Часовой: слуга Императора

Глава 9

Дальше дела начали развиваться еще более удивительней. Из чего я сделал заключение, что мы с капитаном и впрямь угодили в крутой переплёт. Скорее всего, ситуация, грозившая Империи скорой катастрофой, и впрямь требовала особого подхода. Кречет выглядел таким же удивлённым, как и я.

Закончив свой рассказ, Рокоссовский кивнул Императору. Коренев, громко хлопнув в ладоши, произнёс:

— Уважаемые господа… Друзья. Прошу меня простить. Но мы всё оговаривали заранее. Меры предосторожности должны быть на самом высшем уровне.

И, не говоря ни слова граф Перумов, барон Горь и даже Верховный Магистр, тотчас поднявшись со своих мест, низко поклонившись государю, один за другим степенно и неторопливо, но вышли из комнаты. И мы остались в кабинете самодержца уже вчетвером… Лишних, как я понял, ушей стало еще меньше. Неужели император и князь настолько опасаются измены, что от дальнейшего разговора отрезали даже таких знатнейших людей, как Перумов и Воронцов⁈

Признаюсь, мне пуще прежнего захотелось оказаться на фронтире и даже ввязаться в очередную кровавую сечу с монстрами. И уж совсем не хотелось слышать продолжения нашего так и не оконченного разговора с высшими людьми государства. Я понимал, что после того, что мы услышим дальше, обратного пути для нас с капитаном не будет. Только согласие со всем, чтобы нам не предложили, или эшафот. Выбор невелик.

— Перумов не подаёт виду, но его точно задевает все происходящее, — задумчиво молвил Рокоссовский, словно кроме него с государем в комнате больше никого не осталось.

Выбравшись из кресла, Император подошёл к камину и подбросил в полыхающий зев пару чурбачков. Пошерудил кочергой, взметнув сноп искр, и пожал широкими плечами.

— Перумов верен мне не менее прочих, князь. И вы знаете, на чем зиждется его лояльность. Я ему дал слово. И согласитесь, что он вполне этого заслужил.

— О да, послужной список у старого прохиндея безупречен, — усмехнулся чему-то Рокоссовский. Он резко встал и быстро прошагал к стоящему у большого окна вырезанному из ценных пород древесины потрясающей красоты массивному столу. На поверхности стола была расстелена огромная карта. Только сейчас, вытянув шею, наблюдая за движениями князя, я обратил на нее внимание.

Император прошёл к Рокоссовскому и, ухмыльнувшись в бороду, громко сказал нам с Кречетом, продолжающим отираться у порога.

— Капитан Кречет, Альрик… Я долго буду вас ждать? Подходите, подходите. Вам стоит это увидеть.

Ну, мы и подошли и с любопытством уставились на расстеленную карту. По качеству и масштабу, по уровню прорисовки она вполне могла посоперничать с картой, висящей на стене в рабочем кабинете моего отца. Карта Императора была, наверное, самой точной и подробной картой всей огромной Великорусской Империи. Составленной еще до того, как произошло вторжение иномирных тварей. Потом жирной красной линией по карте была проведена новая граница, смотревшаяся на старинном холсте несколько чужеродно. И неправильно.

— Думаю, вы уже поняли, что наш дальнейший разговор касается только нас четверых, — фактически озвучил мои недавние мысли Император и внимательно, по очереди, осмотрел каждого из нас. — К мнению князя я прислушиваюсь более чем к чьему-либо ещё. И он заверил меня, что ты, Альрик, сослужишь нам добрую службу.

Рокоссовский пристально разглядывал карту. Кречет чуть заметно ободряюще мне кивнул. Конечно, мне ничего не оставалось, как сказать:

— Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Величество.

— Я понимаю, что ты по-другому и не мог ответить, — монарх пригладил аккуратно подстриженную густую черную бороду и бросил на князя странный взгляд. — Чтобы сразу расставить все по местам и отсечь ненужные вопросы, скажу, сынок… В масштабах Империи твоя жизнь не стоит и медяка. Из всех Часовых нашего Ордена ты тот, о смерти которого точно не будет скорбеть никто в Империи. Такова правда, Альрик Безродный. Твой удел, как и твоих потомков, если ты успеешь ими обзавестись, служить государству и погибнуть во славу его и на защите рубежей. Но сослужить добрую службу Империи можно по-разному. И для этого не обязательно сдыхать в очередной битве с нечистью, как безродный пес. Когда можно умереть настоящим дворянином. Понимаешь?

