Часовой: слуга Императора

Глава 22

У дверей каюты командующего Тринадцатой Стражей меня встретил капитан «Икара» Афанасий Ланской. Бывалый воздушный волк смерил меня уважительно-сочувствующим взглядом, крепко пожал руку и, коротко шепнув: «мужайся», торопливо пошёл по коридору, ведущему на мостик.

Осторожно постучав в дверь, я, не дожидаясь разрешения, вошёл и вытянулся на пороге во фрунт. Кречет привычно сидел в своем продавленном кресле за рабочим столом и листал какие-то бумаги. Выглядел он, должен сказать, вполне себе ничего. Такой же огромный, собранный, невозмутимый, и одарил меня на редкость добрым и теплым взглядом, как дождавшийся долгожданного обеда голодный, лев.

Сильнейший удар боевым молотом по голове слегка прогнул в одном месте толстенную броню и не повредил черепа моего командира. Только выбил из него сознание. В остальном капитан нисколько не пострадал. Я ж говорил, что в его доспехах можно и живым из самой преисподней выбраться! И чего ему сделается, лосю здоровенному, после всего лишь одного попадания по кумполу? Наверно, таким нехитрым образом я себя успокаивал, ожидая грандиозного разноса…

Капитан смерил меня налитыми кровью злобными глазами и прорычал:

— Есть что сказать, прежде чем я собственными руками вышвырну тебя в окно, гадский ты паршивец⁈

Сглотнув, я набрал побольше воздуха в грудь и выпалил:

— Капитан, мои тщательно продуманные и спланированные действия были продиктованы исключительно с целью сохранения жизни и боеготовности в прежнем статусе Корпуса Триндацатой Стражи!

Поморщившись, Кречет проворчал:

— Ишь как загнул, книгочей ты хренов… Хорош орать, и так голова раскалывается. Никогда не думал, что меня повергнет моё же оружие… Так что ты там несёшь про исключительную заботу и прочую чушь о Корпусе Тринадцатой Стражи? Ты о чем⁈

— Да о том, что если бы вы остались там, в этом лесу, то сделали бы огромное одолжение ведьмам, нечисти и всем своим старым и не очень врагам! — воскликнул я, пожимая плечами, как нечто само собой разумеющееся. — Кому бы вы сделали лучше, капитан? И на кого бы оставили Цитадель, Стражу, да и все северные рубежи, если уж на то пошло? Кто лучше вас знает Север? И кого бы Орден назначил на ваше место? Дай бог, если сержанта Корнедуба. А если кого из своих ставленников, особо приближённых к графу Перумову, например?

Кречет с отвращением смял в огромных пальцах какую-то бумажку и швырнул в меня. Даже попал. Но я и глазом не моргнул.

— Гладко стелешь, Бестужев, даже и придраться не к чему… А себя, значит, на место командующего даже и не рассматриваешь⁈ Нет? Дурак. Рогволд сказал, что ты притащил на корабль мой молот, не бросил… Да и вообще совершал очередные героические поступки, граничащие с полным сумасшествием и безумием… Из чего я делаю выводы, что ты вдвойне дурак.

— Не больший чем вы, капитан, когда решили в одиночку остановить целую стаю гончих во главе с Ухорой, далеко не самой слабой ведьмой!

На этот раз капитан швырнул в меня тяжелой бронзовой чернильницей. Хорошо, что почти пустой. И ловко поймав ее, я посадил на руку лишь несколько темно-синих капель.

— Живо сядь! — рявкнул на меня Кречет и, снова поморщился, как будто мучался с сильнейшей похмелюги. — Будет он тут еще мне нотации читать, салабон!..

И когда я уселся напротив него, успокоившись, раздражённо проворчал:

— Ладно, что с тебя взять… Такого, как ты, уму разуму учить дело заведомо гиблое. Сам кого хочешь заставишь под свою дудку плясать. Ты лучше давай, рассказывай, что за дела с твоим Родовым Символом и откуда ты так хорошо знаешь эту ведьму? А то, уж извини, а у меня тут кое-какие неувязочки выходят со всем этим делом. Не хочется думать, что я осознанно пошёл на преступление против короны, грохнув Лиднера, и все зазря!

