Часовой: слуга Императора

Глава 23

Территории Ведьм мы покинули без дальнейших происшествий. Уже почти в сумерках пересекли границу и самым прямым ходом двинули в сторону Столицы. Теперь можно было и немного сбавить обороты и разгрузить пахавшую последние часы практически на износ силовую установку корабля. До Новограда при любом раскладе путь неблизкий. А поскольку задание мы успешно выполнили, и находились в родном небе, дальше прыгать из шкуры смысла не было. Те, кто нас отрядил на эту авантюру, все равно пребывают в полном неведении относительно наших действий. Кто знает, может мы все там и сгинули, на чужих то землях.

Перед сном, уже ночью, Рогволд снова навестил отлёживающуюся в лекарской Дорофееву. И принес хорошие новости. Воительница пришла в сознание, чувствует себя неплохо и идёт на поправку. Способный к ускоренной регенрации организм закалённого Часового брал свое. К тому же за ней периодически присматривал маявшийся бессонницей Михаил Твардовский. Что ж, оставалось только пожалеть бедного паренька. Ведь обязательно же попадётся под острый язычок наверняка находящейся в самом скверном расположении духа амазонке.

— О тебе не спрашивала, — как бы между прочим сообщил колдун, укладываясь на свое лежбище и зевая.

Я раздраженно фыркнул и перевернулся на бок. Да больно нужно, чтобы она ещё обо мне спрашивала. А как узнает, что ее мечи остались в шахте, так и вообще меня поедом грызть начнёт, словно я был виноват во всем случившемся. Тут и без неё головняков хватает. Еще неизвестно, как нас встретят в Столице… Оно-то понятно, что благодарность Империи будет безгранична и все такое прочее. Но что-то не давало мне покоя, мучало и заставляло раз за разом прогонять в голове все картины произошедшего в шахте и на ее поверхности, вплоть до того момента, как тяжёлый боевой молот капитана с громких хрустом превратил голову имперского чародея в мясной фарш.

Вроде и не должно быть больше проблем то, а что-то грызло меня и грызло… Никто не видел, как Кречет убил Лиднера, задание Императора мы выполнили, полный груз камней, заявленный во всех известных источниках, мы везём на борту «Икара», наверняка нас ждут особые благодарности и привилегии от короны, а меня лично… Это было бы слишком хорошо, чтобы быть похожим на вот-вот воплотившуюся реальность. А мне Император должен пожаловать возврат фамилии. Право называться именем Бестужевых. Не более. Но для меня и моей семьи это очень многое значило. Это было только началом… И вот тут, хоть убей, но терзали меня смутные и смущающие мыслишки. Конечно, я думал исключительно кощунственно, подозревая Коренева в подвохе. Неужели самодержец не сдержит данное им самим слово? На мерзавца и лжеца наш правитель не походил. Да и старик Рокоссовский вроде как нашу с капитаном сторону занимал. Так что если не раскроется правда о смерти их человека и то, что мой Родной грифон освободился, то и волноваться особо не о чем. А вот волнения были. Дьявол!

Я лежал на гладких, вытертых сотнями тел до меня, досках и ворочался, не в силах уснуть. За иллюминатором давно проносилась темная, беззвёздная, ночь. Черное небо затянуло облаками, усилившийся ветер отдалено и приглушённо завывал за обшивкой корабля. Мерно гудела в машинном отсеке успокоившаяся силовая установка. Мы по-прежнему шли на хорошей высоте, одни в бескрайнем воздушном пространстве. Под нами была скрытая ночью земля. Мы возвращались в Столицу с триумфом, пусть и омрачённым потерями. Едва вывалившись через границу, Кречет отдал приказ связаться с Цитаделью, пока мы еще находились в радиусе действия магической связи, и сообщить об успешном завершении тайной операции сержанту Корнедубу. Спустя еще несколько миль установить связь было бы невозможным, мы слишком далеко и быстро уходили на юг.

