Часовой: слуга Императора

Глава 14

Нам продолжало везти. Рассвет наступил и необычно яркое и жгучее солнце начало заливать своим светом раскинувшуюся под нами изможденную, осквернённую землю. Невероятно яркий и даже жаркий для осени денек. То, что нам было нужно. Отличная погода. Ни облачка, ни намека на дождевую тучку. Даже давно обосновавшаяся здесь нечисть не любит такую погоду. Пока святые благоволили нам.

Наша команда, полностью готовая, собранная и сосредоточенная, заняла исходные позиции в десантном отсеке. Я, капитан Кречет, Рогволд, Александр Лиднер, Кирилл Ростоцкий, Алёна Дорофеева. На всю операцию командующий Тринадцатой Стражей отвел полный световой день. К вечеру мы или должны были достать треклятые камни из шахты и загрузить на корабль или… Или все равно это сделать, но уже с большими проблемами. Впрочем, Лиднер уверил, что времени будет вполне достаточно. Он говорил уверенно и производил впечатление человека, хорошо знающего своё дело. Будем надеяться, что это не пустая бравада.

После недолгого раздумья Кречет все же отдал приказ воинам облачиться в силовую броню. И я с ним полностью согласился. В скорости мы нисколько не потеряем. Что касается лишнего шума… Ну что ж, придётся здесь рискнуть. Неизвестно, с чем мы столкнёмся в шахте. Или с кем. Ни капитан ни я не забывали, что через эту тайную шахту по добыче кристаллов, вполне возможно, проходят таинственные огромные туннели, ведущие в вырытому тварями огромному котловану. Это помнил и Рогволд, который полностью поддержал идею Кречета.

И теперь три полностью закованных в стальную броню Часовых являлись главной ударной силой нашего небольшого отряда. Мы с Рогволдом были одеты в походные одежды, кольчуги, куртки, опоясаны портупеями. Чародей повесил через плечо сумку с магическим снаряжением. Я же закрепил за спиной перевязь с огромным черным мечом. Больше я ничего с собой не взял. Руки должны быть свободными, а лишний вес дополнительного оружия совсем ни к чему. Лиднер, облачившись в темно-серую уплотненную куртку, застегнутую под самое горло, по настоянию Кречета так же сверху натянул кольчугу. Свой вещмешок эксперт закинул за спину. Не знаю, что там у него, но наверняка необходимые для нашего дела вещи.

Что же касалось Дорофеевой, то даже в доспехах она выглядела красиво и изящно. Ее броня, напоминала хитиновую скорлупу некоего человекоподобного насекомого. Только с двумя закинутыми на плечи узкими тонкими мечами. В доспехах она была примерно такого роста, как я. В то время как закованный в традиционный панцирь Ростоцкий выглядел настоящей глыбой. Я уж не говорю о нашем капитане. Рядом с ним, с головы до пят покрытом тяжеленными бронированными пластинами, я сам себе казался маленьким мальчиком. Чудовищный молот Кречет спокойно поднял одной рукой и угнездил на левое плечо.

Моряки пристегнули к специальным кольцам на загривках Часовых страховочные тросы. Мы с Рогволдом и Лиднером так же пристегнулись карабинами к портупеям. Судя по уверенным движениям последнего, ему уже доводилось работать с подобным снаряжением. Думаю, полного простофилю Рокоссовский бы с нами и не отправил. Не удивлюсь, если этот человек не только учёный-эксперт-специалист, но и опытный боец.

Кречет повернул в сторону Ланского железную массивную голову. В бронированных наплечниках и украшенном защитными рунами панцире его могучая стать просто потрясала. Не человек, ожившая металлическая статуя древнего забытого божества.

— Приступайте к высадке десанта, капитан, — пробасил Кречет.

Я покрепче стиснул затянутыми в кожаную печатку пальцами трос и напоследок ободряюще подмигнул как всегда в подобных случаях побледневшему Твардовскому, который стоял неподалёку от капитана «Икара». Ланской протянул руку к торчащему из стены рычагу.

Операция по возвращению Империи энергокристаллов началась.

