Часовой: слуга Императора

Глава 3

Издалека могло показаться, что на расстоянии в несколько верст от города, там, где темно-синее небо сливалось с землей, внезапно появилась низколетящая, едва ползущая черная туча, что стелилась над самой поверхностью. Но шли минуты и становилось понятно, что это вовсе не туча. С каждым мгновением, каждым ударом учащённо забившегося сердца, невнятная, растянутая черная полоса все увеличивалась, безостановочно шевелясь, перекатываясь и продвигаясь вперёд. И становилось ясно, что это движется огромная взбудораженная масса живых существ, собранных в рассыпавшуюся на сколько хватало глаз чудовищную стаю.

Дувший со стороны накатывающего вала монстров ветер принес все усиливающиеся диковинные ароматы, словно на юге отворилась гигантская дверь, ведущая в неведомый зверинец. Запахи мускуса, мокрой псины, экскрементов, чего-то едкого и отталкивающего. Ветер доносил нарастающий шум сотен и тысяч лап и конечностей, в спешке цепляющихся за бедную истерзанную землю. Гортанное урчание тысяч глоток, рык и лай, дикий хохот и визги. Надвигающаяся на Лютоград орава пока еще трудно различимых существ даже на таком расстоянии издавала больше шума и вони, чем любая из человеческих армий того же количества. То прибывало воинство тьмы и мрака, состоящее из пришедших в мир людей жутких богопротивных омерзительных тварей, рождённых под чужими солнцем и луной потустороннего богопротивного мира.

До рези в глазах всматриваясь вдаль, беззвучно шевеля губами, словно пытаясь сосчитать всех по головам, Егор выдохнул:

— Мать моя женщина… А ведь болтали, что их стало гораздо меньше… Дескать, перестали страховидлы в таком количестве по весям да дорогам рыскать!

— Видать, за ради нас исключение решили сделать, — буркнул Елизар, потирая внезапно заболевшую под черной повязкой пустую глазницу. — У страха глаза завсегда велики, друже. Ты присмотрись, ползут они как прибой, да, но сильно растягиваются в стороны, рассыпаются. Отсюда кажется, что их как муравьев, и земли не видно. Но, кажись, их меньше, чем мерещится. Думаю, от силы тыщ пять-шесть, не больше.

Услышав его голос, тоскливо и обречённо пробормотал кто-то из прильнувших к парапету защитников города:

— Да на нас и столько хватит. У нас солдат то настоящих всего человек пятьсот, остальные сплошь ополченцы.

Вдоль стены покатился согласный ропот. По обе стороны ворот, на главных опорных позициях стояли исключительно солдаты, ветераны и воины гарнизона, чем дальше к башням и наименее важным участникам бастионов, тем больше становилось простых ополченцев. Также их основное количество было сосредоточено внизу, на площади перед воротами, под командованием опытных бойцов, готовых сдержать натиск противника, если они таки преодолеют стены или же разобьют ворота.

— А ведь не торопятся, курвы, — с ненавистью процедил Егор. — Глянькась, замедлили продвижение, еле ползут.

— Группируются, что ли, иль кого еще поджидают, — с проснувшимся профессиональным интересом предположил Елизар. — А с другой стороны, какого рожна им теперь спешить? Мы то уж точно никуда не денемся. И ублюдки это отлично понимают.

Егор недоверчиво покосился на товарища и снова сплюнул меж зубьев парапета.

— Думаешь, нечисть мыслить умеет?

— А то как же иначе? — удивился Елизар. — Оно понятно, что большая их часть это лишь твари бессловесные, охочие до нашенского мяса. Простая солдатня. Но командуют то ими и направляют головастые командиры. Все как у нас.

Не удержавшись от смеха, Егор воскликнул:

— Ну ты и сравнил, идить твою налево! Как у нас… Это ж все равно что зверье бешенное. Да числом они тока и берут. Силой грубою.

— А кто им тогда указывает, куда силушку то направлять? — не сдавался Елизар, указывая на неспешно накатывающуюся на замерший в ожидании развязки город серо-черно-бурую лавину иномирных существ. — Вот ты сам то подумай, дурья твоя башка, счас-то только за полдень перевалило, на небе солнышко сияет. А эти выродки спокойно прут на нас. Думаешь, по своей воле? Нет… По своей воле они бы по ближайшим лесам разбежались, да схоронились до вечера. А с первыми звездами и напали бы на нас.

