Часовой: слуга Императора

Глава 7

Императорский дворец бы настолько огромен, что в нем легко могла бы затеряться Цитадель Корпуса Тринадцатой стражи. Без шуток. Как ориентировались среди его бесчисленных залов, коридоров, комнат и галерей живущие здесь люди ума не приложу. Наверно, все дело в привычке… А пока что даже мне, с моей фотографической памятью, было бы сложно найти обратный выход. Оказавшись под сводами колоссального сооружения, сразу же возникало ощущение, что ты превратился в маленького жалкого муравьишку, помещенного в великанские хоромы. Если статус государства оценивать по дворцу ее правителя, величине и блеску, размаху и красоте, то наша страна была воистину великой. Но я-то помнил старую присказку о пыли в глазах…

Один из рабочих кабинетов государя располагался на третьем этаже западного крыла одного из гигантских эркеров этого невероятного дворца. Туда нас и повели. И за все время мы не встретили по пути ни одной живой души. Словно это дорога была остальным заказана, и по ней ходили только определённые, особые люди. Впрочем, это была только малая частичка из всего огромнейшего дворцового комплекса, раскинувшегося на несколько квадратных миль и возносящегося вверх на запредельную высоту. Так что мы продвинулись совсем недалеко, а я уже смог по достоинству оценить потрясающие воображение размеры государева домена и роскошь, нас окружавшую.

Все время мы шли в полнейшей тишине, в сопровождении позвякивающими блестящими латами десяти гвардейцев и шагающего впереди с мордой ушлого шпиона человека в черном. Личный секретарь Императора, тайный советник, дворецкий? Кем бы ни был, а ориентировался он здесь просто великолепно и чувствовал себя как рыба в воде.

Мы прошли в широкий коридор, который оканчивался большими двустворчатыми дверьми из железа и бронзы. Остановились. Десять солдат разделились на две пятёрки и замерли вдоль стен. В каждом отлаженном движении слитность, многолетние навыки и упорные тренировки. Ничего не выражавшие лица, безучастно смотрящие из-под стальных шлемов глаза. Украшенные гербами двери охраняли две огромные, закованные в силовые доспехи фигуры. Часовые. Каждый вооружённый громадным боевым мечом. Шестая стража. Главнокомандующий граф Властимир Перумов, в честь предка которого была названа Академия.

Закованные в тускло-серую броню воины послушно разошлись по сторонам, открывая нам проход к дверям. Как видно, нас тут действительно ждали, и посланный за нами человек в чёрных одеждах, не сбавляя шага, молча потянул за одну из створок и вошел внутрь, небрежно махнув нам рукой следовать за ним. Даже так… Как только мы с капитаном Кречетом проследовали за ним, двери за нашими спинами захлопнулись, а, судя по жужжанию приводов, могучие исполинские воины снова вернулись на свои посты.

Вот так, без излишней помпы и проволочек, мы и оказались в личном кабинете Великого Князя и Императора Константина Коренева. Мы замерли на пороге, а наш провожатый, низко поклонившись, громко произнёс, оглашая нам титулы находящихся в помещении людей:

— Великий Князь и Самодержец Великорусской Империи Император Константин Коренев, Светлейший князь Роман Рокоссовский, граф Властимир Перумов, барон Александр Горь, Верховный Магистр Аристарх Воронцов.

Ого! У меня непроизвольно расширились глаза. Для встречи с нами Император позвал чуть ли не всех главных людей государства. Что-то мне совсем перестали нравиться все эти непонятные подковёрные игрища…

— Ваше Императорское величество, Ваша светлость, Ваше сиятельство, Ваше благородие, Верховный Магистр… Капитан Тринадцатой Стражи Ярослав Кречет по указанию Императора прибыл. Так же с ним, исполняя волю государя, явился Часовой Альрик Безродный.

Я даже виду не подал, как у меня зачесались кулаки двинуть этому подозрительному хмырю в ухо. Разумеется, я не собирался подводить своего командующего и представать пред правителем в образе недалёкого дикого варвара. Вместо этого я, внимательно следя за всеми движениями Кречета, умудрился охватить всю комнату разом и находящихся в нём людей в частности. Запечатлеть, оценить, взвесить и запомнить. Моя зрительная память сделала некую фотографию и загрузила в банк данных. И когда Кречет, отдав честь, низко склонил в приветствии голову, я повторил за ним всё один в один.