Пришлось рассказать. И про пробуждение своего Родового зверя и про давно преследующие меня сны… Не та сейчас ситуация, чтобы продолжать кочевряжиться и разыгрывать из себя ничего не понимающего дурачка. Да и разве после того, что для меня сделал капитан, мог я теперь от него вообще что-либо утаить? Ну, понятно, кроме самого сокровенного. Того, кем я на самом деле был. И откуда прибыл.

— Там тебя Рогволд домогаться будет… Куда ж без этого. Захочет твою татуировку вдоль и поперёк изучить. Ему можешь доверять как мне самому. Но больше молчок. Никому ни слова. Ни о чем. Сам должен понимать, не маленький…

Кречет положил сови могучие руки на стол. И доверительно сказал:

— То, что произошло внизу, целиком и полностью остаётся на моей совести. Если бы все повторилось, я бы без промедления поступил бы так же. Лиднер был тем еще недоноском, и наше государство ничего не потеряло в его лице. Постараемся все так преподнести, чтобы и комар носа не подточил. И дай бог, если Лиднер был человеком Рокоссовского. Старик при случае закроет глаза. А вот если он работал на Коренева… Ладно, все равно уже никто ничего не докажет. Риск был велик и все понимали, что многие могут из этого рейда не вернуться…

— Спасибо вам, капитан, — повинуясь порыву, я протянул ему раскрытую ладонь. — Вы не стали меня выдавать императорскому правосудию…

— Правосудию! — с горьким смешком воскликнул капитан. — Эх, Бестужев… Где было это правосудие, когда… А, к черту! Уже одно то, что я уберёг Сашкиного сына от застенок столичной тюрьмы, греет мне душу. Не гоже наследнику Александра, Часовому и будущему Командующему Тринадцатым Корпусом заживо гнить под пытками в подземных застенках Особого отдела. Так что на том и порешим. Самое главное, что задание Императора мы выполнили.

Я, замешкавшись, негромко произнёс:

— Помянуть бы Ростоцкого. Хороший был человек.

— И отличный Часовой, — угрюмо кивнул Кречет, доставая из ящика стола наполненную спиртным пузатую фляжку. — По глоточку, не более. Пока все еще идём над вражеской территорией.

Мы выпили крепкого рома и каждый подумал о своём. Усмехнувшись, Кречет произнёс:

— Если бы я пил за каждого бойца, что погиб, неся службу в Тринадцатой Страже, то уже давно бы спился. Держи язык за зубами, Бестужев. И все обойдётся. С Рогволдом поговори обязательно. Может, что дельное подскажет про твои Родовые способности и как и дальше хранить свою тайну. Не задумывался, что твои сновидения напрямую с ними связаны?

— Признаться, нет, — я с любопытством посмотрел на капитана. — Хм, вполне себе недурная теория… Но, чую, что ничего особо интересного Рогволд мне не сообщит. Ответ буду искать в своем имении.

И тут Кречет меня в полной мере здорово огорошил. Внимательно посмотрев в глаза, он сказал:

— Твоя семья скрывала и скрывает очень многое. Алесандр мне кое-что успел порассказывать… Теперь, после всего, что мы пережили, я более чем никогда склонен ему верить. Хотя, признаюсь, иногда не уделял его словам должного внимания. И мне кажется, что твои предки были теми еще, как их…

— Конспираторами, — с улыбкой подсказал я. — Я очень много не знаю, капитан. Как слепой котёнок тыкаюсь в темные и глухие углы. Отец умер слишком рано.

— Алесандр вел дневник, — пригвоздив меня к месту, сказал Кречет. — Это я точно знаю. Он никому об этом не говорил, даже мне. Но я пару раз видел, что он, бывало, что-то записывает в толстую, потрёпанную тетрадь. Когда он погиб, при нем не было никаких бумаг. И в его комнатах в Цитадели, которые теперь, как командующий, занимаю я, ничего не нашел… Ищи в своем Имении, Бестужев. И помни о нашем разговоре.

Рогволда я встретил, выходящим из лекарской — специально отведённой для оказания медицинской помощи каюте. Не буду врать, что оказался около нее случайно. Чародей, сразу раскусив мои намерения, цепко ухватил под локоть и едва ли не насильно, шипя как разъярённый кот, потащил в общую каюту, которую теперь занимали только мы с ним вдвоём.

Втолкнув меня внутрь и тщательно заперев за собой дверь, Рогволд взмахом руки наложил на кубрик заклинание от прослушивания и сразу же накинулся на меня:

— Ты вообще ума лишился, Бестужев? Или же все-таки хочешь, чтобы я намного раньше, чем состоит в моих планах, богу душу отдал⁈ Какого еще черта ты вытворяешь?