Егор, не найдя, что возразить, словно только осознав правоту приятеля, по-новому начал всматриваться в пучившуюся грязно-пенную волну чудовищ. Словно пытался разглядеть что-то ещё.

— И то верно… Нешто они так и будут у нас пред носами до ночи сидеть… Попугать решились, а потом, как стемнеет, и рвать нас кинутся, иль что задумали?

— Странно идут, — внезапно сказал Елизар, напряжено смотря вперёд. — Эй, мужики, кто зорче? Ни чо пока чудного не замечаете в построениях противника⁈

По рядам облепивших каменные зубцы парапета бойцов пронёсся недоуменный гул. Те, кто услышал громкий голос Елизара, теперь уже с удвоенным вниманием всматривались в армию нечисти, постепенно заполняющую своими жуткими отвратными телами все свободное пространство перед Яроградом.

Город располагался на плато, с севера темнели густые лиственные леса, далеко на запад простирались поля и пастбища, с востока город ограждала невысокая, лесистая горная гряда, средоточие серебряных и угольных шахт. Юг был чист и пустынен, и сейчас пестрел от копошащейся массы ковыляющих, ползущих, скачущих и шагающих чудищ.

— Эге, да у них что-то вроде упряжки посерёдке. Будто везут кого-то! — внезапно возбуждённо заорал кто-то из самых глазастых. — Чудища по обе стороны расходятся, вперед пропускают! А еще, кажись, будто чуть поодаль вокруг чего-то толпятся, словно сопровождают, как почетный караул. Что за дерьмо такое непонятное?

Елизар мрачно сверкнул уцелевшим глазом и повернулся к Егору.

— Вот тебе и глупые бессловесные твари.

Готовые вступить в последний бой люди со страхом и ненавистью смотрели на прибывшую и замершую внизу волну кошмарных созданий. Каких-то сотня шагов и первые ряды монстров уже стояли бы прямо перед возносящимися к небу каменными стенами. Но они остановились. Волнующееся море из смрадных тел, колыхаясь, словно грязная прибрежная волна, наконец успокоилось и замерло. Смолкли и так больно бьющие по ушам омерзительные голоса. Замолчали и защитники города, в бессилии взирая на порождения иного мира. Лишь оживились кружащие далеко в высоте стервятники. Совсем скоро должна была пролиться свежая кровь, предтеча славного пира для падальщиков. Если, конечно, после охочих до человеческого мяса чудищ, им что-либо достанется. Иной раз монстры не оставляли после себя в людских поселениях даже костей.

Кого только не было среди жадно таращившихся и пускающих вожделенную голодную слюну на замерших на крепостных стенах людей страховидл. Запах страха, горячей крови, сжигаемых трупов, болезней и разложения манил их все многие сотни миль. Звал и будоражил. Вот она заветная цель. Тысячи таких вкусных и беззащитных существ, которые оказались довольно легкой добычей. Приходи и бери. Жри, рви на части клыками, убивай, упивайся ужасом и болью. Но чудища замерли, не спеша сделать и лишнего движения. Они стояли, дрожа от нетерпения, стараясь не смотреть в небо, такое яркое в этот день от разгоревшегося пылающего солнца. Монстры шли быстро, останавливаясь лишь на краткие часы отдыха, когда совсем уж было нестерпимо находиться под ненавистным светилом. Зато ночью наверстывали упущенное время. Армия тварей продвигалась бы ещё быстрее. Но их тормозили сразу два обстоятельства.

Их было почти шесть тысяч, самых разных, от мала до велика, идущих на двух лапах и на четвереньках. Ведьмины гончие, шатуны, безликие, гули, мясники, хагеры… Пришедшая из иного мира армия нечисти была безымянной и многоликой. Прозвища им уже дали люди. Столпившиеся под стенами Ярограда твари сметали все на своём пути, любые деревушки и поселения. Трудности возникали только перед окруженными каменными стенами городами. А Яроград был одним из самых больших и защищённых. И пусть его обороняла лишь горстка защитников, мощные каменные стены и толстые ворота создали бы определённые проблемы для нечисти. Но и на этот случай у них был припасен козырной туз.

