Часовой: слуга Императора

Глава 5

Чтобы добраться до гальюна, нужно было пройти мимо ответвления, ведущего в машинный отсек, где располагалась питаемая энергокристаллами корабельная силовая установка. И где всегда находился кто-нибудь из членов команды. Один дежурный сменял другого и так на всей протяженности полета. Технологически сложный агрегат, соединяющий в себе сплав науки и магии, был сердцем воздушного судна. И ни один капитан не относился к его состоянию спустя рукава.

Вот проходя мимо этого ответвления, я и услышал доносящиеся из машинного отделения звучащие на повышенных тонах голоса. И в памяти сразу же всплыли воспоминания, как мои же сокурсники по Академии Часовых во время нашего совместного перелета в Лютоград пытались устроить мне небольшой несчастный случай, в таком же самом месте. Что это — просто совпадение или же нечто, похожее на знак свыше? Я невольно замедлил шаг, прислушиваясь к внутренним ощущениям. И к своему Родовому символу. Однако же мифический зверь продолжал беспробудно дрыхнуть, ничем не выдавая своего присутствия. Ну и ладно…

Возможно, мне всё-таки стоило пройти мимо. Сделать вид, что ничего не заметил. В конце концов, это не мое дело. Внутренние дрязги среди команды корабля. Всякое ведь бывает. Мало ли, что там могло случиться. А люди везде одинаковые. Что они там меж собой не поделили, уж точно не мое дело, как говорится. Но вот что-то все же дёрнуло меня, заставило замедлиться и остановиться. А следом повернуло налево к неплотно прикрытым железным дверям машинного отсека. За которыми на фоне мерного шума силовой установки теперь уже отчётливо различались два голоса. Один звучал грубо, жестко и на повышенных тонах, второй был сбивчивым, растерянным и будто принадлежал провинившемуся мальчишке.

Точно, Твардовский и кто-то из старожилов корабля. Я не ошибся. И что-то все же погнало меня на звуки этих голосов. Как будто от моего решения зависела чья-то жизнь. Или же просто мне нужно было действительно вмешаться, или что иное… Судьба повела меня, провидение? Не знаю. Но внезапно во мне появилась абсолютная, несокрушимая уверенность, что если я не вмешаюсь, то потом буду жалеть о своем малодушии до конца отведённых мне дней.

Ну что ж, поглядим, что там местные моряки за дебош средь ночи решили устроить. И, крадучись, как огромный, неслышно ступающий тигр, я приблизился к покрытой защитными магическими рунами толстенной проклепанной железной двери. Если бы она была полностью закрыта, я бы гарантированно ничего не услышал. А так… Словно сам бог посоветовал сунуть туда нос. Ну, прежде чем войти, я замер, прислушиваясь. Авось и услышу что не только любопытное, но и полезное.

— … понимаешь ты или нет? Я тебе говорю уже в который раз, тупица, что с Гашеком никаких проблем не было. А ты мне тут дурочку валяешь! Нехорошо, Мишаня, нехорошо. Ты без году неделя на корабле, а уже ведёшь себя неправильно. А тебе ведь тут ещё служить и служить.

— И я буду служить! Для меня присяга не пустой звук!.. Но я не собираюсь делать ничего сверх того, что обязан по занимаемой должности… И никто не сможет меня заставить…

— Все демоны ада и трахнутые ведьмы! Ты или на самом деле так туп, или же просто еще мозги не отрастил! Ты чё мне тут зенки заливаешь своими детскими россказнями? Школа ещё в жопе играет, Мишань? Я ж тебе по-хорошему, по-деловому предлагаю, дурья твоя башка. Гашек, упокой господь его славную душу, никогда не кочевряжился. Да он сам это предлагал! И не говори, что ты не можешь делать того же, что и он. Ты ж колдун!

О чем он талдычит? Определённо, голос был мне знакомым. И, кажется, я понял, кому из членов команды он принадлежал. Но какого рожна он докопался до бедняги? Что ему нужно от Твардовского и при чем тут застреленный капитаном Кречетом паскудник Гашек?