Я прислушивался к внутренним ощущениям, к затаившемуся на спине Грифону. Вообще, мой Родовой зверь, после освобождения из оков Запретных рун, засухарился, ушёл на дно, залёг в спячку, можно сказать. И никаким боком не выдавал своего присутствия. И никак не реагировал на терзающие меня сумбурные мысли. Возможно считал, что я понапрасну дурака валяю и никакой реальной опасности и в помине нет. Может, он был и прав.

Вернёмся в Новоград, сдадим груз, примем благодарности и полетим на Север. Почти все последнее время мы проводим в небе. А куда деваться, и так столько дней потеряли, оторванные от своей привычной службы. На фронтире нынче дел невпроворот, особенно после опустошения Стужи. Да и кое за кем должок предо мной имеется. Я не забыл, что в городе есть люди, работающие на графа Перумова и готовые по его приказанию снова открыть на меня сезон охоты. И я не забыл, что они сделали с Анжеликой. И отлично помнил, с какими жуткими и таинственными существами они якшаются. По-хорошему стоило бы разнести их вертеп по камушку, но… Часовые защищали государство от угрозы извне, от иномирных чудищ. Выполнять роль полицейского или внутреннего надзорного органа у Ордена нет никакого права. Да и капитан по любому бы запретил. Но никто не запретит мне действовать инкогнито, когда я свободен от службы. Так что еще сочтемся, слово даю.

И не маловажным обстоятельством было то, что таким образом я смогу выйти на след крысы. Уверен, что у погибшего Гашека в нашей Цитадели остались соратники. Теперь только выждать, когда последует очередной коварный и подлый удар. После всего, что случилось, Перумов удвоит усилия по моему устранению. Так что следовало держать ушки на макушке.

А ещё нужно было до зарезу в Родовое имение заглянуть как можно быстрее. Эх, дел-то и впрямь невпроворот. Но вряд ли меня капитан так скоро отпустит. Чтобы заработать внеочередную побывку, я должен вообще совершить что-то ну просто невероятное. Как минимум спасти жизнь Императору! Хотя что может угрожать жизни самодержца в Новограде? И дворец, и сам город были самыми укреплёнными местами во всем государстве, за исключением штаба Ордена Часовых. Эти монументальные крепости просто невозможно было взять. Я не мог представить себе существ с другой стороны, способных в нынешних условиях, при развитии современной имперской техники и науки взять Новоград штурмом. За сто лет человеческий прогресс шагнул далеко вперед.

Но и Ведьмы тоже не дремали. А мы так до сих пор и не выяснили точно о назначении огромного котлована, ведущих к нему тоннелей и ждущих своего часа могучих заклинаний. Было бы совсем нелишним опять туда наведаться и проверить, что да как. Вдруг что изменилось за последнее время? Как мы уже убедились, иномирные твари стали чрезмерно быстры и расторопны, и даром не теряют ни минуты. То выводят новых монстров, то придумывают всякие новейшие методы ведения борьбы с нами, и заключают долговременные союзы с неизвестными нам существами, наподобие пришедшего из северных безлюдных земель некроманта… Сам не заметил, как под натиском мешавших друг дружке прыгающих мыслей, голова начала туманиться. И я не заметил, как провалился в сон.

Очередной сон-видение. Так похожий на явь. Но на этот раз он в корне отличался ото всех прежних.

Мне приснилась Альбина Троекурова, прекрасная и загадочная гадалка и предсказательница из далёкого Кромлеха, которая очень здорово помогла мне во время моего поспешного бегства в Столицу на борту огромного пассажирского дирижабля «Архангел Гавриил». Тогда она успела погадать мне. И по её собственному признанию впервые в жизни ей не открылась судьба доверившегося её дару человека. Конечно, я догадался, почему так произошло. Но и того, что она тогда мне сообщила, было достаточно, чтобы понять, что жизнь меня в дальнейшем ожидает отнюдь не безоблачная.

И конечно, я очень хорошо помнил последние, переданные мне на прощание личным телохранителем гадалки Альбертом слова. «Не забывай, кто ты». И я истово выполнял её завет-предостережение-просьбу. Наверно, с тех самых пор я ни на один день и не забывал о том, кем являюсь. Алексеем Бестужевым, наследным дворянином, продолжателем великой фамилии, и законным правителем всех Северных земель. Пусть нынче в огромной Империи почти все и думают по-другому.

