Часовой: слуга Императора

Глава 2

Город замер в ожидании неминуемой беды. Запах гари, тлена и разложения заволок обезлюдившие улицы и площади. Город словно вымер. Лишь к равнодушному синему осеннему небу поднимались чёрные клубы дыма. Повсеместно, куда падал взор, горели костры, которые перепуганные жители не гасили ни днем ни ночью, пуская в расход последние запасы дров, угля, да всего, что могло гореть. Никто не думал о холодах скорой зимы. Нынче пуще любого мороза пугало совсем иное. Люди были порабощены паническим, непрекращающимся страхом. Особенно страшно становилось по ночам.

В этот день все, кто мог, давно были на крепостных стенах и бастионах. Кто не мог, прятались по домам, закрывая все ставни, запирая двери и молясь Единому богу. Но в тот год господь был глух и нем к воззваниям своей паствы. Он словно отвернулся от Великорусской Империи.

Яроград, крупнейший город северных рубежей государства, уже которую неделю находился в полной изоляции, в осаде, и готовился к последнему штурму. Помощи ждать было не от кого. Все главные дороги были давно отрезаны от города и полностью контролировалось чужаками. Пришлые твари взяли Яроград в кольцо. Защитники уже отразили за один только последний месяц несколько атак. Впрочем, вялых и довольно скомканных. Словно чудовища лишь пробовали на зубок окружавшие город высокие каменные стены и поджидали подхода основных сил. И уже тогда… Тогда нечисть огромной приливной волной накатит на Яроград, захлестнёт его, сметет защитников со стен и затопит город. Это понимали все. Но надежда еще теплилась в сердцах некоторых. Хотя большинство из тех, кто, сжимая в руках оружие, который день несли стражу на своих постах, знали, что конец близок.

К запаху сгораемых дров и всякой всячины примешивалась вонь сжигаемой плоти. В городе поднялась эпидемия непонятной, прежде невиданной болезни, похожей на лихорадку, которая выкашивала его жителей не хуже клыков и когтей иномирных тварей. Кладбища были переполнены, мёртвых не успевали хоронить. Трупы просто складывали в кучи, обливали маслом и сжигали. Болячка, как все считали, насланная ведьмами, унесла уже больше жизней, чем город потерял в самих яростных схватках с кошмарным врагом. Яроград задыхался, болел, стонал и корчился в агонии.

Защищать крепостные стены и главные ворота были способны лишь жалкие крохи от общего населения города. Обескровленный гарнизон да несколько сотен добровольцев, еще способных держать в руках копьё. Ведь кто бы мог подумать, что так все обернётся! Армия Северных земель была едва ли не самая многочисленная и мощная среди всех провинций Империи. Гарнизоны таких городов как Лютоград, Яроград, Ветроград могли похвастаться сильнейшими воинскими составами. Прекрасно вооружёнными и обученными. Но практически все боеспособные части еще два месяца назад ушли на юг, где должно было состояться генеральное сражение, в котором все силы Империи просто обязаны были опрокинуть полчища нечисти и истребить её под корень.

Северный фронтир остался оголенным и ослабшим. Конечно, тогда никто не мог и предположить, чем все закончится. И каким образом! И кто будет повинен в том, что выиграв генеральное сражение, Империя, по факту, проиграла войну, потеряв Столицу, Староград, и почти треть своих территорий одним махом. И теперь, огрызаясь и пятясь, отступала все дальше на Восток, оставляя за собой горы трупов, и спешно укрепляя новую, протянувшуюся с севера на юг границу. А Яроград остался по ту сторону, во власти разгулявшейся нечисти, которая после падения Старограда полилась, будто выкипающая из жерла вулкана лава, бешенным неукротимым лесным пожаром разбегаясь во все стороны и преодолевая десятки верст за день. И теперь бушующая волна монстров была на походе к самому крупному городу Северных земель. Оставленному на произвол судьбы, всеми забытому и не располагающему ни одним Часовым! Все чудо-воины, которые практически переломили ход войны, едва не сломав хребет ведьминому Ковену, так же были призваны на главную битву.