— Ваше Императорское Величество, Часовые Кречет и Безродный к вашим услугам.

Пришлось и мне бормотать эти же слова. Ничего, спина не переломится, а шея не отвалится. Да и язык не завянет. Внешне я ничем не выдал своих истинных чувств. С виду робот роботом, вышколенный и натасканный на абсолютное повиновение. Кречет чуть ободряюще улыбнулся краешком рта. Значит, пока я все делаю правильно.

Отыграв свою роль, наш провожатый, согнувшись в поклоне, торопливо выскользнул в коридор и тяжёлые металлические двери опять негромко лязгнули за нашими спинами. Теперь нас в просторном, довольно скромно убранном, и на удивление уютно обустроенном кабинете осталось всего семеро. Сам вседержитель, трое высокородных дворян, Верховный Магистр, да мы с капитаном. И вот на внимательно смотрящих на нас людей, удобно устроившихся напротив затопленного камина, прогревающего толстенные каменные стены, в шикарных кожаных креслах, и хотелось бы заострить побольше внимания.

Начну, пожалуй, с конца, в обратном порядке представления, озвученном похожим на шпика человеком. Магистр. Если я ничего не путаю, это должен быть никто иной, как глава Гильдии Чародеев Империи и самый могущественный маг в государстве, носящий столь громкий титул. Он сидел несколько в стороне от остальных, поближе к огню. С виду обычный старик. Простой чародейский балахон бордового цвета, пусть и отлично пошитый из самой дорогой шерсти. Лысая голова, кустистые брови, пронзительный взор тёмных глаз, ястребиный нос. Трудно было определить его возраст. С одинаковой вероятностью ему могло быть и шестьдесят лет и восемьдесят. Все еще крепкий и представительный. На его шее блестела толстая серебряная цепь с причудливым медальоном, изображение на котором я так и не смог разобрать. У его кресла стоял длинный витиеватый посох, похоже, вырезанный из корня какого-то дерева, отполированный до блеска, навершие которого было украшено смахивающим на энергокристалл прозрачным камнем. Смотрел этот суровый старикан почему-то именно на меня. По капитану он скользнул едва уловимым взглядом. А вот в меня буквально вперился, словно алчущий свежей плоти оголодавший вурдалак. Хм, серьёзный дед, ничего не скажу. В нем за милю чувствовалась внутренняя колоссальная сила. Думаю, он бы даже нашего Рогволда скрутил в бараний рог и не вспотел.

Бароном оказался похожий на зажиточного купца или на бывшего борца плотный кряжистый мужчина, вполне годящийся мне в отцы. Он сидел рядом с Магистром и выглядел наиболее скучающим из всех. Дорогая одежда, перстни на толстых пальцах, коротко подстриженные седые волосы, окладистая борода, на груди золотая цепь, которой можно было пришвартовать корабль. Если честно, мне его присутствие почему-то показалось лишним. Хотя, возможно, я просто не понимаю всех политических нюансов и пока не вижу всю картину полностью…

Граф Властимир Перумов. Один из влиятельнейших людей Империи, продолжатель одной из самых старинных и благородных фамилий. На первый взгляд язвительный худощавый старик, одетый не в пример скромнее барона Горя. Его возраст явно приближался к семидесяти. Худой, жилистый, с гладко выбритым лицом и пристальным взглядом очень умных и пронзительных глаз. Нас он разглядывал с нескрываемым любопытством. Вроде не кажется последним подонком. Хотя, много ли я знаю высокородных аристократов лично, чтобы подобное утверждать? И опять-таки… Граф. А с графьями у меня отношения, как вы сами знаете, не особо складываются. Что ж, значит, будем к этому дяде относиться предельно настороженно.

Наконец, последний из приближённых друзей и советников Императора, человек, который, скажем так, вписался за меня и дал с собой верительную грамоту, чтобы в Корпусе Тринадцатой Стражи меня приняли как своего. До этого я был знаком лишь с его личным доверенным человеком, Валентином, который, похоже, был в курсе большинства дел князя. А вот теперь настало время мне и лично познакомиться со своим благодетелем. А заодно узнать, отчего ко мне такое отношение и каков будет обратный спрос.