На ее лице была вуаль, за которой скрывались уточнённые, плохо различимые черты наверняка прекраснейшего лица и загадочные, чарующие глаза, которые, казалось, раз взглянув на тебя, пронзали насквозь. И докладывали их обладательнице о тебе всё то, о чем ты и сам не догадывался. От этих глаз невозможно было скрыть никаких тайн и мыслей.

И сейчас, во сне, я точно знал, что эти глаза смотрят на меня с затаенной тревогой. В отличие от всего остального, что нас окружало, и чему я не мог дать никакого описания, сам облик провидицы очень четко стоял перед моим взором. Словно всё остальное не имело значения. Только Альбина Троекурова и ее слова.

— Рада, что мы снова увиделись, мой загадочный и опасный друг. Пусть и таким способом, через многие мили, мысли и в бескрайних просторах сновидений… Я вижу, что твой Грифон пробудился. Скинул связывающие его оковы, воспрянул из небытия, расправил крылья… И готов взлететь. Всегда слушай своего Родового зверя. Всегда и во всем. И по-прежнему не доверяй людям.

У тебя все ещё много врагов, Алексей Бестужев. И впереди тебя ждут множество испытаний и трудностей. Много смертей и опасностей. Ты все еще ходишь по лезвию бритвы, с трудом балансируя на грани жизни и смерти. Я все еще плохо вижу твою судьбу, до сих пор не понимая почему… Сдаётся мне, что ты мог бы дать ответ на этот вопрос. Но ты все еще полон загадок. Хотя, в этом случае мы с тобой достойны друг друга! Не так ли?

На некоторое время, которое во сне могло тянуться столетиями или пролететь, как сгорающая звезда, упавшая с ночного неба, Троекурова, сверкнув лучистыми яркими глазами, пронзающими тонкое кружево вуали, сказала:

— Наша давняя встреча на корабле явно не была случайностью. Теперь, по прошествии времени, я еще больше убеждаюсь в этом. И сейчас, когда мы встретились во сне, ты должен меня внимательно выслушать. Тебе грозит очень большая опасность, Алексей Бестужев. Возможно, самая великая из всех, что преследовали тебя последнее время… Ты слышишь меня?

С трудом оторвав взгляд от глаз Альбины, пытаясь жадно рассмотреть, что прячется на глубине этих бездонных омутов, я ответил:

— Да, госпожа Троекурова. Я слышу тебя. Вижу и понимаю. Это удивительный сон…

— Сон, который не сон. Разговор, который родился благодаря изменившемуся течению великих космических сил… Не знаю, повторится ли подобное впредь и будет ли возможность нам встретиться вживую. Очень многое все ещё сокрыто от глаз судьбы, теряется на страницах твоей книги, которую я, увы, не могу прочитать… Но многое в твоей дальнейшей жизни и судьбе зависит исключительно от тебя. Слышишь? Запомни мои слова пуще всего! Твоя жизнь в твоих руках. Ты во многом неподвластен силам и карме этого мира… Но сейчас ты в большой опасности. Совсем скоро тебе предстоит сделать очередной выбор. Пройти сложнейшее испытание.

К сожалению я плохо вижу, что тебя ждёт. Знаю только, что буквально через считанные дни ты снова столкнёшься лицом к лицу со смертью. И тебе понадобятся все силы, чтобы выстоять. Большего я не могу сообщить. Имей в виду, что опасность все ближе. И она грозит не только тебе, но и способна накрыть тех, кто в урочный час будет находиться рядом с тобой. Будь осторожен, Алексей. И тогда, возможно, мы сможем увидеться в этой жизни…

Я проснулся, полный недоумения, разочарования и сжимающего нутро нехорошего предчувствия. Стараясь не разбудить храпящего как раздолбанный ржавый трактор Рогволда, перевернулся с боку на бок. Сна как не бывало. Снаружи так же царила непроглядная ночь, а наш корабль шел прежним курсом. Не приходилось и сомневаться, что этот сон был не простой грёзой, а чем-то большим. И пренебрегать услышанным было бы величайшей глупостью с моей стороны.

