Часовой: слуга Императора

Глава 15

Когда Ростоцкий, подойдя к старинному, покрытому слоем липкой слизи и коррозии, механизму для поднятия грузов, начал сноровисто крутить большой круглый ворот, то шестерни немилосердно застонали, заскрипели, возвещая на всю округу, что сюда, на вырубку, снова пришли люди. Ржавые цепи, дребезжа, с лязгом пришли в движение, вытягиваясь на поверхность и наматываясь на барабан. Я невольно поморщился. Черт возьми, да мы таким макаром перебудим всю окрестную, залегшую в спячку нечисть!

Там, где понадобились бы усилия четверых дюжих мужчин или запряжённая в специальный хомут, остатки которого, гния, валялись на земле, ломовая лошадь, Ростоцкий справлялся сам. Даже пустая, вагонетка весила изрядно. Но и гружённую Ростоцкий вытянул бы без особых проблем. Он не переставая, крутил ворот, толстые цепи звенели, шестерни скрипели, а мы невольно начали смотреть по сторонам, особое внимание уделяя предположительно пустым заброшенным строениям. Чем черт не шутит…

Но пронесло. Поднятый нами шум никого не привёл на давным-давно заброшенную поляну. Оставалось только надеяться, что и внизу нас не будут поджидать отдыхающие после усердных ночных дел чудовища. Кречет с Рогволдом пришли к обоюдному выводу, что запах, доносящийся из шахты, может быть и застарелым. И что внизу никого нет. Возможно плаксы и шныряли когда-то по центральному стволу шахты на глубину, чтобы порыскать по штольням в поисках поживы, но давно ушли.

Хотя, как мне мимоходом поведал Ростоцкий, эти твари и впрямь очень любили подобные места. Глухие горы, пещеры, скрытые от глаз и солнечных лучей, самые глубокие и темные туннели, на крайний случай не брезговали брошенными в лесах землянками и деревенскими погребами в разоренных селениях. Они очень любили находиться под землёй, обожали сырость и тишину. И очень не любили, когда их обнаруживали и будили. Ну а если кому не повезло наткнуться в какой пещере на их гнездо, то от бедняги даже и косточек не оставалось. Плаксы были не самыми сильными и страшными из многочисленных подвидов нечисти, но в тесноте подземных туннелей превращались в опасных противников. Хитрых, жестоких и безжалостных. Они отлично видели в темноте и ориентировались под землёй. Играючи загоняли своих жертв и медленно разрывали на кусочки. Жили большими семействами, иногда сбиваясь в довольно крупные стаи, если с прокормом все обстояло удачно.

Чем питались? Всем, что движется и шевелится. Как выглядели? Что-то вроде здоровенных, покрытых короткой, грязно-бурой шерстью обезьяноподобных существ, напоминающих одновременно и приматов и собаковидных тварей с мордами и челюстями гиен, способных дробить любые кости. Передвигались как на четвереньках, так и на двух лапах. Почему звались плаксами? Загоняя или пугая жертву, издавали звуки, очень похожие на громкий безудержный плач вконец отчаявшегося человека. Одним словом, те еще милашки. Довольно хитрые и коварные, они отлично подчинялись командам сильнейшего и бывало, даже выбирали себе кого-то вроде вождя.

И Ростоцкий посоветовал мне, если все ж таки наткнёмся на них, быть предельно осторожным. От их зубов не спасала никакая кольчуга или обычные латы, а прочные кожаные доспехи из воловьей кожи они просто рвали в лоскуты. И раны от их клыков заживали долго и болезненно. К словам Часового стоило прислушаться. Им-то, в мощной силовой броне подобная участь вряд ли грозила. А вот остальным…

Наконец над зияющим в земле проемом показалась долгожданная вагонетка, похожая на проржавленное корыто из толстого листового железа, прикрученного за углы к четырём почти полностью намотавшимся на барабан цепям. Ростоцкий застопорил ворот и насмешливо погудел из-под забрала шлема:

— Карета подана, господа! Прошу умащивать свои зады и попочки.

Окончание шутливой фразу определённо относилось к Дорофеевой. Воительница толкнула его железным плечом так, что искры посыпались, и поворчала:

— Шут гороховый…

Лиднер придирчиво осмотрел вагонетку.

— Еще вполне себе крепка. И груз камней выдержит и нас по очереди перевезёт.

— На какой уровень нужно опуститься? — спросил Кречет.