Мы высадились в густом подлеске, примерно в трёх милях от находящейся на вырубке шахты. И оказались в настоящем царстве болезней и тлена. Несчастный, изуродованный скверной лес обрушил на нас абсолютную тишину. Нас окружали изломанные, искореженные, покрытые болотисто зелёным мхом и плесенью, пораженные порчей деревья, многие из которых гнили заживо уже не один год. Древесное море дышало смертью и разложением. Под ногами хрустели опавшие ветки, мокрые, склизкие, сброшенные с наступлением осени листья какого-то грязно-бурого цвета. Те, что еще остались на деревьях, напоминали куски грязной пакли. В этом лесу просто не могло быть жизни. Обычной, разумной, нормальной для леса жизни. Ни животных, ни птиц, ни букашек. Возможно, в этом царстве праха и загнивания и обитало нечто иное, но с ним нам лучше и не сталкиваться. На сколько хватало глаз свободные от деревьев проплешины были завалены павшей перепревшей листвой, трухлявыми валежинами, на которых процветали только плесень и поганки. Наверняка под этим слоем могли таиться разломы, овражки, болотца и прочие неприятные неожиданности.

От шахты в сторону Ярограда, через, лес, неширокую равнину и невысокую горную гряду тянулась хорошая наезженная дорога. Но мы должны были выйти к ней с другой стороны, где в лучшие времена никаких дорог и в помине не было. Так что нам предстояло часа два продираться через больной, измученный лес. Даже сам воздух тут пропитался миазмами гнили, ядовитых испарений и разлагающейся плоти. Я с отвращением сплюнул. Рогволд выглядел очень серьёзным. Прижав руки к выбритым вискам, он осторожно покрутил головой. Я знал, что чародей не рискнёт применять свои магические способности и его жест был чисто машинальным.

Лиднер, вытащив из кармана компас и свой потрёпанный блокнот с чертежами и каракулями, открыл его на нужной странице, где была начертана какая-то схема, сверился с показаниями компаса и уверено указал рукой.

— Нам туда. При такой пересеченной местности потратим на дорогу не менее полутора часов. Капитан?

— Выдвигаемся, — приказал Кречет, с жужжанием силовых приводов поворачиваясь в указанную сторону. — Господин Лиднер первый, я за ним, далее Бестужев, Дорофеева, Рогволд. Ростоцкий замыкающим.

Я проводил взглядом торопливо уходящий на заоблачную высоту «Икар» на глазах превращающийся в маленькую, плохо различимую чёрную точку. С этой минуты в подзорной рубке будет постоянно находиться человек, следящий в окуляры, с помощью магической линзы за землей. И по нашему сигналу, как только мы вытащим камни, корабль будет готов спланировать в нужном месте и поднять нас вместе с грузом.

Мы так и двинулись, гуськом, один за другим, следуя указанию капитана. Шли быстро, не отвлекаясь на излишнее любование печальным зрелищем изувеченного леса. Насколько я уже понял, подобная картина теперь присутствовала везде, по эту сторону границы. И чем дальше в глубь захваченных ведьмами земель, тем становилось хуже. Иномирная скверна меняла все, до чего могла дотянуться, похлеще радиации, порождая совсем иную, отличную от привычной для нашего мира жизнь. Скорее всего, диких животных, домашнюю скотину, кошек, собак, все что бегало, ползало и шевелилось, чудовища подъели еще в первые годы своего нахождения тут. Чем они питались сейчас, оставалось только гадать. Может, в самых глухих чащобах еще и осталось чем поживиться. Но я что-то сильно сомневаюсь, что монстры построили себе фермы по разведению скота.

А сверху, легко проникая меж растопыренных, искривлённых, словно пораженных артритом ветвей деревьев, падали яркие желтые лучи. Солнца пригревало и хоть немного, но разгоняло властвующую тут унылую сырость, блестя на капельках выпавшей за ночь росы, усеивающей палые листья и бесконечные ковры жирного, отвратительного на вид мха.

— Мерзкое местечко, — проворчал сзади Рогволд. — Нутром чую всю разлитую тут в воздухе нечестивую пакость. Не надо и к магическому чутью прибегать. Все провоняло нечистью.

— Дальше, ближе к окрестностям города, еще хуже, — отозвался глухо бухающий железными ножищами по лесному настилу капитан. — Тогда, когда я был в этих краях в последний раз, наблюдал за Яроградом с высоты горной гряды. Хорошо, был день…

Больше Кречет ничего не стал говорить. Надеюсь, нам и не придётся видеть то, что тогда увидел он. Искомая нами шахта согласно карте располагалась намного ближе, чем уничтоженный чудищами город. Мы продолжали идти, а я думал о том, что возможно, на определённой глубине под нашими ногами лежат прорытые гигантскими землеройками червоточины, огромные туннели, ведущие в самое сердце захваченных нечистью территорий.