Нечисть торопилась. Всем расползающимся по захваченным имперским территориям чудищам был дан особый наказ. Продвинуться как можно дальше и захватить как можно больше. И на самых дальних и опасных направлениях армии продвигающейся нечисти сопровождали особенные сущности. Устраняющие любые неожиданная препятствия. Самые сильные и могущественные ведьмы, приближенные к Великому Ковену. И с Ордой, добравшейся до самого большого города северных земель сегодня, была одна из них.

Толпа чудищ, ворча, расступилась в стороны, образовав из отвратно воняющих гротескных, потных, кошмарных тел широкий коридор. Щёлкали зубастые челюсти, когтистые лапы с нетерпением толочили землю, алые, жёлтые, зелёные глаза горели неиссякаемой жаждой убийств, смерти и разрушения. А над всеми доступными чудовищам чувствами более всего довлели голод и лютая ненависть к людям.

Стоящие на стенах города защитники с изумлением наблюдали, как через раздавшееся море образин медленно катится удивительный, престранный экипаж. Более всего упряжка напоминала одноосную колесницу. Широкую, массивную, с высокими бортами и большими колёсами, из простого черного дерева, оббитого ржавым потемневшим железом. Окованные металлом деревянные колеса с противным скрипом катились по натоптанной земле. Колесницу тащили прикованные длинными цепями к экипажу чудовищные создания, напоминающие поджарыми, вытянутыми желто-зелеными телами огромных чешуйчатых ящериц, на длинных сильных лапах, только размером с хороших буйволов. На этом сходство с животными и заканчивалось. Вместо обычных хвостов сегментные отростки, увенчанные жалами и похожие на скорпионьи хвосты. А удлинённые головы более напоминали крокодильи, с разверзнутыми в непрерывном клацанье огромных клыков кошмарными пастями.

Два монструозных ящера без труда справлялись с тяжёлой колесницей. По обе стороны от экипажа вышагивали высоченные костлявые фигуры, затянутые в черные непроницаемые балахоны и позвякивающие кольчуги, по пятеро с каждой стороны. У первых в руках, затянутых в кольчужные печатки, были чудовищной длины арапники, которыми они лениво проходились по мускулистым спинам волокущих колесницу чудищ. Остальные, в таких же длинных, чёрных кольчугах, плащах и капюшонах, скрывающих лица, несли огромные, отливающие серебром косы, насаженные на причудливо изогнутые железные черенки. Хагеры. Погонщики нечисти. Одни из самых сильных, неуязвимых и страшных созданий в ведьминых полчищах.

Но прежде всего внимание людей было приковано к той, что невозмутимо стояла в колеснице, будто застывшая статуя, олицетворение смерти и разрушения. Колесница остановились. Ненастное море из чудовищных созданий, казалось, затаило дыхание. Ни одна из тварей даже мельком не смотрела на упряжку, словно боялись ненароком встретиться глазами со своей госпожой.

Ведьма молча смотрела на стены города, давая возможность замершим в страхе людям как следует себя рассмотреть. Казалось, она наслаждается ужасом, поселившимся в человеческих глазах, искажающим лица и сдавливающим ледяными пальцами сердца. Хагеры застыли по обе стороны от колесницы безмолвными истуканами. Даже тягловые ящеры перестали дёргать скорпионьими хвостами и фыркать. Они низко склонили уродливые головы. Вязкая белесая слюна стекая с острых клыков, капала на землю, собираясь в вонючие лужицы.

Со стороны ведьма выглядела как высокая стройная женщина среднего возраста, одетая в серое рваное рубище. Она стояла, выпрямившись как камышинка, опустив к низу руки со сжатыми кулаками, и вызывающе смотрела наверх. Худая и костлявая, с гривой рассыпанных по спине и плечам нечёсаных грязных волос неопределенного цвета, она напоминала нищую побирушку. Но лишь до той поры, пока потрясённый взгляд не перемещался на ее лицо.

Лицо властное, жесткое, абсолютно непроницаемое, с гладкой, словно мраморной кожей, чрезмерно высокими скулами, заострённым подбородком и огромными, неестественно большого размера глазами почти на пол головы. В глазах затаилась зрелость тысячелетнего существа и тлеющая злоба. Хитрость змеи и коварство паучихи. Глазищи ведьмы блестели точно агаты.

