Часовой: слуга Императора

Глава 19

Я ускорился. От парирующих мои удары мечом когтей чудовища одни щепки полетели. Злобно блестевшие в провалах костяных наростов глазки монстра выражали растерянность. Он начал отступать, неуклюже пятясь задом. Я замахал рунным клинком еще быстрее. Сделал пару ложных финтов, перехватил меч под прямой выпад и, вложив в удар всю силу, вес тела и скорость, воткнул клинок в грудную клетку чудища. Зашипело так, словно накалённый нож вошёл в масло. По чёрному лезвию меча ярким серебром вспыхнули руны, когда клинок проломил костяную броню твари, пробил грудину и поразил ее внутренние органы. Не задерживаясь, я тут же вырвал оружие. От лезвия поднимался легкий дымок. Из огромной, разверстой раны хлынула черная, вонючая кровь. Могучие когтистые лапы бессильно повисли. Чудовище неожиданно тонко всхлипнуло и набитым картошкой мешком тяжело рухнуло мордой вниз.

Не удосуживаясь проверить, издох ли он окончательно, я уже мчался на помощь к Ростоцкому. Моему товарищу приходилось совсем тяжко.

Часовой угодил в ловушку. Отступая к полуразвалившемуся дому, он не видел, что происходит за его спиной. Все внимание Ростоцкого было сосредоточено на напирающем на него огромном монстре, который был еще больше того, что достался мне. Уже лишившись двух или трёх когтей, порядком изрубленный и искромсанный огромным мечом, костяной гигант, не ведая страха, продолжал атаковать. Скорее всего Кирилл прикончил бы его через пару минут. Видно было, что силы израненного монстра на исходе и это его последняя, полная отчаянной злобы и ярости атака. И в этот момент из темного дверного проёма выскользнуло ещё одно чудовище и набросилось на Ростоцкого со спины.

И эта тварь, как мне показалось, была не менее опасна, чем наши прежние противники. Ну а на вид так и вовсе просто омерзительна. И как они все тут уживались?

Почти бесшумно выбравшаяся из сто лет как брошенного людьми строения, скользя над землей гибкой черной лентой, тварь была похожа на громадную сколопендру. Я как-то читал, что доисторические многоножки миллионы лет назад вымахивали почти до трех метров. Что ж, порождённая иномирной скверной тварь была почти в два раза длиннее. Огромное, сегментное тело, невероятно широкое и уплощенное, покрытое угольно-чёрными хитиновыми пластинами, с многосуставчатыми парными ножками, ловко несущими отвратительное тело. Раздвоенный истончающийся хвост, вытянутая вперёд щелкающая гигантскими жвалами с клыками как у смилодона омерзительная морда.

Тварь бросилась Ростоцкому на спину, повиснув всей массой, придавливая к земле и вгрызаясь исходящими, скорее всего ядом, клыками ему в плечо. Не ожидающий подобного нападения Часовой выронил меч, схватившись обеими руками за вырастающую из бронированного тела голову мерзкой твари, пытаясь оторвать от себя. Но чудище держалось крепко, упираясь хвостом в землю, хватаясь за железное тело жертвы, и со скрежетом смыкая клыки на стальном наплечнике, проминая пластины.

Получив неожиданную поддержку, костяной монстр, хрипло взревев, тараном набросился на беззащитного человека. Его когти-ятаганы с размаху вонзились в кирасу Часового. Два чудовищных клинка пробили панцирь, впиваясь в тело Ростоцкого, оставшиеся с хрустом ломающихся сухих веток разлетелись на куски. Вписавшись в Кирилла, чудовище торжествующе взревело, погружая природное оружие ещё глубже в грудь моего друга и сослуживца…

Все это я успел ухватить за те ничтожные доли секунды, пока огромными прыжками мчался на выручку. Ростоцкий снова закричал, когда громадная многоножка прокусила-таки его наплечник и погрузила клыки в плоть. Терзаемый с двух сторон тёмными тварями Часовой оказался в смертельном капкане.

Я налетел на них смазанным вихрем. Покрытым кровью, обезумевшим от гнева духом мщения. Вонзившего в Ростоцкого костяные когти монстра я ударил самым кончиком меча, опасаясь зацепить Часового. Вложил в удар всю напитанную гневом силу. Клинок просвистел в воздухе раскалённой молнией и опустился на ороговевшую макушку чудовища. Голова твари развалились на две части, во все стороны плеснуло кровью и мешаниной из мозгов и костей. Монстр рухнул замертво, обламывая оставшиеся в панцире Ростоцкого когти.