Вскоре лес начал редеть, деревья расступались, все меньше веток норовило садануть по голове или кольнуть в глаза. И спустя еще несколько минут мы вырвались на относительно чистую от поросли поляну. Нам предстала огромная, почти круглой формы вырубка. И если бы не поразившая чащобу скверна, за минувшую сотню лет тут бы уже все заросло и заполонилось новыми колыхающимися деревьями. Но некогда спиленные осины, дубы и липы так и не пустили новых побегов, их корни основательно сгнили, а пни превратились в труху. Даже ведущая от вырубки в сторону возвышающихся на западе, подернутых туманный дымкой гор дорога отчетливо просматривалась. По ней можно было и сейчас проехать на телеге или карете. Заросшая всего лишь низким кустарником да ядовитыми сорняками, на вид она выглядела так, словно ею не пользовались много лет. Но это ни о чем не говорит. Нечисть свободно шастала везде где ей заблагорассудится. Их лапам не требовались дороги и тропки.

Мы замерли на краю вырубки, распались полукругом и смотрели на разоренную, давно всеми забытую и покинутую поляну. Первым в глаза бросался огромный деревянный сруб, покосившийся, с выбитыми окнами и провалившейся местами крышей. Дом-призрак. Рядом располагался большущий, также рубленый, сарай, с притулившейся к нему покрытой плесенью коновязью. Перед жутко глазевшим на нас провалами окон и дверей заброшенной доминой расположился колодезный сруб, который, казалось, ткни пальцем, и он рассыпется на гнилушки. Давно сломанный журавель валялся тут же, почти не различный на земле от покрывающих его грибов, гнилых листьев, мха и плесени. Бурые, серые, белесые, желтоватые и болотно-зеленые цвета. Цвета уныния, тоски, разложения и безнадёги. Возникло ощущение, что мы вышли к давно заброшенному, уже не способному вмещать покойников кладбищу. А ведь когда-то здесь шла добыча так необходимых для Империи минералов, а в этих постройках жили работающие здесь шахтёры. И по накатанной дороге в сторону Ярограда уходили подводы с добытыми камнями.

— Пришли, — буднично сказал Лиднер. Эксперт был хмур и напряжён. Пока шли, он периодически вертел головой по сторонам, словно прислушиваясь к шёпоту молчаливого леса. И было видно, что ему довольно неудобно в кольчуге, непривычно. Значит, моя версия, что он опытный солдат, отпадает. Бывалые воины не замечают лёгких доспехов, словно родились в них. — Вход в штольни там. Нужно проверить, не завален ли основной ствол шахты. Иначе все наше предприятие и яйца выеденного стоить не будет.

— Будем надеяться, что сожрав тут всех работяг, кто не успел с начала нашествия нечисти уйти в город, твари успокоились, — сказал капитан, перекладывая огромный молот на другое плечо. — Говорите, что нужно делать, Лиднер.

Вход в шахту начинался почти в самом центре вырубки. До сих пор над ним располагался огромный двускатный навес, защищающий открывающуюся горловину шахты от дождя и снега. К поддерживающим массивные балки стропилам были приделаны специальные шестерёнчатые механизмы, позволяющие на цепях опускать в жерло шахты подъёмные вагонетки, при помощи которых как доставляли на поверхность добытые минералы, так и работающих под землёй людей. Мы подошли к главному вертикальному столбу, который вел на несколько десятков метров вниз, в глубину. Вниз, в круглый черный провал, диаметром не менее шести метров, уходили толстые, тронутые ржавчиной железные цепи.

Лиднер успел в нескольких словах рассказать нам про устройство шахты. Она была не очень глубока, всего то метров тридцать, с несколькими расходящимися в стороны штольнями, простиравшимися на гораздо большее расстояние. Как уже говорилось, залегали столь ценные минералы на относительно небольшой глубине от поверхности земли. Там же, в одной из штолен, на самом последнем, нижнем уровне находится запасник — просторная, вырубленная пещера, где складировали свежедобытые камни. Затем их при помощи главного центрального подъёмника и вытаскивали на поверхность. Простейшее устройство подземного рудного цеха, отлаженный процесс и минимум затрат по добыче. В те давние, канувшие в лету довоенные времена тут работало не более полусотни человек, которые прекрасно справлялись со всей работой.

Теперь в эту шахту должны были спуститься и мы. И, как следует все осмотрев, наш специалист пришел к однозначному выводу. Самому обнадёживающему: механизм подъёмника находится во все ещё исправном и довольно добротном состоянии, а вход в центральный ствол шахты по-прежнему был открыт и цел. И, несмотря на изрядную ветхость всех построек, если действовать предельно осторожно, мы вполне были способны выполнить все задуманное.