— До самого дна. Запасник находится в одной из самых протяжённых и глубоких штолен. Там должна быть специально отведенная под хранение запасов камней вырубленная пещера. Надежно закрытая от посторонних глаз.

Рогволд удивленно повернулся к Лиднеру:

— Закрытая?

Тот утвердительно кивнул, бросив на меня мимолётный странный взгляд, который я все-таки успел заметить.

— Да… В целях соображения безопасности добытые камни, если не успели сразу поднять наверх и отправить в город, временно хранили в предназначенной для этого пещере, за запертой надежным замком дверью. Поэтому не думаю, что даже спустя сто лет туда умудрился кто-то пробраться из иномирных тварей. Дверь очень прочная.

Капитан Тринадцатой Стражи массивным скальным утесом надвинулся на Лиднера. Тот даже чуть попятился.

— Интересные подробности я слышу, — проговорил капитан. — Надеюсь, эта, такая надёжная дверь, что простояла без проблем сто с лишним лет, не станет для нас непреодолимой преградой? Вы сможете ее открыть?

Весь вид эксперта начал выражать нетерпение. Он раздражённо сказал:

— Разумеется, капитан! Для того меня и отправили вместе с вами. Чтобы я решал проблемы там, где окажетесь бессильны вы. У вас своя задача, у меня своя. Так давайте же наконец соединим наши усилия и приступим к работе. Время не резиновое и оно уходит.

И не прикопаешься. Пусть мне этот тип и не особо нравился, но сейчас он был прав на сто процентов.

Кречет начал отдавать указания. Первыми спускались он и Рогволд. Следующими я, Лиднер и Дорофеева. Ростоцкий оставался наверху, для подстраховки и выполнения самой тяжёлой физической работы. Он должен был тянуть нас обратно. И при этом все должны были надеяться, что шестерёнчатый механизм не заклинит, заржавленные цепи не перетрутся, что-то где-то не лопнет и не сломается. Очередная игра в рулетку. Да и не мешало по сторонам поглядывать. Поднятый нами шум капитану совсем не нравился. Да и мне, признаться, тоже. Пусть даже и солнышко так пригревает, что звенья кольчуги потеплели, а от яркого света глаза слезятся, нет никаких гарантий, что залегшие в отнорки где-то неподалёку чудовища, разбуженные непонятным скрежетом и скрипом, не подвалят с целью узнать, кто посмел их покой нарушить.

Когда капитан с чародеем загрузились в железное корыто, протестующе застонавшее под неожиданным весом, Ростоцкий, потерев латные рукавицы, освободил стопорящий рычаг и, ухватившись за огромное железное колесо с рукоятками, начал потихоньку крутить. Цепи натянулись как струны. Один наш командующий в доспехах весил килограмм триста, не меньше. Но как и заверял Лиднер, механизмы справлялись. И вскоре наши товарищи скрылись в черной глубине уходящей под землю шахты. В руках чародея уже горел заранее приготовленный походный масляный светильник, защищённый колпаком из толстого стекла и проволоки.

На всякий случай я проверил, как быстро отстёгивается от защёлок меч. Удовлетворённый, подтянул перевязь и наткнулся на молчаливый, скрытый броней шлема взгляд Дорофеевой. Разумеется, я не видел выражения ее лица — в смотровой узкой прорези едва угадывались блестевшие грозовой фиолетовой бурей глаза. Но я точно знал, что она на меня внимательно смотрит.

— Постарайся своим же мечом себе ничего лишнего не отчекрыжить, — изменённый металлом голос гулко донесся из-под шлема.

Обаятельно улыбнувшись, я сообщил:

— Все несомненно важные части своего тела, за которые ты так переживаешь, я всенепременно сберегу.

Наш любезный обмен колкостями оборвал поторапливающий голос Ростоцкого, быстро перебиравшего руками, так, что от подъёмного механизма едва дым не шел. Цепи, отчаянно звеня, тянулись наверх.

— Эй, голубки, хорош ворковать. Ваша очередь. Бестужев, не забудь про свет. Господину эксперту фонарь точно не помешает.

Да, на глубине, в кромешной тьме подземных сводов и туннелей два человека из нашего отряда станут без фонарей слепы, как кроты. Зрение Часовых позволит нам с Кречетом и Дорофеевой хоть что-то видеть, а Лиднер и Рогволд станут беспомощными новорождёнными котятами. Возможно, на этот случай у чародея нашлось бы какое особое заклинание, но он не станет его применять. Не следует сейчас будить лихо, пока оно спит тихо.