Слухи ходили разные. Одни подтверждались буквально на глазах, не вызывая сомнений, в другие даже самые закоренелые скептики отказывались верить. Империя раскололась, Столица пала, большинство великих дворянских Домов повержены, армия разбита и лишь благодаря тринадцати корпусам Часовых удалось сдержать несметное море нечисти, рвущейся на восток. Император погиб. Его сын при поддержке последних великих аристократов делает все возможное, чтобы государство людей выжило… Все так. Все верно. Но как же могло случиться, что в свершившемся кошмаре, едва не разбившему Империю вдребезги, повинен тот, на кого многие молились! Тот, кто являл собой олицетворение всего, чем могло гордиться великое государство⁈

В то, что первый советник Императора, его правая рука, Великий Герцог Владимир Бестужев предал свой народ, жители Ярограда отказывалась верить напрочь. Бестужев, их сюзерен и защитник, благороднейший из дворян. Оплот Северных земель. Вдруг пошел на сделку с Ведьмами и сам, лично, привел их в Столицу, позволив свершиться грандиозному черному колдовству, посредством которого в Старограде образовался до того невероятных размеров и мощи Прокол, что, лопнув, выплеснул из иного плана бытия сразу десятки тысяч чудовищ! В это никто из стоящих на стенах обреченного города воинов не желал верить. И по щекам тех ветеранов, что не первый год служили в гарнизоне, которые лично были знакомы с герцогом и всем сердцем верили в него, текли слёзы… Никому не хотелось умирать, зная, что всё зазря, что тебя предал тот, кто долгие годы оставался самым надёжным защитником и другом.

Слухи ходили разные. Но никто не мог точно сказать, как же так получилось… Герцог Бестужев выжил в последовавшей за падением Столицы кровавой мясорубке. Его успели взять под стражу. Он не противился. И ни слова не произнёс в свое оправдание. Слухи ходили разные. Разжалованного и лишенного всех регалий и почестей аристократа приговорили к смертной казни… Его семью, оставшуюся в Родовом имении, так же арестовали. Лютоград тоже готовился к осаде. Новая Столица успешно отразила последний штурм нечисти. Молодой Император сделал невозможное, но остановил продвижение врага, и навроде как новая граница вот-вот будет худо-бедно обозначена и защищена. А люди лягут костьми, но не пропустят далее волну чудовищ…

Поговаривали, что поток нечисти начал иссякать, становиться все меньше. Словно пресытившись, ведьмины твари поворачивали и уходили на запад. На уже не принадлежащие людям и стремительно загнивающие, поражённые иномирной скверной земли. Поговаривали, что за последние две недели количество созревших свежих ведьминых пятен резко сократилось. Но тем, кто остался по другую сторону новоявленной, никем и нигде не оговорённой границы, от этого легче не ставилось. Доходили поражающие своими подробностями слухи, от которых кровь стыла в жилах, о том, что творится на занятых нечистью территориях, в городах и поселениях, которые пали под их натиском. И теперь эта участь должна была настигнуть и Яроград. Последний, еще не взятый тварями крупный город Империи, оставшийся во владениях Ведьминого Ковена.

Ковен… Страшная чудовищная шестёрка могущественных сущностей, пришедших вслед за своим темным воинством. О них также ходило множество слухов. И никто из людей не горел желанием искать им подтверждения. Защитники Ярограда готовились принять последний бой. Конец был уже близок. А надежда… Она стремительно истаивала, как и высыхали слёзы на лицах рыдающих женщин и плачущих детей, дряхлых стариков, беспомощно ожидающих ужасной участи, и солдат, отказывающихся верить в то, что герцог Владимир Бестужев предал свой народ.

Все стоящие в тот день на стенах Ярограда защитники до рези в глазах всматривались на юг. Именно оттуда пришли первые, еще малочисленные и слабые отряды чудищ. И именно оттуда и ожидали появления стремительно несущейся на север армии монстров. Словно распространяющаяся эпидемия, стремящаяся пожрать всех и каждого, кто станет на ее пути, волна нечисти стремилась к Ярограду. Это уже была их земля, искажённая, больная, оскверненная. Словно из последних сил, почти иссякший поток тварей хотел напоследок захватить как можно больше, и Яроград был конечной целью. И каждый из стоящих на стенах знал, что с наступлением ночи придет конец света. Чудовища предпочитали ночное время суток, жуткая магия ведьм начала влиять на мир людей, меняя саму структуру мироздания. Но воевал Ковен преимущественно физической силой. Их солдаты отлично себя чувствовали ночью и крайне не любили солнце. Еще никто ни разу не слышал, чтобы монстры атаковали поселения людей днем. Днем они становились вялыми и медлительными, и старались прятаться по лесам и оврагам, зарываться в норы и скрываться в пещерах. Но при необходимости, когда жажда крови, плоти и приказы хозяев гнали их вперед, они были способны и днём преодолевать приличные расстояния.

