады и временные стенки проще, чем на крепостные. Но тоже занятие… так себе. Я пробовал. Это больно. Начнется кровавая потасовка.

— И с какими шансами? — спросил Артиго.

— Если городские встанут прочно… — скривился «Топор».

— А они встанут, — прокомментировал в полголоса Бьярн.

— … то шансы у нас невеликие.

— Я думал, любезный, вы собрали хорошее войско, — Артиго чуть поджал бледные вампирские губы.

— Я и собрал, — оскорбленно мотнул коротко стриженой головой Бертран. — Но вы не платите столько, чтобы лезть на баррикаду по трупам своих. И тем более, чтобы мостить собственными телами лестницу. Для тех, кто полезет следом.

— Красиво говоришь, — проворчал Бьярн, опираясь на меч в ножнах. — Нахватался.

— Не без того, — согласился «Топор» и настойчиво вернулся к заявленной теме. — И потому вопрос. Как мы проникнем внутрь и что потом?

Ауффарт выразительно посмотрел на Хель, показывая всем видом — он присоединяется к озвученному вопросу.

Тихая и незаметная Витора поставила рядом с крепостью кувшин с травяным настоем. За стенами неожиданно и громко заорал петух. Следом заорал кто-то из местных, требуя сварить и подать ему на завтрак гнусную птицу, что кукарекает после заката. Хель налила из кувшина немного целебного напитка, сделала глоток, отставила тыквенную кружку подальше.

— Как вы уже поняли, — начала женщина. — Под землей нам не пройти.

— Никак? — уточнил Суи.

— Никак, — подтвердила рассказчица. — Поэтому…

Она взяла тонкую щепочку, похожую на зубочистку, и легкими касаниями обозначила «Заплатку» — спорный участок стены, на который издавна претендовали Молнары.

— Это «Пятачок», — сообщила она тем, кто в городской планировке разбирался не слишком хорошо. — Две башни, часть стены и участок рядом. Башни называются «баронский уд» и…

Щепка настойчиво стукнула по второй башенке из глины.

— Все знают, что именуется она красиво и поэтично, «баронский нужник». И все привыкли думать, что из презрения, злостного пренебрежения к требованиям благородной семьи. Но это не так.

Хель сделала паузу и со значением взглянула на коллег, будто спрашивая молчаливо: «ну, кто догадается?» Первым сообразил как раз барон.

— Чтоб меня черти драли со всех сторон, — прошептал Ауффарт. — Семь врат ледяного ада. В бога душу мать… ну конечно… Неужто в самом деле…

Слушатели хмурились непонимающе, внемля бессвязному бормотанию, полному площадной ругани. Один за другим люди вскидывались, озаренные догадкой. И первым оную озвучил снова «Топор».

— Данцкер, — молвил он, скалясь в неприятной ухмылке, по-волчьи выставив зубы. И добавил, понизив голос и машинально глянув по сторонам, будто вражеские шпионы скрывались в углах и тенях, готовые поймать неосторожное слово. — Башенный сортир?

— Да, — кивнула Хель. — Давным-давно Фейхан был огорожен и защищен рвом, настоящим, с водой.

Женщина очертила щепкой окружность вокруг макета.

— И стена была сплошной, очень хорошей кладки. В этой башне имелся настоящий данцкер, этакая башенка, пристроенная к основному «телу».

— Чтоб дерьмо бултыхалось прям в ров? Сортирная канава! — пошутил Фэйри, затем сообразил, что как-то не куртуазно вышло и сконфузился, опустил виноватый взгляд. Общественность спрятала ухмылки в рукавах и ладонях.

— Да, — Хель кивнула, будто не заметив скабрезную шутку. — Почти. Все было устроено чуть хитрее. Канаву питала подземная протока из речки, так что вода не застаивалась, и ров промывало. Затем часть общей стены разломали на камень. Канализация и вообще система подземного водостока пришла в упадок. За рвом перестали ухаживать.

— Я же говорил, сортирная канава, — торжествующе прошептал Фэйри, опять вызвав смешки.

— Затем он пересох сам или горожане попросту его спустили, — объясняла Хель.

— Вестимо, — кивнул Бьярн. — Нормально ров содержать, это дорогое удовольствие. Чистить, укреплять стенки. Торгашам не с руки, да и не по карману.