Я тут же зашел сзади и наотмашь полоснул грызущую человека сколопендру по лоснящейся хитиновыми пластинами сегментированной спине, примерно посередине длинного плоского туловища. Клинок разрубил черное тело почти до половины. На землю ливанул мерзкий белесый ихор. Тварь вырвала из плеча Ростоцкого клыки, запрокинула мерзкую пасть и издала пронзительный переливчатый крик. Отпустив человека, она шумно развернулась ко мне, подволакивая нижнюю часть туловища и яростно щёлкая рогатым хвостом. Несколько пар ее ножек, словно отнявшись, безвольно болтались.

Ростоцкий молча упал навзничь. А сколопендра, вставая на дыбы и злобно клацая жвалами, приняла угрожающую позу, нависая надо мной. Плоская голова с необычайной скоростью метнулась вперёд. Я ловко отскочил в сторону, уворачиваясь от ядовитых зубов, крутанулся в пируэте, и перехватив меч двумя руками, нанес резкий, с оттяжкой, секущий удар в район переходящих в голову шейных сегментов. Почти не встретив сопротивления, клинок отчекрыжил башку уродливой твари и с воем рассек воздух. Обезглавленное тело забилось в неистовых корчах, извиваясь, как уж на сковородке.

Переводя дыхание и бросив вокруг мимолётный взгляд, не желая подвергнуться очередному коварному нападению с тыла, я опустился на колени перед тихо постанывающим Кириллом. Его броня в районе плеча и груди окрасилась кровью. Из проломленной кирасы торчали обломки двух когтей. Щёлкнув креплениями, я осторожно снял с его головы тяжёлый стальной шлем. И ужаснулся.

Как я и думал, в жвалах чудовищной многоножки таился страшный убийственный яд. Все искажённой гримасой небывалой боли лицо Ростоцкого почернело. Из возбуждённо блестевших глаз текли слезы, набухшие вены, казалось, были готовы порвать кожу, а в уголках губ запузырилась кровавая пена. Даже устойчивый к большинству ядов организм Часового оказался бессилен пред этой отравой. Возможно, будь мы в Цитадели рядом с лучшими врачами-чародеями, его и можно было бы ещё спасти. И то, лишь бросив один взгляд на затрясшегося словно в лихорадке воина, я засомневался в этом.

Мягко приподняв его голову, я в бессильной злости стиснул зубы. Держать на руках своего боевого товарища, смотреть, как он умирает, понимая, что отпущенной ему жизни остались секунды, а ты ничего не можешь с этим поделать, оказалось тем еще паскудным чувством.

Кирилл Ростоцкий, сержант-десятник, всегда неунывающий весельчак и балагур, умирал. На краткий миг в его глазах появилось осмысленное выражение. Он криво улыбнулся, судорожно ухватив меня железными пальцами и прохрипел:

— Уходите… Скоро их здесь будет… Еще больше. Я уже всё… Отвоевался.

И он умер. Просто замер и перестал дышать. Я аккуратно закрыл ему глаза и также мягко отпустил голову.

Вскочил как подброшенный пружиной, подобрал меч и побежал к крытому навесом колодцу шахты. Бежать отсюда, как можно скорее бежать. Но главное — вытащить на поверхность своих. Посмотрим, смогу ли я справиться без силовой брони с подъёмным механизмом. Да о чем я говорю⁈ Жилы порву, а всех вытащу. И даже эти поганые проклятущие энергокристаллы.

Я стронул вросший в землю железный трап, подкатил его к колодцу так, что он встал вровень с бордюром. Наклонившись вниз, я изо всех сил, надсаживаясь, заорал:

— Я готов тянуть!

— Тяни!..

Раздавшийся с самого нижнего яруса вертикального ствола шахты зычный рёв Кречета ни с чем нельзя было перепутать. И раз капитан отдал такой приказ, значит, внизу уже все готово для подъема. Я освободил стопорный рычаг, пошире расставил ноги, ухватился за рукоятки железного колеса и начал его крутить. И сразу почувствовал немалый вес поднимаемого груза. Цепи натянулись еще больше, зазвенели от напряжения. Я крутил. Скрипя зубами и напрягая все силы. На моих плечах, руках и спине вздулись бугры мускулов, по разгорячённой коже полился пот.

