Часовой: слуга Императора

Глава 6

К Новограду мы добрались в срок. Небо было спокойным, и мы летели на крейсерской скорости, ни на что не отвлекаясь. Без приключений и остановок. Никах внезапно возникших и замеченных сверху свежих ведьминых проколов, ни прорыва нечисти на границе, неподалёку от которой мы и летели, чтобы не увеличивать время полета, обходя потенциально опасные земли по дуге.

Оставшееся время пробежало в полусонном режиме. За все время я только раз побывал в каюте капитана Ярослава Кречета. Когда рассказал ему о происшествии с Забаром и Твардовским в первую же ночь нашего срочного перелёта. Капитан Тринадцатой Стражи тут же попросил зайти к нему Ланского, Твардовского и заставил повторить рассказ слово в слово. А юного чародея подтвердить мои слова. На капитана «Икара» было жалко смотреть. Посерев лицом, он тут же пообещал взять проштрафившегося моряка под стражу. На любом корабле Часовых была особая каютка, выполняющая функции карцера. Туда-то и упекли Забара, который весь остаток ночи провёл в матросском кубрике, мучаясь от боли в наспех сращенной Твардовским руке и никак не отвечая на недоуменные вопросы товарищей по поводу того, что случилось. Теперь его ждало судебное разбирательство по возвращении в Лютоград. Это дело было сугубо внутренним делом Корпуса Тринадцатой Стражи и никто не хотел выносить его на всеобщее обозрение.

Правда, Кречет предложил крайне простой и радикальный способ решить новоявленную проблему сразу же, на борту корабля. Просто выбросить ублюдка в открытое небо и проверить, не приобрел ли он вместе с вынюханной им алхимической пылью способность летать. И Кречет не шутил. Если бы только Ланской дал согласие, наш грозный командующий не колебался бы ни секунды. Подобных Забару личностей он терпеть не мог. Но капитан корабля пожалел своего старого подчинённого.

Твардовский же, после происшедшего в машинном отделении, начал смотреть на меня совсем другими глазами. Не то чтобы как на лучшего друга, но как на проверенного временем боевого товарища точно. И то хлеб. Почему-то во мне угнездилась уверенность, что этот нескладный лысый паренек, похожий на студента-заучку, себя еще со временем покажет. Любопытно, чтобы сказал бы Рогволд, познакомься он с Михаилом. Способен ли наш боевой чародей определить уровень потенциала вчерашнего школьника?

Сам Твардовский нехотя рассказал, что особых звёзд с неба не хватал. И угодил к нам в Корпус на северный фронтир исключительно по воле случая. Когда в Главной Штаб-квартире Ордена Часовых по запросу капитана Кречета и Трофима, изучив все обстоятельства, приняли скорое решение о переводе на «Икар» одного из последних выпускников столичной чародейской Школы, его имя всплыло одним из первых. В общем, парню просто не подфартило. Наверное, в нем действительно никто не разглядел великих талантов, раз так свободно отправили прыщавого юнца к нам на поживу. Но Михаил, к его чести, не жаловался. Я же говорил, что парень он крепкий. Совсем не тюфяк. Пусть и своим внешним видом говорит об обратном. Что ж, подобная естественная маскировка может в дальнейшем ещё не раз сослужить ему добрую службу, когда противники недооценят его.

Совсем скоро на горизонте должен был возникнуть самый большой, величественный и защищённый город Великорусской Империи, однажды уже виденный мною с высоты птичьего полёта. Что ж, зрелище действительно потрясало. Новоград по праву обрел статус новой Столицы государства людей. Места, где располагались ныне Родовые дома двенадцати Высших аристократических семейств, Штаб-квартира Ордена Часовых, Чародейская Школа, главный Храм, Академия Часовых, да много что еще… И там же заканчивалось наше воздушное путешествие. Мы не знали, надолго ли мы останемся в городе, какие относительно наших скромных персон планы у высших иерархов страны и Императора в частности, и как скоро мы отправимся в обратный путь.