— Возможно, — согласилась рассказчица. — Не спрашивала. Так или иначе, данцкером больше не пользовались и заложили проход кирпичом изнутри. Там широкая бойница и она довольно низко над поверхностью. Видимо решили, что раз воды больше нет, то и заморачиваться крепко не стоит. Заделали наглухо.

— Кирпичную стену быстро и тихо не разломать, — огорчился Суи. — Не камень, да, но задачу это нам шибко легче не делает.

Хель взглянула на Бертрана с нехорошим выражением лица, дескать, не перебивай раньше времени. И сказала:

— Но потом, судя по следам, кирпич тоже разобрали, а пробоину забили досками. Наверняка думали, что затем поправят, однако, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Поверх накидали мусор, все заросло плющом и еще какой-то ползучей гадостью. С обеих сторон. И сейчас это выглядит как прочная стена. Сплошная, покрытая многолетними наслоениями пыли, мха и прочей дряни. Но…

— Доски, — повторил Ауффарт. — Чертовы доски.

— Да. Я искала выходы старых подземных путей, хотела разобраться. Как действовал дренаж… ну, то есть слив. Ходила по остаткам рва и сначала нашла сорт… данцкер. Он зарос напрочь и со стороны не виден. Дети там устроили тайное убежище.

— И никто не узнал о таком… месте? — усомнился Марьядек, по-прежнему не выпуская из рук будущий протез.

— Ты ребенком был вообще? — спросила Гамилла.

Если горец качал на руке «козлиную ногу», то «госпожа стрел» не выпускала из рук новый арбалет. Хорошее, утилитарное изделие с костяными накладками для красоты, умеренной резьбой и реечным механизмом натяжения для стальных дуг.

— Был, — насупился Хромец. — А затем перестал.

— Видать, давно это было, — добродушно подначила арбалетчица. — Раньше небесная твердь на землю опустится, чем ребятня большим свои тайники раскроет. В тот же и суть, чтобы тайно и скрытно!

— Ну и ладно, — с обидой проворчал Марьядек. — Ну и как скажешь.

— В общем, — подвела итог Хель. — В стене есть лазейка. И о ней никто не знает. Во всяком случае, не знал, когда мы… покинули город, — честно признала она. — Я почти сообщила о данцкере старьевщику, но бог отвел. Не успела, потом забыла.

— От «сюда» «туда» недалеко, — задумчиво сказал Бертран, измеряя взглядом расстояние от башни до выбитых ворот макета. — Но будут ждать.

— Не в первую ночь, — Бьярн пригладил длинные тощие усы. — Потом да, ни одна душа в городе не сомкнет глаз. Но после марша на приступ не ходят.

Все дружно помолчали, уставившись на малый город из палок и глины.

— Стенолаза бы… огорчился Суи.

Посмотрел одноглазо на Фэйри с какой-то немой надеждой. Блондин тяжело вздохнул и сделал грустный жест, сказав очень виновато:

— Снаряжения нет, делать долго. А если б и было, скверный я лазальщик. Давно практики нет. Скорее наврежу, чем помогу. Тут настоящий надобен, вроде Хото…

Бьярн вскинул голову и тоже вздохнул, дернув белый ус. Кажется, упоминание некоего «Хото» пробудило в душе порубленного искупителя какие-то воспоминания. Довольно грустные.

Суи повернулся к унакам, вопросительно глянул на старшего. Тангах степенно развернул плечи, изобразил сложную и загадочную игру татуировки на широком лице. Покосился на шамана, тот едва заметно кивнул. И Тангах произнес одно лишь слово:

— Сделаем.

— Ну и славно, — отвернулся Бертран с таким видом, будто «сделаем» закрыло разом все сложности проникновения в охраняемый город.

— Тогда второй вопрос. Дальше то что? — вернулся к больной теме Суи. — Мы врываемся. И?.. Держать оборону смысла нет. Бегать по ночным улицам и кричать страшные слова? Как мы захватим город столь малыми силами?

— Мы его не станем захватывать, — сообщила Хель с улыбкой, которая не была ни добродушной, ни злой, ни торжествующей, ни обещающей… Все сразу и ничего ярко выраженного. Загадочная, в общем, улыбка.

— Не станем? — повторил Суи со сложным лицом «да что за херня здесь происходит?!!»

— Не станем, — кивнула Хель. — Мы пойдем иным путем.

Она склонилась над игрушечным городом, провела раскрытыми ладонями, словно чернокнижник, творящий темное волшебство.