Пока капитан Кречет, Лиднер и я, осматривали спуск в шахту и проверяли на прочность мощные приводы подъёмного механизма, Часовые и Рогволд заняли наблюдательные позиции. Боевой чародей Ордена очень внимательно смотрел по сторонам, прислушиваясь к округе и своим внутренним ощущениям. Я знал, что при необходимости он мог бы включить магический радар и прозондировать лес на несколько сот метров вокруг. Но тогда всплеск волшебства могли учуять те, встречи с кем мы всеми силами избегали.

У меня же был особенный, еще более надёжный радар, и назывался он Родовой символ. Но, всего лишь немного потеплев, как только мы спустились на вражескую территорию, грифон умолк, ничем не выдавая своего волнения. Раз пока не тревожился, значит, на данный момент особой опасности нет. Но все могло измениться в любую секунду.

Из теряющегося в подземных недрах вертикального туннеля, прорубленного в плотной спрессованной земле и каменистой почве более сотни лет назад, дохнуло застоявшимся, каким-то сырым и холодным воздухом. К запаху мокрой земли, плесени и лягушачьей икры примешивались иные, посторонние, ароматы. Едкие, острые, раздражающие нос. И вообще, тут изрядно пованивало. Мне эти запахи были точно незнакомы, а вот капитану, снявшему с головы огромный бронированный шлем-шишак, чтобы вдохнуть не отфильтрованного вентиляционной системой шлема воздуха, определённо, да. Он, принюхавшись, сощурил глаза и с промелькнувшей на лице тенью беспокойства подозвал Рогволда. Лиднер же при этом, сверясь со своими записями, смотрел в огороженный невысоким каменным бордюром огромный провал в земле, наполненный, казалось, самой ночью, и выглядел спокойно и собрано. Его мысли витали уже где-то далеко внизу, на уровне нижней штольни.

— Рогволд, что скажешь? Ничего не напоминает? — капитан указал бровями в сторону шахты. — Запашок не знаком?

Чародей, широко раздувая ноздри, подошёл, оперся руками о бордюр, покрытый липкой бурой плесенью. Заглянул в глубокий, заполненный смрадным воздухом и темнотой колодец, вдохнул. И глядя в его еще более помрачневшее лицо, я понял, что, кажется, мы столкнулись с первыми неприятностями.

— Да и место подходящее, — протянул капитан, нахлобучивая на голову шлем. Его огромный боевой молот стоял подле него, оголовьем упираясь в стоптанную землю.

Рядом с входом в шахту, на ржавых железных колёсах стоял откатной пандус, который при необходимости подкатывали к ограждению центрального ствола, ставили на него подъёмную тележку с грузом, отцепляли и скатывали вниз.

— Они любят такие укрытия, сыро, темно, тихо, а заброшенные штольни и пещеры самое подходящее для них место, чтобы свои норы обустроить.

С некоторым беспокойством Лиднер поспешил спросить, словно испугался, что мы откажемся лезть вниз.

— Что происходит, капитан? В чем задержка? Чтобы не затягивать время, я считаю нужно немедля отправляться вниз. Если грузиться по два, по три человека, не рискуя, то подъёмник спокойно все выдержит. Даже вас. А высота штолен такова, что и закованному в доспехи Часовому можно пройти. Раньше строили хорошо, на века.

— Меня тревожат те, кто может поджидать нас внизу, — прогудел Кречет. — А я не хочу отправлять людей в смертельную ловушку без малейшей подстраховки. И да, я помню про особый приказ Императора, господин Лиднер. Но за успех выполняемой операции несу ответственность я. Мне же и за других отвечать.

Я наклонился к Рогволду и тихо спросил:

— Так что за твари могли обжить штольни?

Колдун, неприязненно покосившись на возмущённого эксперта, ответил:

— Ночные плаксы. Мы и в самом деле думаем об одном и том же, капитан?

— Они самые, Рогволд. Все сходится. Мы могли и раньше предположить, что в случае, если шахта окажется не засыпанной, эти твари оприходуют ее под свои нужды.

Услышав громкий голос чародея, стоявшие поодаль Ростоцкий и Дорофеева дружно выругалась.

Хм, похоже, эти плаксы на редкость мерзкие твари. И скорее всего нам с ними, хочешь не хочешь, придётся столкнуться на самых нижних уровнях шахты. Да уж, становится все веселей!