И опять я по наивности да незнанию думал, что наш корабль будет приземляться где-нибудь на специально отведённой для этой цели территории огромного имперского двора. Но все тот же похожий на создание безумного профессора Франкенштейна сержант Ростоцкий со смехом пояснил, что не того уровня мы цацы, чтобы нам разрешили опустить наше просмоленное брюхо на взлетное поле рядом с императорским дворцом, предназначенное для самых важных и почётных гостей государя. Пусть нас хоть трижды вызывают особым наказом за личной подписью Коренева, но соблюдению субординации в Столице отводили особое место. А мы при здесь все равно что голытьба подзаборная.

Так что принять нас должно было огромное взлётное поле центрального средоточия всех Часовых Империи — Главной Штаб-Квартиры. По словам смешливого сержанта на это строение стоило посмотреть хоть раз в жизни своими глазами. В стране просто не существовало более укреплённых крепостей. Взять огромный замок Ордена считалось просто невозможным. Даже императорский дворец не был так защищён. Что ж, посмотрим. И самому было интересно.

И вот уже оттуда мы будем по земле, в карете, добираться до Императорского домена. «Икар» останется на приколе, пятёрка Часовых во главе с сержантом на корабле вместе с командой. Заявиться целым отрядом на прием к государю при любом раскладе выглядело бы дурным тоном. Пригласили то нас двоих с капитаном. Вот и будем держать фасон. Не к какому-то задрипанному баронишке на краю Империи навострились представиться, а к самому вседержителю.

Наш корабль приземлился на замощенное каменными плитами огромное причальное пространство на территории Главного штаба Ордена. Еще сверху я видел, что эта площадь просто огромна, а на самой земле, отведённой под нужды Ордена, можно было обустроить еще один город.

Когда готовились на выход, в общую каюту зашел капитан Кречет, одетый в новенький темно-серый мундир, смотрящийся на нем очень органично и впечатляюще. Ничего лишнего, никаких висюлек, побрякушек и орденов. Строгая военная форма установленного образца с приколотой на груди бляхой, указывающей на принадлежность к Тринадцатой Страже. На талии портупея с простым кинжалом в обычных кожаных ножнах. Начищенные сапоги, могучая стать, колоссальный рост, суровый взгляд стальных глаз. Весь облик Ярослава Кречета дышал неизбывной первозданной силой и врожденным благородством. Огромный, но ловкий, невероятно сильный, но быстрый, капитан был олицетворением настоящего Часового, самого элитного воина в Империи.

Я поджидал его, так же строго одетый и готовый к новым вызовам. Кречет с ходу сказал:

— Бестужев, если ты думаешь, что я тебе позволю на аудиенцию к императору взять с собой твой фамильный меч, то ты глубоко заблуждаешься.

Наверно, на моей физиономии отразилось такое недовольство, что Ростоцкий, не выдержав, громко заржал. Я бросил на командующего намекающий взгляд, но Кречет был неумолим.

— Обойдёшься штатным клинком. Он часть твой форменной одежды. Меч Часового — это довесок к силовым доспехам, которые мы одеваем только в особых случаях. Сам знаешь, в каких. Или ты считаешь, что среди приближенных Императора полно нечисти, от которой нашего правителя необходимо защищать?

— Думаю, нечисти при дворе точно хватает, — проворчал я, бросая тоскливый взгляд на перевязь с черным рунным мечом, лежащим под моим топчаном.

— Только не вздумай об этом сказать вслух, — лаконично завершил наш разговор капитан, вызвав новый смех Ростоцкого. — Так, парни, вы остаётесь на корабле. Полная боевая готовность. С дворцом связались еще на подлёте. И вы не поверите, нас уже ждут не дождутся…

Кречет криво усмехнулся, поймав недоумевающие взгляды некоторых из бойцов.

— Да, на этот раз никаких бюрократических проволочек. Императору до того восхотелось увидеть нас с Бестужевым, что он заранее согласовал график своего расписания с временем нашего прилета, отложив в сторону все остальные дела. Лишь бы лично с нами поручкаться.

Ростоцкий хотел было снова засмеяться, но, кашлянув, недоверчиво хмыкнул и решил заткнуться.

— Нас уже поджидает дилижанс. Потому и говорю всем остальным, чтобы не расслаблялись и держали нос по ветру. Ланской предупреждён. Не знаю, чем вызвано такое повышенное внимание к нашим персонам, но самые строгие инструкции по нашим дальнейшим действиям я получил. А они предельно ясны. Сразу же отправляться во дворец.