Что-то грядёт и крайне нехорошее. Теперь я в этом более не сомневался ни на йоту. Более всего мне не понравились слова прекрасной провидицы о том, что опасность, грозящая мне, может затронуть и тех, кто находится рядом. И случится это в самое ближайшее время. Уж не в Столице ли⁈

И я решил, больше не раздумывая, предупредить капитана Кречета. Спит он сейчас или не спит, а выслушать меня придётся. Кто знает, может у нас последние часы, если не минуты, пошли на счету.

Шел тринадцатый, ведьмин час. И капитан еще не спал. Он сидел за столом и при свете зажжённой масляной лампы что-то писал, макая пером в свежезаправленную чернильницу, которой едва не угодил мне в лоб минувшим днем. На меня он уставился довольно устало и его высокий благородный лоб избороздили пара морщин. И сейчас, в этот момент, громадный мужчина, занимающий собой едва ли не половину каюты, показался мне донельзя уставшим и измождённым, словно нес на своих плечах все тяготы этого подлунного мира.

— Ты разучился стучать в двери, прежде чем войти?

— Не захотел случайно разбудить никого, — я в упор посмотрел на него. — Капитан, мне кажется, что по прибытии в Столицу нам грозит опасность. Назревают серьёзные проблемы. Я здесь, чтобы предупредить вас.

— Тебе кажется? — капитан отложил перо и насмешливо изогнул тонкие губы. — И что ты предлагаешь? Повернуть корабль и на всех ветрах мчаться на север, в Лютоград, наплевав на приказы, судьбу государства и прочее? Так, что ли? Что заставляет тебя явиться ко мне средь глухой ночи с таким ультимативным заявлением?

Я сжал зубы и, как мне показалось, очень обстоятельно и весомо произнёс:

— Я это точно знаю, капитан.

Кажется, он догадался, в чем дело.

— Ааа… Опять твои странные сны?

Я только кивнул. Кречет, раздражённо вздохнув, мрачно уставился на меня. Пляшущий огонёк лампы бросал на его лицо гротескные тени.

— Ты же понимаешь, что я не могу остановить корабль. Ты даже толком не можешь сказать, что именно нам грозит. Где и когда. Что же мне делать, Бестужев?

— Хотя бы быть предельно осторожным, — развёл я руками. — И сохранять повышенную бдительность. И быть готовым ко всему. Пусть даже и к встрече с самим сатаной.

А где-то далеко на юго-востоке, в крупнейшем и самом величественном городе Великорусской Империи, в одном неприметном особняке, расположенном на одной из самых респектабельных и зажиточных улиц, в погруженной во тьму мягкой шепчущей ночи спальне проснулась Альбина Троекурова.

Откинула тонкое одеяло и прижала к вспотевшему лицу ладони, провела по нему пальцами и, закусив нижнюю губу, осмотрела закутанную в ночные сумерки спальню затуманенным взором, с трудом угадывая во тьме предметы убранства.

Мягкое ложе внезапно показалось ей жёстким, угловатым нагромождением грубых шероховатых камней. Пришедшая из сна в явь грызущая естество тревога никуда не исчезла.

Девушка повернулась на смятых простынях, несколько раз зажмурилась, разгоняя остатки удивительного сна. Нахмурилась, вдруг обратив внимание, что пляшущие на противоположной от кровати стене ночные тени внезапно сгустились, сделались плотнее и насыщенней. Начали двигаться, становясь еще темнее и отчётливее, и складываться в некую картину. Фигуру.

Провидица, замерев в постели, точно кол проглотивши, вцепилась сжатыми до боли пальцами в одеяло, изо всех сил всматриваясь в игру теней. Фигура почти проявилась и нужно было лишь прочитать ее. Понять и осмыслить.

И когда движение теней замедлилось, а на стене замерло только ей понятное нечто, Троекурова, пристально вглядываясь во мрак, чуть пошевелила пересохшими губами:

— Волк. Волк в западне. Ты уже в ловушке, Алексей Бестужев. Да хранит тебя Господь…