Я скромно смолчал, ожидая пока стихнет первая волна праведного гнева колдуна. А затем осторожно спросил:

— Как там Алёна?

— Жить будет, что с ней сделается! — негодующе фыркнул колдун, в раздражении меряя палубу широкими шагами. — Здоровая кобыла, не помрёт. Всего лишь сотрясание, несколько ушибов и перелом левой руки. Я сделал все что нужно. Остальное доделают лекари в Цитадели и организм Часового. Да мы ещё не успеем до Столицы добраться, как она уже очухается и начнёт на всех рычать!

Все верно, мы на всех парах, не теряя времени, летели в строну Новограда, тропясь как можно быстрее доставить ценный груз. Совсем скоро мы должны были пересечь границу и покинуть захваченные ведьмами земли. Каждый на корабле ждал этого момента, хорошо помня, что только в небе Империи мы будем в полной безопасности.

— Как думаешь, что теперь будет с шахтой?

Рогволд, на миг остановившись, скривился и буркнул:

— Да черт его знает… Радует одно, что нечисти в запасник ход заказан. Поймут ли они о цели нашего внезапного визита, сложно сказать. Судя по всему, никто на той стороне и не подозревал, что находится в штольнях этой шахты. Возможно, ведьма отдаст приказ завалить центральный колодец, чтобы впредь никому не повадно было туда нос совать.

Я хмыкнул. Жаль, очень жаль. Такой колоссальный запас энергокамней, да еще в такой относительной близости от Лютограда. Можно было бы действительно организовать более серьёзную экспедицию и выгрести оттуда всё до последнего камушка. И? Отдать государевым людям? А вот тут уже и было над чем подумать… Мои крамольные и в чем-то подрывные по отношению к власти мысли прервал Рогволд.

— Бестужев, ты от темы не отвертай и в другую сторону оглобли не заворачивай! Я ещё раз спрашиваю — какого беса ты вытворяешь⁈ Почему ни словом не обмолвился о своей тайне?

— На то она и тайна. Я что, по-твоему, должен был на каждом углу петь о том, что Запретные руны, сдерживающие мои родовые Способности, почти разрушились⁈

Вздохнув, чародей сел рядом со мной на лавку и уронил лысую голову на ладони. Отчаянно простонал.

— Как же с вами, молодыми, сложно… И готов присягнуть, что Кречет тебя во всем поддержал, даже после того, что произошло там, в этом проклятущем лесу…

Он внезапно повернулся ко мне, уставился своими глубокими, такими пронзительными и завораживающими глазами. Я словно нырнул в темный пруд. Перед лицом будто кто повесил туманную завесь. В голове зашумело, исчезли все звуки и я сам чуть не поплыл. Судорожно дёрнулся, разрывая наваждение и глубоко вздохнул. Спину резко закололи невидимые иглы. Колдун удовлетворённо сказал:

— Брошенное ведьмой заклинание добило и так держащиеся на соплях скрепы. Твой Родовой зверь теперь полностью свободен и готов служить тебе. Поздравляю, ты первый Бестужев за сто лет, который невероятным, абсолютно непостижимым и даже мне непонятным образом вернул себе Родовые способности.

Но голос чародея был полон горечи. И я осторожно спросил:

— Рогволд, ты чего такой хмурый как на похоронах?

— Да неужели ты не понимаешь, что если об этом узнает тот, кому нельзя, тебе тут же и конец придёт! — всплеснул руками чародей. — А зная тебя, я твердо уверен, что ты не будешь сидеть тише воды ниже травы! Не таков ты, как другие, совсем не таков! А я не хочу увидеть тебя на дыбе или на костре! От императорского гнева не защитит никто. Ни Корпус, ни Кречет, ни Рокоссовский…

Я медленно поднял на него глаза и очень серьёзно сказал:

— Тогда помоги мне, Рогволд. Расскажи все, что знаешь, о том, что спит во мне и что сдерживали эти паскудные руны.

Колдун невесело вздохнул и развёл руками.