— Неужто дочери Коренева так в девках засиделись? — выдохнул-таки Ростоцкий, с трудом удерживая ухмылку. — А что, вот подженим нашего Бестужева и заживем как люди…

Часовые откровенно заухмылялись. Кречет же мрачно проворчал:

— Разговорчики, сержант…

Затем, снова повернувшись ко мне, веско добавил:

— Подбери челюсть, Бестужев и вытри слюни. Никакие царевы дочки тебе, кобелю, не светят, и не мечтай. А лично тебе говорю при всех, первый и последний раз. Держи рот на замке и отвечай, только когда тебя обо этом попросят. Все понял?

— Так точно, господин капитан.

— Вот и хорошо. Ну, с богом.

Карету нам подали прямиком с императорских конюшен. Но явно не предназначенную для перевоза чрезмерно важных лиц. Обычная добротная карета, без изысков и лишних довесков. Простая и надежная. Эталонная, можно сказать. Вот кони, двойка запряжённых в упряжку гнедых жеребцов, были просто на заглядение. Даже я, практически ничего не понимающий в лошадях, смог по достоинству оценить силу и красоту этих животных. Они мчались по мощённым камнем улицам и мостовым огромного мегаполиса со скоростью выпущенной из тугого лука стрелы.

Мы покинули территорию орденской воздушной гавани, обходя краем невероятных размеров и высоты каменные громады замковых построек, и приблизились к окружавшей Штаб-квартиру Ордена крепостной стене, по всей протяженности которой, через равные промежутки вырастали круглые монолитные башни, возносящиеся на приличную высоту. Ворота, которые были уже открыты, представляли из себя тяжеленную бронированную плиту из сшитых меж собой листов железа, и поднимались специальными силовыми механизмами, работающими на алхимических энергокристаллах. Нас пропустили без досмотров и прочего. На обеих дверях кареты красовался герб Империи, указывающий на принадлежность транспорта к правящему двору. И мы ехали до того быстро, и фактически без заминок, что я не успевал ничего толком и рассмотреть через щелочку в зашторенных окнах.

Снаружи был тёплый и погожий облачный денёк. Я уже и забыл, что здесь, много южнее Лютограда, погода стояла на порядок мягче и в Столице до сих пор сохранилось приятное тепло спокойной ранней осени. Наш путь лежал в строну императорского дворца.

Признаться, я немного нервничал. Еще бы, несмотря на все мои возрастающие амбиции и стремление восстановить имя семьи, встреча с правителем всего Государства не могла не волновать. Я, вчерашний курсант Академии, проклятый наследник презираемого рода, пария, обычный рядовой Часовой, пришелец из иного мира, только-только начавший подниматься в собственных глазах и глазах окружающих, и вот уже еду на аудиенцию к самому Константину Кореневу. Немыслимо. И, чего греха таить, немного тревожно. Сдаётся мне, что именно здесь, в Столице, свила свое кубло та ядовитая гадина, что так усиленно в последнее время пытается меня отправить на тот свет. И уж не среди ли самых близких приближенных государя обретается этот человек? Вот и получается, что для меня выезд в Столицу, все равно что рейд в стан хитрого и коварного врага.

Уже сидя в карете на мягких сидениях, Кречет мне сказал, что мы прибудем ко дворцу с черного входа, поэтому о торжественной церемонии, красной ковровой дорожке, фанфарах и церемониймейстере, громогласно объявляющему наши имена, можно и не мечтать. После этих новостей я заметно расслабился. Отлично. Император не хочет особенно афишировать нашу встречу перед придворными. Выходит, на ней будет присутствовать только ограниченный круг лиц. Никакой излишней помпы и чужих глаз. Нас должны были встретить и провести в один из рабочих кабинетов государя. Больше никакой информации капитану не передали. Что ж, дальше уже и сами поглядим, что к чему и как дело пойдёт.

Пока ехали, Кречет пребывал в крайне задумчивом и молчаливом состоянии. Но я все же рискнул спросить:

— Вы уже бывали в императорском дворце?

— Бывал, — разлепив губы, на мое удивление, всё же отозвался капитан, не став песочить меня за несоблюдение субординации и излишнее любопытство. — Бывал, Бестужев. Только очень давно. Ты тогда еще пешком под стол ходил. Собственно, тогда я в последний раз столицу-то и видел. А потом уже сколько вот лет безвылазно просидел на северных рубежах.