Большой рот с блеклыми тонкими губами перекосило в усмешке. Ведьма ощерила в ухмылке мелкие заостренные зубки и повела головой справа налево, словно оценивая размеры раскинувшегося перед нею и ее воинством огромного города. Потрясенно наблюдающие за нею люди обреченно ждали своего приговора. Некоторые думали, что, возможно, ведьма заговорит. Но похожее на женщину существо продолжало молчать, злобно и презрительно улыбаясь.

Вот она повернулась и, наклонившись к ближайшему хагеру, что-то ему сказала. Ее голос, резкий, изломанный, словно выплевывающий сплошные согласные буквы, был отчётливо слышен в обуявшей подступы к Ярограду тишине. Голос ведьмы звучал в приказном порядке. И высоченное страшное существо, без единого слова кивнув капюшоном-клобуком, повернулось в сторону огромной толпы монстров. Вскинув руки, хагер что-то зычно выкрикнул. И опять невозможно было разобрать ни слова.

Толпа чудовищ, хрипя, сдержанно порыкивая и ворча, послушно раздалась в стороны, пропуская вперёд еще одно невероятное шествие, при взгляде на которое многие из стоящих на стенах города людей не смогли сдержать криков ужаса. До самого последнего момента в одном месте толпа чудовищ стояла особенно плотно, будто сжимаясь в непроницаемое кольцо вокруг чего-то, скрытого от человеческих глаз. А теперь, повинуясь воле хозяйки и погонщика нечисти, расступилась.

— Твари, подлые, грязные ублюдки! — не своим голосом, не удержавшись, взвыл Егор, неверяще глядя на то, что открылось защитникам города. — Да как же так, да что же происходит?!!

Над стенами Ярограда пронесся порыв слившихся воедино возмущённых, испуганных и гневных голосов. Подгоняемые чудовищами, под присмотром нескольких хагеров, через ряды монстров шли пленные люди, которые до последнего скрывались среди уродливых тел нечисти. Около сотни человек, с трудом переставляя ноги, издавая жуткие стоны, двигались вперёд, пока их не остановили прямо перед колесницей мерзко ухмыляющейся ведьмы. Чудовища словно давали возможность защитникам города вдосталь насмотреться на своих соплеменников. Вот только сейчас эти несчастные мало чем напоминали разумных людей.

Абсолютно голые, измождённые, похожие на ходячие скелеты, грязные и израненные, покрытые коростой и запёкшейся кровью. С ногами, почти до щиколоток стертыми в кровь, с до мяса ободранной кожей, они шатались, едва не падая от усталости, голода и боли, похожие на оживших мертвецов. Мужчины, женщины, подростки. Скорее всего, их было ещё больше, но к стенам города нечисть пригнала лишь тех, кто не пал по пути, самых выносливых и крепких, способных идти. Именно пленные и были вторым фактором, замедляющим продвижение орды. Но эти люди, периодически пополняемые из взятых поселений, были крайне необходимы госпоже. И чудовища, сдерживаясь и пуская голодную слюну, даже не помышляли о том, чтобы загрызть кого из них.

Сбившись в толпу, несчастные просто безучастно смотрели перед собой. В их страшных, лишённых всякого разума и жизни глазах светилась одна покорная тупая обречённость и никуда не уходящий ужас. Они смотрели на стены города и как будто ничего не видели. Некоторые, не выдержав, упали на землю, остальные из последних сил еще стояли на ногах. Лица, похожие на обтянутые бледной тонкой кожей черепа, были отражением пережитого страха, боли и невыносимых страданий, что этим бедолагам пришлось вынести. Создавалось впечатление, что они не понимают уже, где находятся и что происходит. Доведённые до скотского состояния пленники лишь отрешённо смотрели в пустоту.

— Эта сука хочет показать, что будет с теми, кто противится их воле? — с ненавистью прохрипел Елизар, до боли в пальцах сжимая рукоять обнажённого меча. — Мразь! Проклятая гнусная паскуда!..

Однако он ошибся. Все эти несчастные, низведенные до животного состояния люди, нужны были прибывшей под стены Ярограда ведьме, младшей сестре одной из Верховных владык Ковена Вальпургии, совсем для других целей.

Эти люди должны были ей помочь взять город.