Со скрипом подрагивая, цепи начали наматываться на барабан. Хоть бы выдержали, подумалось мне. Если искусанное неумолимым временем за последние сто лет железо подведёт… Не хотелось даже и думать об этом. И я, перехватывая рукояти колеса, упорно крутил дальше.

Когда из шахты показалась гружёная камнями вагонетка, я уже думал, что прошли часы. Хотя, конечно, подъём ценного груза вряд ли занял больше нескольких минут. На вагонетке, прямо на куче бесцветных прозрачных камней, как царь Кощей, восседал Александр Лиднер, державшийся двумя руками за цепи. Ишь ты, ни в какую не хочет с ними расставаться, сволота. Застопорив ворот, я, пользуясь специальным механизмом, подвёл тележку к пандусу и опустил ее на застонавшее от веса камней проржавленное железо. Имперский колдун спрыгнул на землю и даже помог мне отстегнуть цепи. Вдвоём мы скатили вагонетку вниз. И, оставив его и далее кудахтать над кристаллами, я поспешно начал крутить ворот в обратном направлении, торопясь опустить цепи к оставшимся внизу друзьям.

Быстренько размотав весь барабан, я внезапно дёрнулся, как от удара током. Мой Грифон, чуть куснув меня, встревоженно заворочался. Я медленно повернул голову и встретился взглядом с цепко изучающими меня пронзительными глазами Лиднера. Вид у колдуна-эксперта был озадаченным и встревоженным одновременно. Его худое вытянутое лицо внезапно накрыла тень некоего озарения. Чему-то усмехнувшись, он первым отвел взгляд. Но я и так понял, в чем дело. Моя спина. Полностью обнажённая и в кровавых, уже подживающих бороздах от когтей живоглота. Лиднер увидел изображение моего Родового символа. И все понял. Черт. Вот ведь засада!!

— Тяни! — снова донесся приглушённый глубиной шахты далёкий голос капитана Кречета.

Я начал поспешно крутить колесо. И не скажу, что вес стал меньшим, чем под завязку заполненная железная вагонетка. Все-таки три человека, два из которых закованные в броню Часовые, а один из них гигантских размеров командующий Тринадцатой Стражей, это вам не шутки. Но я уже знал, что справлюсь и с этим весом, который для меня был намного более ценным, чем все запасы энергетических камней этой проклятой шахты вместе взятые.

Кречет и Рогволд стояли во второй таре в полный рост. Дорофеева лежала у их ног. Я провел корыто к пандусу и освободил цепи. Рогволд, ловко спрыгнув вниз, тут же закрутил головой, словно к чему-то принюхиваясь. Вид у чародея был самым обеспокоенным.

Передав мне молот и взяв Дорофееву на руки, Кречет ступил на отравленную скверной землю.

— Ростоцкий?

— Погиб, — тускло сказал я, указывая рукой в сторону последней схватки умершего Часового. — Мы многое прошляпили, капитан.

Моментально оценив все, что произошло, Кречет раздражённо произнёс:

— Рогволд, подавай сигнал «Икару». Я не допущу, чтобы Кирилл погиб зазря.

Чародей, совсем осунувшийся и вдруг словно состарившийся, бросив взгляд в сторону лежащего в окружении изрубленных чудищ Ростоцкого, молча вскинул в синее небо сжатый кулак. Растопырил ладонь. С его пальцев сорвался миниатюрный красный шарик, похожий на сгусток искрящейся плазмы. Взмыл ввысь и где-то высоко над нами, практически исчезнув из поля зрения, вдруг жахнул, рассыпавшись миллионом ярких искр.

— Ну все, теперь даже самая тупая нечисть догадается, где мы, — бросил от тележки с камнями Лиднер. — Надеюсь, капитан Ланской окажется расторопнее.

Рогволд, испепелив отвернувшегося эксперта злобным взглядом, процедил:

— А тут и догадываться нечего. Сюда и так уже приближается целое полчище. Совсем скоро вырубку заполнят яроградские твари. И наше счастье, если обитающая в городе ведьма не возглавляет их.

Капитан сходил к мёртвому Кириллу. Поднял и принёс его к нам. Положил закованное в сталь тело рядом с вновь потерявшей сознание Аленой. Видать, хорошо ей по голове прилетело. Я, до боли сжимая в кулаке рукоять рунного меча, запрокинул голову, ожидая увидеть появившуюся на небосводе чёрную точку корабля. И тут снова заговорил Лиднер. И тон его внезапно ставшим резким и властным голоса мне совсем не понравился.