— Если бы я только мог, Алексей! Думаешь, не рассказал бы? Может, тут больше голова Трофима бы пригодилась… Но даже ему ничего нельзя говорить. Запомни. Никому, ни одной живой душе. Подозреваю, что Игнат уже в курсе твоих дел. А если и нет, то обязательно дознается. Плюс капитан да я. Все, Бестужев. И так слишком много. На этом круг лиц, посвящённых в твою тайну, и ограничь. Иначе быть беде. Я тебе серьёзно говорю. Послушай хоть раз старшего!

Я угрюмо молчал. Впрочем, я не особо и надеялся, что даже Рогволд тут мне чем сможет помочь. Прав был капитан, все интересующие меня ответы надо искать в Родовом имении. Возможно, за закрытой потайной дверью в кабинете отца. Дневник. Оказывается, отец, как человек начитанный и образованный, вел личные записи. Неудивительно. И найти этот дневник было бы неслыханной удачей. Однозначно мне нужно будет кровь из носу, а постараться в самые ближайшие сроки наведаться домой и заняться разбором своего наследства уже всерьёз.

— Дорофееву можно глянуть?

— Да сдалась она тебе, — чертыхнулся Рогволд. — Спит она и нечего пока ее тревожить. Я к ней еще зайду перед отбоем. Ты и сам давай лучше отдыхай ложись. Но меч держи под рукой. К вечеру будем уже в родном небе. Тогда и расслабиться можно будет чуток. А пока…

Он неопределённо покачал головой. Я, внимая совету, перебрался на свою лавку, и, вытянувшись на твердых досках, прислушался к пронизывающим корабль звукам. Приглушённое гудение силовой установки, какие-то шорохи да перестуки, доносящиеся снаружи скрипы, вой работающих на износ мотогондол. «Икар» выжимал из себя всю возможную скорость, не экономя энергию. К вечеру обязательно нужно было пересечь границу. Ночь — время иномирных тварей. И кто знает, что еще они способны придумать.

— Ростоцкого жаль, — вдруг нарушил тишину каюты со своего места Рогволд. — Ему бы ещё жить да жить, а сгинул… Я вот все думаю, что если бы этот ублюдок нам помог, глядишь, и Кирилл в живых бы остался.

Я понял, о ком он говорит. Александр Лиднер, имперский чародей и специалист по энергокамням. Убитый капитаном Кречетом.

— Рогволд, — закинув руки за голову, негромко позвал я. — Я думал, что все чародеи лысые…

Наш колдун, приподнявшись на локте, бросил на меня снисходительный взгляд.

— Сразу видать, что ты мало знаком с нашим братом. Да… В общем-то, когда после Катаклизма вернулась магия в наш мир и зарождались первые школы Волшебников, так оно и было. Традиция, ничего более. Но со временем любые традиции претерпевают изменения. И сейчас головы бреют преимущественно те, кто служит в армии, в Ордене Часовых, в различных воинских подразделениях, охранке… Это неписанное правило, а не суровое определение нашего рода деятельности. Я ж говорю, просто устаревшая традиция. Лиднер вон её вообще не соблюдал. Из чего можно заключить, что он колдун высокого ранга, служил под крылом серьёзных людей и обладал большими полномочиями. Верховный Магистр-то, поди, тоже не лысиной сверкает, нет?

Немного помолчав, я все же спросил:

— Ты бы справился с ним?

Рогволд, помявшись, нехотя произнёс:

— Не знаю, Алексей. Да, я вот вроде и боевой чародей на службе Ордена, и много чего повидал, да и опыта хватает… Но тут… Не знаю. Сила в нем была. И не малая. И если бы не феноменальная реакция и скорость капитана, так просто врасплох бы мы его не застали. И не забывай про его амулет. Я еще толком его не начал изучать, но одно могу сказать точно — такими игрушками абы кого не наделяют.

— А что, этот камушек действительно серьёзная вещь?

— Даже не представляешь, насколько. Очень редкая и мощная волшебная штука. Я не берусь так сразу сказать, сколько этому амулету лет, где и кто его изготовил. Думаю, когда вернёмся в Лютоград, Трофим поможет разобраться. Но одно уже сейчас могу сказать совершенно точно. На этот амулет наложены могучие чары, наделяющие его потрясающими свойствами.

Я, глядя в низкий потолок, отстранённо сказал:

— Например, помимо того, что он утаивает магию от глаз другого чародея, так еще и способен скрывать своего владельца от темных существ?

На несколько секунд в каюте опять воцарилась тишина. Затем Рогволд с досадой протянул:

— Бестужев, иногда ты начинаешь меня пугать.