— Я чародей, а не торгаш дурью!.. Я не знаю, что у вас за шашни были с вашим прежним колдуном, но я в такие игры не играю…

— Ты-ы-ы… Ах ты, маленький сучонок… Ты так и не понимаешь своими куцыми мозгами, да? Мне нужна алхимическая пыльца, понимаешь или нет?.. У меня ещё на той седмице запасы закончились! А тут ты стоишь и свои бараньи бельмеса только таращишь! Ну, раз не понимаешь по-доброму, по человечьи…

Опаньки, да тут на лицо серьезнейшее нарушение закона, как я погляжу. Точнее, насколько я пока слышу. Оказывается, мой старый знакомый милейший Гашек не только предоставлял сомнительным личностям свои услуги как факира от мира магии, но еще и снабжал неким зельем всех страждущих. Проще говоря, толкал местный аналог наркоты тем, кто в ней нуждался и готов был за это платить. Разумеется, втихаря и только по определённой строгой договорённости. Алхимическая пыль, пыльца, насколько я уже успел понять, была разновидностью довольно мощного наркотика, вызывающего очень сильные галлюцинации и фантазии. Сильнодействующий, легко принимаемый организмом, он лишь со временем вызывал привыкание. Был недешёв и довольно высоко ценился на черном рынке запрещённых товаров.

И конечно, кто как не действующий колдун, принадлежащий к чародейской Гильдии, мог иметь более широкий доступ к нему, нежели прочие? Этот наркотик изготовлялся из побочных продуктов алхимических препаратов, создаваемых в магических лабораториях. И то и дело всплывал на рынке, как не старались бороться с его распространением. Ну, жрать-то все хотят. Тут, я думаю, как раз ничего странного и нет. В очередной раз убеждаюсь, что люди везде и всегда одинаковы. В любом из миров и в любом времени. Теперь я это знаю точно.

И конечно, этот мальчишка, Твардовский, искренне недоумевал, столкнувшись с несколько иной реальностью, нежели он себе рисовал до выпуска из Чародейской школы. Откуда ему было знать, что его предшественник был нечист на лапу и наладил в Цитадели Часовых небольшой, особенный бизнес? Предприятие, которое, судя по всему, приносило ему изрядный стабильный доход. Иначе вся игра не стоила бы свеч и риска. Если бы капитан Кречет узнал, чем занимается один из служащих на приписанном к Корпусу воздушных судов волшебников, он бы его лично сбросил с «Икара» вниз, заставив Ланского поднять корабль на максимально допустимую высоту.

В наполненном гулом и приглушенным шумом исправно работающей силовой установки и обеспечивающих движение корабля механизмов помещении вдруг раздался посторонний звук. Более всего напоминающий глухой удар по чему-то мягкому и податливому. И резкий негодующий вскрик, перешедший в полный искреннего недоумения и боли возглас:

— Забар, какого чёрта⁈ Я же сказал, что не занимаюсь подобной чернухой!.. Убери руки!

— А то что, настучишь на меня капитану, мелкий сучонок? Тебя уже предупреждали? Предупреждали… Ты что, из непонятливых? Я тебе грю — мне нужна пыль и ты мне ее будешь доставать! Понял⁈ И мне насрать как, хоть в заднице ее на корабль приноси, но чтобы в следующий раз, когда я тебя о ней спрошу, ты не делал такие непонимающие глазки! Понял меня⁈

И снова звук смачного удара. И новый вскрик.

— А узнаю, что ты решил меня заложить, гадом буду, но успею тебя придушить прежде, чем меня вышвырнут со службы!

Звенящий от едва сдерживаемой злости и обиды голос Твардовского:

— Говорю в последний раз — я не буду делать то, о чем ты просишь. Я маг, и мой долг…

— Твою мать, ты совсем, что ли тупой⁈ — уже не сдерживаясь, взревел невидимый мне Забар. Но, услышав его имя, я сразу вспомнил этого моряка из команды корабля. С виду обычный воздушный волк, поставь его в толпу подобных и не отличишь от остальных. Лет сорока, светловолосый, цепкий взгляд маленьких глазок, крючковатый нос, крупный и рослый. Явно не из пугливых. И конечно только выпустившийся из Школы магов юнец выглядел против него неоперившимся воробушком.

Впрочем, я уже услышал достаточно, чтобы составить всю картину происходящего и эффектно появиться на сцене. Не утруждаясь в приветствии, я переступил порог и прикрыл за собой железную дверь. Забар обернулся на скрип петель как ужаленный, опуская занесенную над сжавшимся Твардовским руку, собранную в кулак. Глазки моряка виновато забегали, он заметно напрягся. Но рассмотрев, кто зашел в машинный отсек, почему-то расслабился. При виде меня новый корабельный маг, казалось, испугался еще больше. Он едва не растекался по стене, к которой его прижимал Забар. Неужто решил, что я присоединюсь к его обидчику и мы начнём на пару его обрабатывать? Вот дятел… И как он вообще дальше служить на разведрейдере Корпуса Тринадцатой Стражи собирается?