Если честно, я пока мало что понимал в разворачивающихся на моих глазах танцах мадридского двора, но последние слова самодержца заставили меня невольно оживиться. Заметив, каким блеском на долю секунды вспыхнули мои глаза, Коренев рассмеялся.

— Сто лет назад, во многом благодаря твоему прадеду, наша Империя едва ли не прекратила существование. Преступление Владимира Бестужева не имеет срока давности. Деяние этого человека навсегда останется самой позорной строчкой в истории нашего государства. И я не буду отменять указ, изданный моим дедом в те страшные суровые времена. Даже сейчас, чтобы ты не совершил, ты не отбелишь имя предателя. Я не верну тебе ни земель, ни титулов, ни положения в обществе, ни дворянских Способностей. Единственное, что я смогу сделать, если, конечно, ты останешься жив и не просто выживешь, а выполнишь вместе с капитаном Кречетом поставленную перед вами задачу, я подпишу указ, возвращающий тебе Родовое имя.

У меня в ушах зашумело. Я смотрел на внушительного, властного и статного человека перед собой, на его жесткое, но открытое и благородное лицо. Смотрел и не мог поверить своим ушам. Император обещает вернуть мне право на фамилию? Пусть и без всего прочего? Это было бы очень весомым подспорьем в моих далеко идущих планах.

Кречет, оторвавшись от карты, также недоверчиво смотрел на Коренева.

— Ваше Величество, очень благородно и великодушно, — пробасил он, делая мне зверские рожи. — Верно, рядовой?

— Благодарю за такое щедрое… предложение, — безо всякого подхалимажа тихо сказал я. — Погибнуть, выполняя свой долг по служению отечеству незазорно для настоящего дворянина.

Император, усмехнувшись, толкнул локтем замершего рядом со столом Рокоссовского:

— Неплохой ответ, верно, князь?

— Юнец не по годам сметлив, — проскрипел старик. — Я же говорил, что он нам пригодится. Особенно, учитывая его наследие.

Я снова насторожился. Наследие? Одна из причин моего присутствия здесь, на этой тайной встрече? Но у меня же нет ничего, кроме обветшалого имения и полудюжины домочадцев. Вряд ли бы этих людей заинтересовал мой фамильный меч, доставшийся от погибшего отца.

Рокоссовский смерил меня насмешливым взглядом, словно говоря — все я про тебя знаю. И про твои дальновидные планы и про крамольные мыслишки. Ты у меня как на ладони, мальчишка. Я ответил таким же любезным взглядом. Пока что я довольствовался малым, послушно кивал и соглашался. Правитель выдаёт авансом мне шанс на восстановление законного ношения фамилии. Что же, грех будет им не воспользоваться. Но следующий вопрос я был просто обязан задать.

— Ваше Императорское Величество, разрешите спросить?

Коренев, вздохнув, произнёс:

— Такое ощущение, что нахожусь среди одних вояк… Странно, не находите?

Наш государь определённо не был обделён чувством юмора.

— Разрешаю. Но это будет последний твой вопрос перед тем, как Светлый князь перейдёт к завершающей фазе нашего собрания. Моё время дорого.

Не обращая внимания на очередной зверский взгляд командующего Тринадцатой Стражей, я тут же произнёс:

— Если я погибну при выполнении задания, что будет с моим Родовым замком и домочадцами? И моей сестрой?

Коренев наградил меня тяжёлым испытующим взглядом и очень ровно и бесстрастно произнёс:

— Поскольку ты до сих пор не обзавёлся законной женой и наследниками, все твое оставшееся имущество, и то, на что ты лишен права, включая имение, прилегающие земли, а также весь Северный край, некогда находящийся во владении герцогов Бестужевых, моим императорским соизволением перейдет под власть дома Перумовых. Граф Властимир Перумов станет новым, полновластным хозяином всего того, что у тебя есть и того, что некогда было у твоих предков. Этот вопрос давно решенный и обсуждению не подлежит. Перумов, как единственный из представителей высшего дворянства твой дальний родственник, получит это право в случае твоей смерти.