— Штурмовать с полусотней воинов город, в котором несколько тысяч жителей, действительно затея глупая, — начала рассуждать вслух женщина. — Одного ополчения в десять раз больше. Не менее четверти, а то и целая треть горожан, так или иначе, вооружена. То есть соотношение сил двадцатикратное. Может и больше. Даже лев не поможет.

— Лев? — не понял Ауффарт.

— Стадо баранов, ведомое львом… — начала Хель и осеклась. — Ну да, не знаете… Потом расскажу. Давайте снова к городу. Так вот. Мы не станем его штурмовать малой группой избранных воинов.

Она обвела немигающим взглядом собравшихся.

— Мы его уничтожим.

— И каким же образом? — поинтересовался барон.

— Сожжем.

Воцарилась тишина. Как обычно — с поправкой на повседневный звуковой фон засыпающего населенного пункта. Где-то неподалеку орала хмельная компания, нестройно выпевая строки похабной песни.

Молнар свел глаза в одну точку, посидел немного, затем почесал свежевыбритый подбородок с парой царапин — брил господина верный кастелян, и Верманду, похоже, не являлся образцовым цирюльником. После барон уточнил с какой-то прямо-таки осторожностью, будто из углей печеную репу брал, тщательно подбирая слова:

— Любезная Хель… напомню, что мне нужен город. Можно в поврежденном виде. Можно с нехваткой жителей. Но все-таки город. А не горелые развалины. Я платил за это. Не за что-то иное. И дорого платил!

Под конец сей осторожной речи Ауффарт возвысил голос, но умолк, со всем вниманием ожидая, что скажут в ответ. Хель за встречными словами в карман не полезла и отозвалась тут же:

— Ваша милость, смотрите на суть вещей шире. Вам нужен отнюдь не Свиноград.

— Свиноград, — пробормотал Суи. — Неплохо сказано.

Ауффарт не только свел глаза вместе, но и выпучил их, как страдающий запором хряк. Выглядело это и смешно, и страшно. Но Хель в очередной раз опередила момент, когда благородный собеседник готов был взорваться.

— Вам нужны доходы и возможности города. Допустим, что мы его сожжем дотла и убьем всех жителей. Этого не случится, но давайте сразу представим: наихудшее произошло. Все, нет больше Фейхана.

Хель повторила магический пасс над макетом, будто разгоняя невидимый дым от пожарища.

— Город это не название. Это стены, дома, дороги поблизости. Торговые пути. Ежегодные ярмарки. Знание купцов и другого полезного люда, что есть такое место. Будет ли это все затронуто огнем и мечом?

— Конечно! — возмутился барон.

— Но в малой степени, — тут же парировала Хель. Судя по тону и скорости ответов, женщина обдумывала все это не один день. И, похоже, обсуждала с господином. Во всяком случае, Артиго хранил обычное выражение лица, на котором читалась бесстрастная флегматичность.

— Стены не горят, — перечисляла женщина. — Дома вСвинограде каменные не все, но многие. Или хотя бы на каменных фундаментах. Что-то выгорит дотла, значительная часть останется. Сгоревшее отстроится за год, самое большее. Жители… да, кто-то погибнет. Придут новые, быстро и в достатке. Времена такие наступают, что за высокой стеной лучше, нежели в чистом поле. И эти люди окажутся вам благодарны, потому что добрый барон даст им кров и защиту. Дорога останется. Все прочее останется. То есть ущерб преходящий. Выгода нерасточима.

Ауффарт глядел на макет. Лицо барона подергивалось, буквально ходило желваками, на лбу выступил пот. Наконец Молнар выдохнул, резко и сильно, будто нанес удар по невидимому врагу. Потер широкие ладони и развел в сторону злобные глазки.

— Хорошо, — проговорил он почти ровно и спокойно. — Допустим. Ну и как сжечь Фейхан силами полусотни воинов? Я так думаю… — Ауффарт показал на глиняный городок. — Мы сразу же столкнемся с наемным отрядом. Если у Больфа есть чуточку мозгов… а они есть у него… Больф делить «цыплят» на части не станет. Оставит единым отрядом где-нибудь в центре. Чтобы те могли по команде сорваться туда, где в них самая нужда. То есть, как только мы ворвемся… если ворвемся…

Все дружно посмотрели на унаков. Унаки ни на кого особо не глядели. Шаман тихо шептал что-то себе под нос, перебирая в коротких мощных пальцах странные костяные бусы. Тангах поглаживал ребро «весла», будто затачивая дерево мозолистыми ладонями.