Роман Рокоссовский возрастом был не сильно моложе Перумова. Но все еще крепок и силен. Одетый в простой мундир военного образца, он этим очень походил на капитана Кречета. Его лицо выдавало человека волевого и безжалостного, точно знающего, что он хочет от жизни и не привыкшего разводить сопли и слёзы. На мне он тоже, как и главный чародей, задержал довольно долгий взгляд. Затем перевёл взор на Кречета и мне показалось, что в его глазах отобразилась едва уловимая тень пробудившейся теплоты. Но она тут же исчезла и, насупившись, как старый гриф, Рокоссовский откинулся на спинку кресла, сложив перед собой пальцы домиком. Жёсткий мужик, очень жёсткий. Такой и впрямь, если спросит, так спросит.

Ну и пришла очередь описать человека, который правил всей Великорусской Империей вот уже почти двадцать лет. Великий князь и Император Константин Коренев из династии Кореневых. Чернобородый и черноволосый могучий мужчина сорока лет, в неброском темно-синем, военного покроя костюме. Из украшений только огромный золотой перстень с печаткой на среднем пальце левой руки, да обручальное кольцо на безымянном правой. На лобастой, дышащей благородством голове, тонкий золотой обруч короны с вставленным по центру рубином размером с грецкий орех. Весь облик государя дышал отвагой, волей, свирепостью и бесстрашием. Коренев был прирождённым лидером и правителем. Жёсткие черты породистого лица, пронзительный взгляд голубых глаз. Статный мужчина, настоящий государь. Способный с одинаковой лёгкостью держать в мускулистой руке как скипетр, так и рукоять боевого меча. Конечно, я не был с ним знаком вообще никаким боком и почти ничего о его деяниях знать не знал, но отчего-то мне человек пришёлся по душе.

А вот взгляд, который от меня не отрывал Верховный Магистр — нет. Казалось, еще немного и чародей во мне дыру прожжет. И какого фига он так на меня смотрит? Меня этот старикан начал нервировать. Даже больше, чем непонятно что затребующий от меня Рокоссовский.

Некоторое время в комнате не было слышно ничего, кроме весело потрескивающих в камине дров, да тяжёлого сопения явно скучающего барона Горя. Нас изучали, словно диковинных животных в зоопарке. Конечно, никто из присутствующих не посмел был первым молвить слово вперёд государя. А тот так же продолжал молчать. Любопытная у нас встреча разворачивается, ничего не скажешь.

Но долго, разумеется, это не могло продолжаться. Сидевший почти по центру кабинета Император, закинул ногу на ногу и, положив руки на мягкие подлокотники, заговорил. Голос его был под стать облику. Такой же суровый, уверенный и властный.

— Приветствую вас в Столице, капитан Кречет, Безродный.

Кречета монарх удостоил легким кивком царственной головы, мне же не досталось кроме унизительного прозвища и того.

— Прошу извинить, что вызвал к себе так сразу, не дав отдохнуть после столь долгого путешествия.

— Пустое, Ваше Величество, — браво отозвался капитан и с усмешкой развёл руками. — Трое суток лежания на брюхе — это, конечно, очень тяжело для Часового!

Смелый тон и немного дерзкий ответ. Но готов дать голову на отрез, что государю он понравился. Черные усы раздвинула неожиданная белозубая улыбка и Коренев весело сказал:

— Вот она, правда-матка от простого воина с дальнего фронтира государства, человека, не избалованного столичной службой! Обычно многие мои придворные после таких перелетов непременно жалуются на огромную усталость…

Император бросил мимолетный насмешливый взгляд на Перумова. Тот, словно старый хищник, затаившийся в засаде, вежливо улыбнулся в ответ, но продолжал молчать.

— Я понимаю, что оторвал вас от, несомненно, более важных дел, чем кажется многим из тех, кто попросту не знает, что такое служба Часового на дальних рубежах, — тон Императора стал несколько язвительным. — Но думаю, для вас, капитан Кречет, вызов в Новоград не стал такой уж большой неожиданностью. Особенно учитывая, сколько писем и рапортов вы отправили за последнее время в Штаб Ордена. Я прочитал их все. Все здесь присутствующие в срочном порядке прочли ваши доклады. Верно, друзья?