Сказать, что я пришёл в изумление, означало ничего не сказать! Да я просто охренел! Как не готовился, я не смог сдержать эмоций и поражённо уставился на государя, невозмутимо сложившего сильные руки на груди и с некоторым пониманием в разрезе суровых глаз смотревшего на меня. Даже капитан Кречет и тот не удержался от вырвавшегося возгласа. Князь Рокоссовский неодобрительно покачал седой головой и бросил:

— Только без глупостей и ненужных эмоций, Часовые. Не забывайте, кто стоит перед вами. А ты, мальчик, заруби себе на носу. Этот вопрос, как уже объявил его Величество, решённый. Мне это решение не по нраву, скрывать не буду, но не будем забывать, что мы играем в большую политику, которая диктует свои правила. Перумов в случае твоей смерти действительно может претендовать на все северные земли. Вообще удивительно, что никто из его рода прежде не подавал подобного прошения правящей династии. Он первый за последние сто лет, кто решил воспользоваться этим правом. Так что у тебя теперь есть дополнительный стимул постараться не сдохнуть. Понимаешь меня, юнец?

— Понимаю, Ваша Светлость, — постепенно отходя от шокирующей новости, тем не менее уверенно и твёрдо сказал я. — Не знал только, что у меня есть столь отдалённый родственничек…

Зато теперь понимал, кто стоит за всеми последними покушениями на мою жизнь. Граф. Граф Перумов, старый сукин сын! Ему бы уже пора о вечном задумываться, а он решил отжать то, что некогда принадлежало нам, моей семье, и чего я лишен! Уму непостижимо. Но в словах Рокоссовского я подметил еще одну любопытную деталь. Перумов относительно недавно подал прошение на разрешение воспользоваться своим правом наследования. Почему не раньше? И что ему мешало убить меня, когда я был ещё совсем юным мальчишкой? В чем дело? Что за хитрые интриги плетет этот коварный паук?..

— К делу, старина, к делу, — Коренев впервые за последнее время начал проявлять признаки нетерпения.

Он бросил взгляд на стоящие в самом темном углу кабинета огромные напольные часы — настоящее произведение искусства из ценных пород дерева, бронзы, серебра и золота. Украшенные сапфирами стрелки показывали четыре часа дня.

Рокоссовский ткнул пальцем в отмеченное на карте обозначение Ярограда, находящееся за красной линией проведенной сто лет назад границы. Мы все обступили стол, готовые слушать. Князь повел пальцем от погибшего в моем сне города до точки, которую я безошибочно опознал, как свой Родовой замок.

— Яроград находится в двух днях полёта от границы. Ближайший у нему обитаемый пункт как раз старое бестужевское имение… Совсем недавно вы совершали разведывательный вояж в этом же направлении. А там до бывшей экономической и торговой столицы Севера и рукой подать… Насколько я знаю, вы, капитан Кречет, однажды уже подходили к развалинам города, я прав? И это был самый глубокий рейд в тыл нашего врага за последние сто лет. Теперь вам придется повторить этот маршрут. К шахте около Старограда нам ни почём не добраться. Слишком там высоко концентрация нечисти. Да и близость самого Ковена… Как известно, Ведьмы прекрасно обжились в прежней Столице! Поэтому остается лишь один доступный вариант — вот уже сто лет как заброшенная штольня неподалёку от Ярограда. Вот она. Конечно, даже в те времена, уже понимая всю невероятную ценность и важность этого минерала для Империи, истинное назначение шахты нигде не афишировалось.

Я внимательно слушал. По нашим с Кречетом ранним прикидкам, ведущие к загадочной яме туннели, вход в который мы нашли на западных Всхолмиях, вели как раз через эту шахту прямиком в город. Или же на шахтах и обрывались. Штольни по добыче алхимических камней. Мы то думали, там руду добывали или же уголь…

— Ваша наипервейшая задача — добраться незамеченными до этой шахты, спуститься в неё и забрать с собой столько камней, сколько сможете унести.

Кречет внимательно посмотрел на князя.

— Допустим, нам даже удастся незамеченными, минуя заслоны нечисти, дойти до штольни и, надеясь, что она окажется незасыпанной, спуститься в нее… Но у нас не будет времени махать кирками. Да и вряд ли мы сможем работать бесшумно. Какая бы там ни была глубина, твари очень хорошо слышат.