— А-а-а… Часовой. Чего не спится в ночь глухую? — даже не пытаясь изобразить дружелюбие, натянуто улыбаясь, спросил Забар. — Мы тут с колдуном вахту несем, положено так у нас… Сам знаешь.

Я неспеша приблизился к ним, надвигаясь словно увеличивающаяся с каждым шагом скала. Твардовский выпучил глаза, глядя на меня снизу вверх. Забар следил настороженно, как готовый цапнуть за протянутую руку дворовый пес.

— Да знаю, знаю, — поморщился я. — Вахта — это серьезно. Без дураков. Но чего вдвоём-то? Поодиночке боязно?

Забар натужно рассмеялся, скаля желтоватые зубы. Его глазки колюче изучали меня. Он пытался понять, успел я ли чего услышать, прежде чем вошёл в отсек, или нет.

— Да наставляю мальчонку-то… Не обжился еще он как следует, вот и путается порою. Да, Мишань?

На лысой голове худосочного юноши заблестели капельки пота. Он, вжавшись в стену, затравленно смотрел на нас. На его шее натянулись струнами жилы. Он процедил:

— Д-да…

Я повернулся к явно расслабившемуся Забару и ткнув за спину пальцем, указывая на волшебника, сказал:

— А чего это он так напрягся? Как будто испужался чего… Неужто я такой страшный, а? Или, может, тут у вас что интересное происходит? Я что-то пропустил?

Моряк, недовольно зыркнув на Твардовского, проворчал:

— Ты куда-то шел, Часовой? Во время полёта вся ответственность лежит на членах команды… Здесь, в небе, вы всего лишь пассажиры. Я ж говорю, мальчишка пока еще не дозрел до самостоятельной работы. Так что уж дозволь нам самим порешать наши внутренние дела…

— Связанные с алхимической пылью?

Я загородил поражённо ахнувшего за моей спиной Твардовского и, широко улыбнувшись, подмигнул вытаращившемуся на меня Забару. Моряк, грязно выругавшись, машинально потянулся к застегнутому поверх бушлата ремню. К засунутому в ножны кинжалу. Я даже позволил ему на вскипевших эмоциях, во вспышке гнева, выхватить клинок. Пусть бьет первым.

— Тебе Гашек привет передавал, — мерзко ухмыльнувшись, сказал я. — Вы с ним друг друга стоите, два ублюдка.

— Ах ты, сучара!.. — кажется, долго не принимающий вожделенную пыльцу Забар в порыве неконтролируемой ярости уже не соображал, что говорил и делал. Его и так распалил безрезультатный разговор с Твардовским, а тут еще я встрял… Короче, нервы у него не выдержали. Тем хуже для него.

Слегка трясущаяся рука с зажатым в побледневшем кулаке кинжалом, метнулась в атаку. Острие клинка целило мне прямо в живот. Я с быстротой молнии перехватил его руку и, вздёрнув вверх, чуть выворачивая, крепко сжал пальцы. Взвыв от боли, Забар выронил кинжал, звонко звякнувший об металлическую поверхность палубы. Я еще сильнее сжал пальцы, дождавшись отчетливого хруста лопнувших костей предплечья. Забар уже заорал во весь голос, из его округлившихся глаз брызнули слезы. Машинное отделение огласилось отборнейшими матами. Я поднял Забара за сломанную руку в воздух и легко швырнул через все помещение. Моряк шваркнулся о дальнюю стену и стонущей снулой кучей сполз на пол.

Я даже не посмотрел на него. Все мое внимание приковал неверяще вылупившийся на меня Михаил Твардовский. Молодой чародей так на меня таращился, словно я только что перед ним прошёлся колесом, сделал тройное сальто и, извернувшись, ухитрился укусить себя за задницу. Я доброжелательно кивнул ему и буркнул:

— Да расслабься ты… Я все слышал. Случайно, правда. Но вы так громко и мило беседовали, что поневоле привлекли мое внимание. Думаю, этот тип больше не будет тебя доставать. А по возвращении в Цитадель Ланской озаботится подбором нового моряка.