И теперь оставалось только гадать, когда прорва нечисти покажется на горизонте и подойдет к измученному городу. Яроград уже давно не посылал по окрестностям разведчиков, с тех самых пор, когда последние просто перестали возвращаться. Но в сердце каждого жило тревожное предчувствие, что вот-вот все закончится. Это ощущалось в воздухе, в тоскливых криках кружащих над Яроградом падальщиков, в дуновении западного ветра, несшего в себе отголоски скверны и безнадёги.

Некоторые с затаённой надеждой то и дело посматривали на восток. А вдруг покажутся первые отряды спешно движущейся на помощь Ярограду императорской армии, сметающей на своем пути заслоны чудовищ? Но таких было меньшинство. Почти все знали, что смотреть стоит исключительно на юг. И те, кто придёт оттуда, не будут иметь к роду человеческому никакого отношения.

Яроград был самым большим и густонаселённым городом Северных земель. Краеугольной точкой торговли и основным контроллером поставляемой в закрома государства добываемых на здешних благодатных землях угля, леса, руды, серебра. Стены его были высоки и крепки, а башни способны противостоять выпущенным из баллист каменным ядрам. Чудовища не располагали осадными машинами, орудиями и приставными лестницами. Они в них не нуждались. Но теплилась надежда, что с бастионами Ярограда так просто им не совладать. И даже те жалкие три-четыре тысячи, особенно в масштабах огромного города, человек, что были еще способны защищать твердыню, смогут какое-то время удерживать стены. А там… А там видно будет.

К Ярограду вело сразу несколько хороших, давно накатанных и обустроенных дорог, по которым в давнее мирное время шли бесконечным потоком караваны из подвод, телег и дилижансов. Сейчас эти дороги опустели и поросли травой. А все четверо ворот города были закрыты, наглухо заколочены, и изнутри дополнительно подпёрты огромными бревнами. Город располагался на практически ровном огромном плато, и не имел оборонительного рва или вспомогательных фортификаций. Но вся местность вокруг хорошо просматривалась и была вычищена. Рядом располагались вытоптанные поля, пастбища, давно брошенные и разоренные деревушки, уцелевшие жители которых так же находились внутри городских стен. Южное направление хорошо просматривалось. И каждый, бросая туда взор, и снова ничего не увидев, шептал благодарственные молитвы и чуть расслаблял сведённые в невероятном напряжении мышцы.

На стене, по правую сторону от главных ворот, выходящих как раз на юг, среди прочих замерли два облачённых в кожу и кольчуги средних лет человека. Воины гарнизона, ветераны нескольких битв, одни из последних защитников города. Один с седыми густыми усами, второй гладко выбритый, с закрытым чёрной повязкой правым глазом. Они стояли, навалившись грудью на каменные зубцы могучего парапета и, периодически посматривая вдаль меж огромных блоков, вполголоса разговаривали.

— Как думаешь, попробуют нас твари измором взять или же на стены полезут? — одноглазый ловко сплюнул вниз и лениво проследил за падающей слюной.

— Измором? — хмыкнул седоусый, отворачиваясь от парапета и упираясь плечом в холодный шершавый камень. — А что нас брать-то? Город и так почти весь издох от лихорадки клятой… И жрать почти нечего. Еще на той неделе последних лошадей доели. Скоро начнём подметки сапог варить.

— Не начнем, Егор, не начнем, — совсем невесело улыбнулся одноглазый. — Сам знаешь почему. Нечисть нас прежде одолеет. Не мытьем, так катаньем. Если их придет целая орда, то они и без осадных машин Яроград возьмут. Одним числом задавят.