Император обращался к своим вассалам. Перумов с Рокоссовским сохранили молчание. Барон Горь с тяжёлым вздохом, словно ворочал каменные глыбы, произнёс:

— Ваша правда, Ваше Величество. И под многими из этих депеш на ряду с подписью Командующего Тринадцатой Стражей, стоит подпись и моего двоюродного племянника, наместника Лютограда. А за него я всегда мог и могу поручиться. От нечего делать он не будет попусту сотрясать воздух…

— Думаю, не многим известно, но наместник и капитан Кречет состоят в исключительно хороших приятельских отношениях, — неожиданно мягким и рассудительным голосом произнёс Перумов. Граф с насмешкой посмотрел на ничуть не смутившегося Кречета. — Разумеется, мы все читали ваши доклады, капитан. И на общем совете Ордена, председателем которого я последние десять лет являюсь, ваши просьбы и доклады были не раз читаны и изучены. Ваше Величество, я понимаю, что мои слова ныне могут прозвучать оправданием, но в первую очередь мы всегда требовали доказательств тому, что описывал в своих донесениях капитан. Вы же понимаете, что в противном случае…

Поморщившись, Император поднял руку, прерывая словесные излияния графа. Тот, виновато улыбнувшись, тут же умолк.

— Мне кажется, последние грузы, что мы получили из Цитадели, являются достаточно весомыми доказательствами слов капитана Кречета, — сказал Коренев, бросив на меня скользящий взгляд. Так, словно обнаружил в комнате досадную помеху. — Я верно говорю, уважаемый Магистр?

Слова богу, прямой вопрос Императора наконец оторвал от меня становящийся уже невыносимым взгляд старого колдуна. Верховный маг всей Империи с недовольством прищурился, поджал губы и дребезжаще проворчал, словно государь оторвал его от чрезвычайно важного занятия.

— Вы правы, Ваше Величество. Я лично ознакомился как с бумагами, составленными служащими в Лютограде чародеями, так и осмотрел, хм, посылки. Пока что к написанному своими коллегами я ничего не могу добавить… Кроме одного. Ведьмы преподнесут нам в ближайшее время еще не один сюрприз.

О как! Неожиданное заявление. Кречет бросил на Магистра немного удивлённый, но вместе с тем благодарный взгляд. Который Воронцов, впрочем, проигнорировал и снова уставился на меня. Я даже начал прислушиваться к своим внутренним ощущениям. К спящему меж лопаток опечатанному грифону. Но хитрый зверь затаился и ни подавал ни малейших признаков жизни, словно спал мёртвым сном, а запретные руны продолжали сдерживать его крепче железных цепей.

— Я также читал и доклады совета Ордена Часовых, — усмехнувшись, продолжил Император, удовлетворённый словами Верховного Магистра. — И теперь, в свете последних событий, считаю, что уважаемые главы Ордена сделали неблаговидные и в корне неправильные выводы из донесений капитана Кречета…

Перумов на этих осуждающих словах правителя принял самый непредвзятый вид, словно понимает, осознаёт, раскаивается и готов всячески впредь не совершать подобного. Хитрый старый лис. Мне кажется, что лишь благодаря голосу одного из членов совета Ордена, который до сих пор не проронил ни слова, все письма и донесения Кречета все-таки оказались на столе у Императора. И этот человек находится здесь, в этой комнате. Но предпочитает слушать.

— Разумеется, мы предпримем все необходимые меры по ликвидации последствий и уже принесённых бедствий. Стужа должна быть восстановлена. Гарнизон вновь собран и усилен. Этот форт последний на данном участке границы. И мы не можем просто вычеркнуть его с карты наших земель, — голос Императора, низкий, густой, приобрел мрачные нотки. — К сожалению, из рапортов капитана следует, что вскоре мы столкнемся, если уже не столкнулись, с вероятными проблемами еще невиданного характера. Возможно, придётся смотреть сразу на два фронта…

Пространные рассуждения государя внезапно прервал сухой скрипучий смех. Я даже вздрогнул. И, похолодев, покосился на Светлейшего князя Романа Рокоссовского. Горь сделал вид, что ничего не услышал, Перумов преданно уставился на Императора, а Магистр, будто оглохнув, продолжал пялиться на меня. Сам же вседержитель, потемнев лицом, тем не менее ничего не сказал. Вот уж не думал, что в Империи найдётся хоть один человек, способный перебить его. Да ещё и таким бесцеремонным способом! Кто бы мог отважиться на такое? Старый князь отважился. Выпрямившись в кресле, он громко сказал, резко оборвав смех:

— Ваше Величество, может, достаточно? Может, наконец, скажем нашим гостям из далёких северных земель, для чего на самом деле их сюда призвали⁈