— Если ворвемся, тут же начнется молотилка где-то… вот здесь или около того, — ткнул пальцем барон. — Кто станет бегать с факелами и все поджигать?

— Не с факелами, — покачала головой Хель. — С кувшинами и бутылками. Смола и «мертвая вода».

— Крепленое вино? — удивился барон.

— Оно горит, — пояснила женщина. — И отлично. Господин Дени по моей просьбе гнал свой… продукт без передышки с момента нашего уговора, днем и ночью.

— Вот же скотина… — пробормотал Суи. — А я то думаю, что у него труба дымит без продыху… Это ж сколько вы зерна пустили на перегонку… Но… — тут глаза наемника расширились до состояния блюдец. — Когда успели?!! Это же брагу настаивать надо! Неделю только на это, не меньше!

— Чудо прикладной науки зельеварения, — скромно отозвался из самого дальнего и темного угла названный мастер. Стоматолога и алхимика на совещание позвать забыли, однако он, кажется, пришел сам и тихонько просочился.

— Инвертирование, господа мои, позволяет существенно сократить время настаивания! И тако же еще некоторые иные хитрости. Коих вы не поймете все равно, ибо не посвящены в таинство превращения одних субстанций в другие.

— Все-таки я ему врежу, — пробормотал Фэйри, дернулся на табурете, порываясь встать, дабы исполнить обещание, но Бертран удержал, опустив на плечо ладонь.

— Это не «мертвое» вино получается, а золотое, — предположил Бьярн.

— Недешево, да, — закивал козлиной бородкой мастер алхимик. — Но дело такое, либо время, либо деньги расходовать. Чем одного меньше, тем другого больше потребно.

Жест, которым Ауффарт рефлекторно хлопнул по тощему кошелю на поясе, был поистине трагичен. Кажется, лишь сейчас барон в полной мере осознал, в сколь дикую авантюру он ввязался.

— Много получиться не могло все равно, — гнул свое искупитель.

— Уж сколько, — развел руками знаток превращения одного в другое.

— Давайте к делу вернемся, — настойчиво предложила Хель, и взгляды собравшихся вернулись к макету Фейхана.

— Спир… Вина в самом деле не так уж и много получилось. И оно понадобится для иного. Сейчас же речь о том, что боевой отряд войдет в город через западные врата. Да, скорее всего, начнется драка насмерть с горскими наемниками. Тут мы кое-что придумали, об этом чуть позже…

Гамилла, которая с помощью крошечной масленки и ветоши ухаживала за кранекином арбалета, кивнула, не отрываясь от занятия. За минувшие дня госпожа стрел прочно скооперировалась с унаками, кажется, те даже сумели ее убедить, что их тетивы, сплетенные хитрым образом из нитей и волос, лучше обычных, материковых, которые делались из кожи либо кишок.

— Забирать людей из боевого отряда нельзя. Им с «цыплятами» драться, а в таком деле чрезмерного перевеса не бывает.

Хель обвела собрание взглядом, чтобы удостовериться — возражений нет. Их и не было.

— Поэтому в обоз наберем хватких и сильных. Они непосредственно в бою не станут участвовать. Но пойдут следом за ударной командой. Кувшины со смолой, «чиркалы» и прочее снаряжение.

— «Чиркалы»? — не понял барон.

— Вчера придумали только, — пояснил из тени алхимик. — Немного серы, воска, просушенного дерева, веревочная петля, смола опять же, еще пара градиенций — получается этакий факел. Дергаешь петлю, терка чиркает, сера воспламеняется. Огнем пыхает мгновенно, горит недолго, зато ярко. Можно хоть мешок заполнить. Беги себе по улице, запаливай и кидай в соломенные крыши. А также иные пожароопасные объекты. Я кое-что попробую еще… наше, химическое, если годно получится, хер водой зальешь, разве что ссаниной… Ах, простите, — сконфузился мастер. — Водой сие пламя затушить окажется выше человеческих сил.

— Чудеса, — суеверно прошептал Марьядек, даже забыв про ногу. — Магия…

— Знание и наука, — важно поднял указательный палец алхимик.

— «Чиркалы», значит… — протянул Ауффарт.