Я не стал больше ничего спрашивать. А Кречет, мимоходом выглянув в окошко, вздохнул и каким-то до толе незнакомым мне голосом произнёс:

— А ведь здесь я вырос. Тут мой родной дом, Алексей.

— Мне кажется, я вас понимаю, — тихо пробормотал я. Кречет, невесело усмехнувшись, вдруг сказал:

— Пока мы сидим наедине, запомни. С того самого момента, как переступим порог дворца, ты снова превращаешься в Альрика Безродного. Даже я буду так тебя называть. Нарушить императорский указ никто из нас не имеет права. В Столице особенно. То, на что мы закрываем глаза у себя, на фронтире, здесь не пойдёт, Бестужев. Запомни ещё одно — столица самое опаснейшее место во всей Империи. Особенно для тебя.

Я непроизвольно напрягся. Кречет, заметив это, спокойно положил свою лапищу на мое запястье, слегка сжал. Чуть наклонился вперёд, сжал немного крепче и тихо, но отчётливо в перестуке лошадиных копыт, скрипе рессор и шуме многоголосицы проносящегося за окошками кареты города сказал:

— Я знаю, о чем ты думаешь. И чего ты хочешь. И поверь, я на твоей стороне, парень. Может, я больше тебе никогда этого не скажу, но я сделаю все возможное, чтобы ты не сгинул не за понюх табака. Но тут, в Новограде, даже я не смогу тебя защитить, если вдруг ты по своей глупости сгоряча наговоришь лишнего.

Расслабляя мышцы, я откинулся на спинку кожаного сидения. Кречет убрал руку, а я невольно покрутил кистью. Не хвастая скажу, что мои запястья и обхватить не так-то просто пальцами обычному человеку. Не говоря уже о том, чтобы причинить дискомфорт. Но у командующего Корпусом Тринадцатой Стражи это получилось. Есть ли вообще предел его феноменальной силе? И даже этот человек в открытую признается, что тут, среди знати и высших лиц государства, он практически бессилен.

Я задумчиво посмотрел в окно.

— Долго еще, капитан?

— Да почти приехали, — от меня не скрылась промелькнувшая на каменной физиономии Кречета улыбка. — Скоро нырнёшь с головой в закулисные игры сильных мира сего.

— Хочу на фронтир.

Капитан понимающе рассмеялся.

Карета вкатилась через открытые бронзовые врата с изображением царственных коронованных орлов на массивных, украшенных лепниной, толстенных створках, во внутренний, мощённый камнем двор. Как объяснил Кречет это была особая подъездная площадка для особых гостей императора. Заезд с дальнего от главного входа на территорию дворцового комплекса. Тут же располагались конюшни, склады, мастерские помещения и находился целый каретный двор. Я только навскидку насчитал не меньше двух десятков похожих на наш экипажей. А ведь это лишь малая часть огромного транспортного парка, пояснил мне Кречет. Отсюда мы уже пешком должны были пройти через парковую зону и выйти к задней части закрывающей полнеба колоссальной громады из мрамора, камня, кирпича, бронзы, серебра и железа, почти сотню лет назад воздвигнутой лучшими зодчими страны и являющейся дворцом Императора Великорусской Империи.

На выходе из экипажа нас поджидала встречающая делегация. Десяток одетых в цвета личной гвардии Императора закованных в блестящие доспехи солдат, вооружённых прямыми мечами и взведёнными арбалетами. Почётный караул? Их возглавлял мрачного вида тип в простых чёрных одеждах и рожей заправского шпика. Не представляясь, он сразу сказал:

— Капитан, добро пожаловать в Столицу. Я вас проведу. Но прежде прошу сдать все оружие.

Обращался сукин сын исключительно к Кречету, на меня он даже не смотрел. А мой командир, повернув ко мне голову, лишь подмигнул, послушно отстегивая от пояса ножны с кинжалом. Типа, ну что я тебе говорил?

Друзья! Всех с наступающим Новым Годом! Желаем вам хорошо и весело провести новогодние праздники, а также успеть как следует отдохнуть!

Следующая глава выйдет 4го января. (Мы тоже хотим немного расслабиться=) )