— Капитан Кречет, смею своим долгом сообщить вам, что по возвращении в Столицу, вас будет ожидать серьезный разговор с главами Ордена. А возможно и с Императором.

По-прежнему не снимая глухого шлема, капитан с лязгом и скрипом бронированных сочленений медленно повернулся в сторону принявшего вызывающую позу Лиднера. Рогволд, насторожившись, волком смотрел на имперского чародея.

— Что вы хотите, этим сказать, господин Лиднер? Разговор по поводу чего?

— Вашей лояльности правящему дому и своему долгу Часового, капитан. Или вы хотите сказать, что ничего не знали о своём непосредственном подчиненном, которого теперь, после всего, что мне открылось, самое малое ожидает трибунал?

Я на миг сомкнул веки. Началось… Рогволд вдруг подскочил ко мне, тщательно всмотрелся, блестя потемневшими глазами, обошел по дуге, застыл за моей спиной и с отчаянием выругался, взвыв в голос:

— Бестужев, идиот! Ну как же так⁈ Ладно нам ничего не сказал, но какого демона сейчас так глупо попался⁈

Весь вид закованного в тяжёлую окровавленную броню капитана выражал недоумение. И, мерзко усмехнувшись, Лиднер пояснил, складывая руки на груди.

— Да, да, ваш подчинённый каким-то невероятным образом практически сломал запечатывающие его Родовой символ охранные руны. И не удивлюсь если он уже начал пользоваться своими Способностями, нарушая имперский указ многолетней давности и не имеющий срока службы. А это измена, капитан Кречет. Отпрыск предательской фамилии остаётся таким же изменником. Навеки. Разумеется, я доложу обо всём, исполнив свой долг перед государем. Надеюсь, что и вы окажетесь благоразумными. И не дадите усомниться в своей преданности короне, господа Часовые.

В промелькнувших в смотровой щели шлема глазах капитана я прочитал целую гамму эмоций. Черт, сейчас, в данный момент я бы ни за что на свете не захотел оказаться на его месте. Кречет ровным бесстрастным голосом спросил у меня:

— То, о чем сказал господин Лиднер, правда?

— Да, капитан, — я с вызовом вскинул голову, ещё крепче сжав рукоять меча. Рядом со мной обречённо выругался Рогволд. И отозвалась стоном, полным боли, очнувшаяся Дорофеева. На один лишь краткий миг имперский колдун отвлёкся от меня, кинув быстрый взгляд на лежащую на земле рядом с мёртвым Часовым амазонку. Всего лишь на краткий миг. Но капитану Тринадцатой Стражи Ярославу Кречету этого оказалось достаточно.

Он мягким, кошачьим движением подхватил боевой молот, легко крутанул запястьем и… Тупое навершие с хрустом опустилось на голову не успевшего и дёрнуться Александра Лиднера! Размозжив его череп, как гнилую виноградину. Человек государя тут же рухнул наземь. То, что осталось у него на плечах, затруднило бы опознание для любого эксперта-криминалиста.

Я, разинув от изумления рот, лишь молча вытаращился на тело Лиднера. Рогволд снова ругнулся. Но теперь в его голосе сквозило явное облегчение, а Кречет невозмутимо сказал:

— Александр Лиднер геройски пал, выполняя задание Императора и до последнего вздоха служа Отечеству. Ведь так, Рогволд?

— Своими глазами видел, — буркнул наш чародей, подходя к трупу Лиднера и расстёгивая ему поддетую под кольчугу куртку. — Ага, я так и знал!

Рогволд сорвал с уцелевшей шеи мертвеца серебряную цепь, с подвешенным кулоном в виде вставленного в черную оправу из какого-то сплава ярко-алый камень размером с фалангу большого пальца. Тот самый магический амулет, о котором мы подозревали. Бережно упрятав амулет в сумку, Рогволд выразительно посмотрел на Кречета. Тот ухватил Лиднера одной рукой за пояс и швырнул в темнеющий проем уходящей под землю шахты. Звука от падения тела мы не услышали. Зато услышали нечто другое.

Стремительно приближающийся к нам с восточной стороны шум. Похожий на стрекотание миллионной стаи саранчи.

Однажды я уже слышал нечто подобное. Тогда погибло почти две трети курсантов из моего выпуска.

К нам спешили ведьмины гончие.