— Я не хотел ничего говорить, — стиснул зубы Твардовский, отклеиваясь от стены и прижимая руку в правому боку, чуть морщась при этом. — Забар уже не в первый раз меня донимал своим просьбами. Но кулаки распустил только сейчас. Ловко ты его…

В голосе юноши сквозило не прикрытое восхищение. Однако он по-прежнему предпочитал держаться от меня на некотором расстоянии. Да какого дьявола? Что он меня сторонится? И тут я внезапно понял. Не меня. А моего имени, того наследия и проклятия предков, что довлеет надо мной и моей семьёй последнюю сотню лет. Он такой же новичок в Цитадели, как и я. И, конечно, видит во мне не того, кем меня уже практически считают все мои товарищи Часовые, а того, кем я являюсь в глазах остальных. Альрик Безродный, тот, чей прадед предал Империю и едва не привел государство людей к гибели.

Однако же мне внезапно начал импонировать этот нескладный тощий лысый паренек, который был едва ли старше меня самого. Что-то в нем было. Несмотря на внешний субтильный вид, он не был трусом и слабаком. Отнюдь. Интересно, а не так ли выглядел и сам Рогволд, ныне сильнейший боевой маг Корпуса, много лет назад, когда пришел сюда на службу?

— Справиться с подобным дерьмом не проблема для любого Часового, — покачал я головой. — Не много чести сломать руку обычному человеку. Я сам доложу капитану о том, что произошло. Он просто обязан это знать.

— Да уж, Ланскому только ещё таких забот не хватало, — скривился Твардовский. — Как будто ему одного меня мало!

— Капитану Кречету, — с усмешкой добавил я. Чародей невольно присвистнул и бросил в сторону так и не пришедшего в себя Забара сочувствующий взгляд.

— Тогда мне остается только пожалеть этого недоумка! Ладно, пойду посмотрю, что там ему еще можно починить…

Я недоуменно посмотрел на него. Вздохнув, Твардовский пояснил:

— Не забыл, я штатный чародей «Икара», а Забар член экипажа. И моя обязанность в том числе и заниматься врачеванием моряков.

Хм. Не знаю, смог бы так поступить на его месте я, но определенным уважением к Твардовскому преисполнился.

— К тому же не хотелось бы, чтобы сукин сын неожиданно помер, прежде чем предстанет перед капитаном Кречетом, — усмехнулся Михаил и подмигнул мне. — Правду говорят, что командующий Корпусом просто зверюга какой и на расправу скор?

Подавив улыбку, я с самым серьёзным видом кивнул, решив поддержать реноме Кречета.

— Твоё счастье, что формально ты приписан к кораблю и подчиняешься Ланскому. Кстати, будем знакомы. Не откажешься пожать руку такому человеку, как я?

Я испытывающе задержал на нем пристальный взгляд. Твардовский, выпрямившись, смотрел на меня, не отводя глаз. Рассматривал, словно необычное существо, о котором ранее только читал в книгах, а теперь, встретившись вживую, внезапно обнаружил, что не всегда следует верить написанному.

— Михаил Твардовский, — наконец уверенно произнёс он и протянул мне худую костлявую руку. Я немного стиснул ее в своей лапе и поразился неожиданно крепкой хватке субтильного чародея.

— Алексей Бестужев. Кстати, я вот не пойму… Ты же чародей. Почему ты терпел его наезды, а не вдарил по нему чем-нибудь убедительным из магического арсенала?

Твардовский, чуть покраснев, виновато развёл руками.

— Запрещено корабельными правилами.

Я невольно расхохотался и хлопнул юношу по плечу, от чего тот присел. Затем я доверительно обратился к нему.

— Хочешь добрый совет, Миша? Я, конечно, прослужил пока в Корпусе немногим дольше твоего, но кое-что уже уяснил. Иногда надо плевать на правила. Вот и ты, если и дальше хочешь служить здесь и по возможности не один год, вместо того, чтобы сдохнуть не за хрен собачий через пару месяцев, иногда действуй, как тебе кажется правильным. А не по уставу.

— В Школе говорили совсем иное, — весело усмехнулся Твардовский.

Я же, вспомнив о том, на каком счету в Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи была Академия с её писанными и написанными правилами, повторил:

— Наплюй. Поверь мне, иногда ничего не остается, как плюнуть всем и каждому в рожу и делать всё по-своему.