Рокоссовский терпеливо вздохнул и пояснил:

— Об этом никто и не говорит. Согласно старой информации, в яроградской шахте в запасниках осталось лежать огромное количество уже добытых камней. Которые просто не успели поднять на поверхность. В те года кристаллы только начали использовать и их область применения была довольно узка. Поэтому недостатка в них не было вообще. По нашим данным, в шахте лежит едва ли не десятилетний запас энергокамней на все имперские нужды разом. Очень существенное количество, разные по размеру и объёму энергии.

— Лететь придётся высоко, не опускаясь ни днём ни ночью, — задумчиво начал прикидывать капитан. — Спускаться будем исключительно днем, в стороне от штольни. Понадобится специальное снаряжение для переноса и подъёма камней. И люди. Думаю, хватит и десятка человек. Чем меньше, тем лучше. Путь будет нелёгким, предупреждаю. Если раньше мы могли не опасаться нападения в воздухе, то теперь…

Сразу пришел на ум преследующий нас мёртвый корабль-призрак. И атакующие дирижабль Академии адские нетопыри. Все верно, опускаться следует только при дневном свете. И еще один момент, который мне не давал покоя. Как-то остальные предпочитают обходить его стороной.

— Почему только сейчас решились на этот опасный рискованный шаг? Если знали о ситуации с дефицитом камней еще раньше? Ваше Величество, Ваша Светлость?

Переглянувшись с князем, Император несколько понурено сказал:

— Ваша экспедиция будет не первой, Часовые. Мы уже предпринимали две попытки. И обе провалились. Никто из посланных к Ярограду людей не вернулся обратно.

— Ни разу даже не слышал об этом, — проворчал командующий Тринадцатым Корпусом.

Рокоссовский оскалился в хитрой усмешке.

— На то эти операции и были тайными. Если и вы сгинете, то погибните по официальной версии на штатном вылете по тревоге к новообразовавшемуся Ведьминому Проколу. Такое случается. Часовые в северных землях до сих пор гибнут чаще, чем в других областях государства.

Ну конечно. Кому, как ни нам, об этом знать. М-да, задачку перед нами нарезают нехилую. Учитывая, что в последнее время нечисть и так, мягко скажем, взбудоражена, особенно в наших краях, даже просто долететь без приключений к окрестностям Ярограда уже будет удачей. Об остальном пока лучше и не загадывать, помня о неизвестной судьбе уже двух провалившихся миссий. И это если вход в алхимическую шахту окажется незаваленным. И если нечисть за каким бесом сама не догадалась туда забраться и вынести все добытые камни. Слишком много если. Но нам, как и всегда, выбора никто не предоставляет. Тут его и нет, собственно. Осталось только уточнить дату отлета. О чем и спросил капитан Кречет, нахмурив лоб и барабаня пальцами по столешнице, поверх расстеленной карты.

— Вчера, — снова совсем не весело пошутил Император, сдвинув на переносице густые черные брови. — Отправитесь по возвращению в Лютоград. Обратно отбываете прямо сейчас. Ваш вылет к Ярограду должен выглядеть, как обычный запланированный разведывательный рейд. До того момента, как достигните границы, никто, кроме вас, не должен знать о настоящей цели полёта.

Поэтому и полёт должен состояться на вашем же воздушном судне. Выбирайте самый лучший корабль. Самый быстрый и надёжный. Сами же и подберёте людей для выполнения этого задания. Тут я вам, да и никто, не помощник, капитан Кречет. Единственное, что возьмёте с собой на борт всего лишь одного, назначенного мною человека. Это эксперт, который сможет быстрее других найти вход в шахту и разобраться со всем остальным. Чтобы не терять лишних драгоценных минут. Если вам что-то нужно дополнительно, говорите сейчас. С отлётом не затягивайте. Время у вас будет исключительно на необходимые сборы, никаких раскачек и задержек.

По поводу ваших рапортов… Я приму меры, обещаю. Гарнизон в Стуже будет восстановлен. А если вы вернётесь с грузом, Корпус Тринадцатой Стражи не останется обделенным. Ваша задача — вернуться. Не с пустыми руками. Других вариантов я не приму. Таково моё императорское решение и воля.

Что тут скажешь? Великолепно, твою мать! Но… разумеется, мы согласились. Выбора, как и было понятно ещё в самом начале, нам никто не оставлял.