Мы забрались в железную тару, способную вместить и бегемота, и начали спуск вниз, во тьму.

Здесь, на глубине почти тридцати метров, было значительно прохладнее, чем наверху. Я даже накинул на голову капюшон, и, приподняв зажжённый фонарик, посветил вокруг себя. Мы почти опустились. Огромный, грубо вырубленный в земле ствол шахты, изнутри покрытый мхом и плесенью, цеплявшейся за каждый скол и каждую неровность, заканчивался. Внизу я уже слышал приглушённые голоса и мелькание такого же, как у меня, фонаря. Наконец, чуть дрогнув, корыто остановилось и мы выбрались на твёрдую ровную поверхность, оказавшись в небольшой, имеющей три отвода-штольни пещерке. Пока опускались, я насчитал еще с десяток похожих боковых ответвлений на более высоких уровнях. Нижние туннели на нашей глубине были самыми большими. Круглые, также вырубленные в каменистой породе, они позволяли даже Часовому свободно проходить вглубь. Правда, Кречету все же придётся слегка наклонять голову, чтоб ни чиркать железной макушкой о каменные своды штольни.

Тут было очень темно, сыро, но к своему удивлению я понял, что начал согреваться. Зимой здесь, наверно, вообще отличные тепличные условия, как в хорошем погребе. Запах… Вот запах никому не понравился. Отчетливо пахло пылью, камнем, сыростью, железом, но поверх всех этих привычных и знакомых запахов накладывался удушающе едкий смрад, к которому примешивалась вонь трупных разложений. Я молча переглянулся с мрачно поджавшим губы Рогволдом. Чародей недовольно покачал головой, пощипывая себе нос.

— Мне кажется, что здесь не так уж и необитаемо, как может показаться на первый взгляд, — он пристально посмотрел на крутящего головой Лиднера, который пытался определить, в какой из трёх туннелей нам нырять. — Кроме центрального входа, сюда, на нижние уровни, есть какой-нибудь другой способ забраться? Еще один спуск?

Государев эксперт, жнец и на дуде игрец, неуверенно пожал плечами и сказал:

— На старых картах его нет. Это сейчас делают запасные колодцы, проводят дополнительные каналы для подачи воздуха и выброса породы. Раньше, пусть хорошо и надолго, но строили намного проще. Нет. Не должно быть больше никакого хода. Если только за сто лет…

— Его не проделали те, кто здесь обжился, — закончил за него Кречет и скомандовал. — Круговое построение. Лиднер в центр. Вы уже сообразили, куда нам идти?

Наш эксперт еще раз сверился с начерченной в блокноте схемой, пару раз оглянулся и наконец ткнул пальцем в находящийся прямо слева от нас залитый чернильной тьмой вход в штольню.

— Туда. Протяжённость около сотни метров, заканчивается железной дверью.

— Я первый, следом Лиднер, Бестужев, Рогволд и Дорофеева. Клинки на изготовку.

Мы торопливо, грохоча железными сапожищами, звеня амуницией и лязгая металлическими конечностями, вошли в штольню. Мы с Рогволдом старались держать фонари повыше. Я вообще очень неплохо видел и почти сразу приметил на каменном полу штольни две накатанные железными колесами полосы. Значит, тут не единожды катили тяжелогруженные вагонетки с камнями и породой. А вообще мне сразу бросилась в глаза некое запустение, захлестнула давящая на уши тишина, в которой наши шаги многократно усиливались и отражались от каменных стен штольни эхом.

Пока я не увидел ни одного признака присутствия здесь людей, пусть даже и прошла сотня лет. Или же рабочие, перед тем как уйти на поверхность, тщательно за собой прибрали, или же потом, когда шахта обезлюдела, кто-то прибрался за ними… Брошенные кирки, заступы, лампы, фонари, вагонетки, верёвки, цепи… Где это всё? Странно. И сколько мы не шли, я не видел ни мусора под ногами, ни свисающих косм паутины. И этот запах, раздражающий слизистую, проникающий в легкие, скапливающийся мерзким привкусом во рту. Здесь, в этой штольне, он был таким же крепким и ядрёным, как и в главной шахте. Казалось, вся подземная застройка пропиталась им, как будто мы оказались в центре зверинца. И это мне очень сильно не нравилось. А еще я не очень доверял тем картам и набросанным схемам, по которым ориентировался направляющий нас господин Лиднер.