— Покажу, так сказать, в действии, можно сказать, в передовом акционизме. Вам понравится, — пообещал Дени. — Но там, где никто не увидит. Ибо секретная тайна! Надо сказать, госпожа Хелинда с точки зрения прикладной химии бытового назначения мыслит поразительно широко и прогрессивно.

— В городе соломенных крыш не так много, — усомнился Марьядек.

— Это ты смотрел косыми зенками, — поправил его Бьярн. — Черепичных крыш обильно. Но это ближе к ратгаузу и церкви. А на окраинах сплошь разные хибары. Поджечь много чего можно.

— Да, — подтвердила Хель. Она поставила рядом с макетом берестяной туесок, вытащила оттуда что-то вроде булавки с кусочком крашеной материи. — Я отмечу… пожароопасные дома. Огневая команда побежит к ним.

— Ночь, темнота, бой, — покачал головой барон. — Все перепутается.

— Наверняка, — согласилась Хель. — Но делать разные вещи по плану все же лучше, чем без плана. Что-то да получится запалить.

— А потом?

— Потом бог нам в помощь.

— Ну… Божья помощь… оно конечно к месту, — буркнул Ауффарт, взял один из флажков. покрутил в пальцах и укололся. Кинул значок обратно и спросил. — Кто поведет этих… «огневиков»? Т… Вы?

— Нет, — странное дело, на лице Хель отобразилась явная горечь. — Я не могу. Я пойду за боевой командой с аптечным сундучком.

— Там ты никому не поможешь толком, — поджал губы барон и напомнил. — Ночь, полутьма. Бой.

— Она дело говорит, — Марьядек опять вступил в беседу, теперь как пехотинец в прошлом. — Тут никому сразу помогать и не надо. Главное, чтобы все видели — без помощи не оставят. Это славно дух поднимает.

— Солдат, он как хлевная скотина, — прогудел великан Бьярн. — Может жить в грязи, и живет, но заботу ценит и уважает. А поскольку видит ее мало, уважает особенно.

Бертран и Фэйри обменялись недовольными взглядами, но решили не обострять. Искупитель все-таки… божьему человеку дозволяется больше обычного. Тем более, что… ну правду ведь сказал, обидную, горькую, но правду.

— Но кто же? — не унимался барон.

Хель улыбнулась, сделала театральную паузу и сказала, как доской влупила:

— Господин Арнцен из Бертрабов.

— Что⁈ — взорвался наконец Молнар. — Дерьмочерпий⁈

Упомянутый Арнцен, который доселе был так же незаметен, как алхимик, что-то недовольно пискнул, но слабый голосок юноши потонул в могучем реве Ауффарта.

— Нет, — с великолепным спокойствием ответила женщина. — Командир саперной команды. Я же говорила, что инженеры Его светлости займутся очень разными делами. И за хорошую плату. Есть время копать рвы, а есть время сжигать города.

— Дерьмочерпий! — с нажимом повторил барон.

— «Золотых дел мастер», — сумрачно сказал Артиго, вторично за все совещание. — Так мне угодно дальше именовать его и его труды. За сию трудную службу достойный и храбрый юноша будет посвящен в рыцарское достоинство. Также я назову его своим вассалом. Если указанный Арнцен из семьи Бертрабов пожелает дальше нести службу во благо мое.

Достойный и храбрый юноша замер, отвесив челюсть. Мальчишка совершенно не умел владеть собой, поэтому на юном лице отобразились в один момент страх, восторг, оскорбление и, наконец, всеобъемлющая надежда. Была она столь по-детски чистой, искренней и неподдельной, что все разом заулыбались. Будто дитю малому, которое слаще репы ничего не едало, петушка сахарного посулили. Также все или почти все поняли отсылку. «Золотым» делом в городах именовалась работа золотарей. Она была в высшей мере дуалистична, одновременно и «нечистая», и крайне важная, то есть хорошо оплачиваемая, с разными привилегиями.

Юный Бертраб, конечно же, не знал, что накануне Артиго сотоварищи немало поспорили насчет его персоны и того, можно ли доверить столь важную задачу как поджоги столь нелепому и малополезному созданию. Но в итоге пришли к тому, что из тех, кого имеет смысл брать в «скорый отряд», больше мобилизовать некого. Прочие окажутся при более важных делах. Рискованно, да, но план и без того висит на таких тоненьких нитях, настолько просит чуда Господнего, что авантюрой больше, авантюрой меньше — не принципиально. Тем более, успех поджигателей зависит от командира в наименьшей степени. Здесь потребуются личное умение, быстрые ноги, а также запредельная удача. Не как у безумцев, что ведут парусные брандеры, сиречь «огневые корабли», но близко, очень близко.