Названый Егором усатый ветеран горько покачал головой и поправил обхватывающий пояс кожаный ремень, поскрипывающий на звеньях кольчуги.

— Но шанс побарахтаться есть… Говаривают, что их поток ослабевает. Так что авось и нам свезет. И доберутся до Ярограда лишь самые голодные и быстрые. И не в том количестве, чтобы представлять серьёзную угрозу.

— Сам-то веришь в это?

— Нет.

— Вот и я о том же!

Некоторое время оба молчали, затем Егор с неожиданной злостью произнёс:

— Я так же не верю и в то, что Владимир Александрович повинен в падении Старограда. Ну не мог Бестужев продаться Ковену. Не мог и точка! Сам-то веришь в эти брехни, Елизар?

Елизар мрачно поправил черную повязку и нехотя проворчал:

— Оно-то, конечно, так и есть, спору нет… Не таков человек герцог Бестужев, чтобы своих же в спину бить. Вот только супротив истины не попрешь особо. Сам же знаешь, что арестован нынче герцог наш, и томится в застенках новой Столицы в ожидании казни. Лютую, ох, лютую смерть ему пророчат.

Егор яростно сверкнул глазами.

— Мы тут все прежде поляжем, чем Бестужева на плаху поведут! Оболгали его злые языки, опорочили. Ведомо, что были у него враги и средь людей. Уж больно он не по нутру был некоторым из дворян.

Елизар, вздохнув, снова выглянул меж каменных зубцов и тоскливо сказал:

— Эх, а денек-то какой, а… Небушко синее, солнце вон даже сегодня светит, ни тучки ни облачка. И умирать неохота.

Усмехнувшись, Егор буркнул:

— Когда нас нечисть на части рвать начнет, небо черным станет. Не думаю, что они при дневном свете на штурм пойдут. Особливо если солнце еще пуще разгорится. Вечера дожидаться станут. Глядишь, еще и поживём. Ни чо, поглядим… Стены Ярограда крепки и высоки, ворота не каждый таран возьмёт. Было бы нас хоть чуток поболя, а то почти всех и защитников с гулькин нос. И то большинство вчерашние лавочники да мастеровые. Силами одного гарнизона не выстоять.

Елизар согласно закивал, решив уйти от скользкого разговора про опального герцога Бестужева.

— Сюда бы сотню Часовых… Вот тогда бы, глядишь, и продержались.

— Думаешь, государь бросит своих?

Осторожно покосившись по сторонам, словно боясь чужих ушей, Елизар понизил голос.

— Да бают, что все, кто остался по нашу сторону границы, обречены. У Империи нет теперича таких сил, чтоб своих вызволять, да потерянные земли отбивать.

— Значится, даже если на этот раз и отобьемся, все равно каюк, — проскрипел зубами Егор.

— Выходит, так. Остается лишь гадать, кто нас первым добьёт, лихорадка или же нечисть…

И бойцы замолчали. Каждый думал о своем, напряжённо вглядываясь в теряющийся вдали горизонт и непроизвольно вздрагивая всякий раз, как над башнями крепостной стены особенно низко пролетал стервятник, издавая хриплый алчущий клёкот. Хищные птицы словно чуяли, что совсем скоро им будет чем поживиться.

Елизар, помолчав, снова спросил:

— Так это, на счет врагов Бестужева-то…

Седоусый воин смачно сплюнул и сказал:

— Да что теперь толку гутарить об этом. Сам, небось, слыхал, с кем из аристократии наш герцог на ножах то был. Так что не удивлюсь, если…

Он не договорил. По рядам занявших оборонительные позиции на бастионах и стенах города защитников пронеслись возбуждённые шепотки и выкрики. Люди разом зашевелились и, вытягивая шеи, начали вглядываться вперед. Чертыхнувшись, Егор торопливо высунулся меж каменных блоков. В затылок ему надсадно задышал Елизар.

— Да что там узрели-то, а? Нешто таки нечисть выглядели?

— Ее самую, — с некоторым обречённым удовлетворением произнес Егор, подергивая себя за усы. — Вона, глаз-то свой последний разуй. Явились, сволочи, не запылились. Орда к нам пожаловала.