Мы шли быстро и молча, наплевав уже на необходимость соблюдать тишину. При всем желании, это было невозможным. Наши закованные в броню воины поднимали больше шума, чем требовалось, да еще и каменные своды туннелей усиливали все звуки и далеко разносили их. Да и к дьяволу. Если мы быстро доберёмся до запасника и погрузим все камни, то еще успеем до вечера спокойно отсюда убраться. Пока что, если даже кто-то и поселился на нижних уровнях, на самой большой глубине, он продолжал спать.

— Тоннель закачивается, — вдруг сказал капитан Кречет, который гораздо лучше Лиднера видел, что происходит впереди, в сплошной, провонявшей отвратительными миазмами темноте. — Там что-то вроде большой круглой двери из железа.

— Хвала Единому! — как мне показалось, несколько облегчённо выдохнул Лиднер. Получается, что и такой специалист, как он, не совсем был уверен в своих бумагах. — Это запасник. Мы у цели, господа Часовые.

Еще несколько шагов и штольня начала расширяться. Давящий на головы свод остался на прежнем уровне, а вот закруглённые стены раздались в стороны, позволив нам пятерым растянуться в линию, остановившись в паре метров от преградившей дальнейший путь огромной круглой двери, сработанной из проклепанного тускло-серого железа, даже за столько лет нахождения под землёй не подвергшегося жадной хвате коррозии и влиянию скверне.

Похожая на дверцу банковского сейфа, она была густо покрыта охранными рунами и магическими письменами, надежно запечатывая вход в хранилище энергокристаллов. Примерно по центру двери была набита отполированная, блестевшая в неверном свете масляных светильников круглая металлическая пластина. И все. Никаких ручек, штурвалов, засовов, замочных скважин. Становилось совершенно непонятным, как эта дверь запиралась. Очень сомневаюсь, что она стоит тут открытая.

— Она? — Рогволд с любопытством всматривался в нанесённые на поверхность двери руны. — Мощные знаки, очень мощные. Немудрено, что она простояла нетронутой столько времени. Очень серьёзная работа. И так просто ее не открыть. Это я тоже отчётливо вижу.

Чародей посмотрел на Лиднера. Тот, подойдя вплотную к двери, провёл по ее поверхности раскрытой пятернёй. Замер, будто к чему прислушиваясь, удовлетворенно кивнул.

— Да, никто так не проник за эту дверь. Ни человек, ни чуждая тварь. Вот уж как сотню лет хранилище оставалось непотревоженным. Надежно раньше делали, на века…

Как он определил, что за сто лет никто не смог открыть эту дверь? Только благодаря внешнему осмотру и тактильным ощущениям? Вот и Рогволд снова с изрядным подозрением покосился на нашего эксперта. Кречет же, удовлетворившись сказанным, произнёс:

— Вы сможете ее открыть, господин Лиднер? Каждая минута промедления здесь чревата последствиями. День не стоит на месте, не за горами вечер. И ночь, раздолье чудовищ.

Я стоял, наверно, дальше всех от хранилища энергетических камней. Может поэтому, а может и потому, что прислушивался к любым доносившимся к нам вглубь штольни звукам, будь то сорвавшаяся с потолка капелька воды или посвист сквозняка, но я все-таки услышал это. Какое-то далекое, приглушённое, то ли ворчание, то ли шебуршание, то ли вообще не пойми что, будто кто-то обо что-то тёрся. И в тот же миг мой верный и чуткий грифон начал просыпаться, раздражённо царапаясь и обжигая меня горячими коготками. Пожалуй, нам и впрямь следовало поторопиться!

— Капитан Кречет! — я чуть повысил голос, и ткнув пальцем за спину, сказал: — Не хочу раздувать ненужную панику, но по-моему, у нас скоро будут гости.

— Гости? — Кречет безликой металлической башней отбрасывал огромные тени от света горящих фонарей. — Уверен?

— Возможно, их стоит назвать хозяевами, — я пожал плечами. — Какая разница. Надо брать камни и валить отсюда.

Командующий Тринадцатой стражей, загромыхав, как бронепоезд, резко повернулся к напрягшемуся Лиднеру и проскрежетал:

— Господин Лиднер, если вы через пять минут не откроете эту дверь, я отдам приказ своим людям подниматься на поверхность.