«Кинем как свиненка в лужу» — подытожил тогда Раньян — «Или справится, или… нет. Справится, наградим. Не справится, похороним и забудем»

— Я… ну… — Арнцен пунцовел, заикался, глядел попеременно на макет, Артиго и почему-то Бьярна. — Как бы…

Артиго же включил режим высокомерного приматора и ответил взглядом одновременно ледяным, бесстрастным, снисходительным и, как бы сказать… наградным. То есть сулящим нечто весомое, приятно радующее, однако не просто так.

Хель с интересом глядела на «свиненка в луже», ожидая, чем закончится внутренняя борьба.

— Да рожай, наконец, тютя, — посоветовал Бьярн.

— Почту за честь! — выдохнул Арнцен, делая вид, что не заметил подколку, пусть добродушную. Может и в самом деле не заметил, поглощенный яркими эмоциями.

Молнар возвел очи к низкому потолку и сложил ладони в полукольцо, моля Пантократора.

— Отец наш небесный, мои деньги в сортире! — воззвал он отчаянно и запоздало.

Очень в тему с улицы донесся бычий рев:

— Эй, быдла! Скубент херов!! У тебя свой барон, он скучает! Эта… веди меня в кабак! Я буду там всех обыгрывать и бить! Или… эаааак… буээээ… наоборот!

— Как прикажет ваша милость… — донесся меланхолично-грустный и обреченный голос верного слуги-студента.

Дьедонне на совещание не звали, потому что буйный Кост стратегию не любил и предпочитал решать узкие тактические задачи. А вот зацепить кого-нибудь едким словцом просто так, мимоходом, веселья ради, и все напортить — мог с легкостью.

— А теперь со всем этим попробуем взлететь… — негромко сказала Хель.

— Куда? — услышал и удивился Суи. — И как?

— Дерзновенно. К высотам грандиозных свершений. Что ж, я так понимаю, общий план мы худо-бедно утрясли. Давайте поговорим о частностях. Кто и что делает, собственно.

Ауффарт встал, склонился вперед, медленно и тяжело оперся ладонями на стол. Обвел всех мутным взглядом бешеных глаз и подвигал нижней челюстью, будто пробуя на вкус недобрые слова, кои собрался изложить честнОй компании.

— Ваша милость, — негромко и как-то лично, словно больше в комнате никого не было, сказала Хель. — Сколько лет семья Молнаров уже стучит зубами о стены Фейхана? Вы перепробовали все. Я ведь читала старые записи в городском архиве. Вы интриговали, подкупали, покупали, договаривались, обманывали. Даже пытались взять город силой. И что вышло? Ничего. Все привычные способы не работают. Горожане их знают наперечет и готовы парировать каждое действие. Задача не имеет обыденного решения. Так что придется рисковать. Вы ведь это знали с самого начала.

— Я вижу разницу между риском и безумием, — прошипел сквозь зубы барон как гадюка-переросток. И… Внезапно успокоился.

Выглядело это как невероятный акт усмирения, торжества железной воли над безудержными страстями.

Молнар сел, несколько раз сжал и разжал пальцы, словно разминая кулаки. Затем почти спокойно вымолвил:

— Ну что ж, чудить, так чудить. И кто еще пойдет в «поджигатели»?

— Обозные дамы, — ответила Хель. — Лара-и-Мара, Витора. И несколько парней помоложе и посмышленее. Тех, кто готов рискнуть всем ради золота.

Молнар подумал немного и кивнул со словами:

— Неплохо. Хитро придумано.

Фэйри склонился к уху Бертрана и спросил шепотом, который самому блондину казался очень тихим:

— Не понял. Бабы с огнем? Это ж дурь.

Ответ Суи был действительно тих, едва слышен, его понял только адресат и вполне удовлетворился.

— Тогда… — Молнар тяжело вздохнул, было видно, как ему не хочется говорить о неизбежном. — Как боевой порядок выстраивать будем? Кто в первом-втором рядах?..

Витора незаметно, с обычной своей аккуратностью поменяла свечи. Разговор обещал затянуться до утра.

https://www.youtube.com/watch?v=Hwr9rLlDX1o

https://vkvideo.ru/video-194007084_456241119