Часовой: слуга Императора

Глава 4

По-прежнему гордо и вызывающе стоя в колеснице, похожая на бродяжку ведьма вдруг подняла руку. Медленно и неспеша. Следом, выдержав короткую паузу, указала прямо на главные ворота огромного города. Затем подняла чуть выше, нацеливая длинный тонкий костлявый палец на усыпавших стены Ярограда защитников. И каждому из застывших за каменными зубцами парапета людей показалось, что ведьмин перст указывает именно на него… Что это безмолвная угроза адресована конкретно ему. А еще каждый решил, что чёрные агатовые глаза иномирной твари смотрят ему в лицо, заглядывая прямиком в душу, проникая вглубь, узнавая всё сокровенное и обещая скорый конец. Каждому из готовых сражаться бойцов показалось, что он встретился взглядом с самой смертью.

Опустив руку, ведьма перевела взор на стонущее в агонии истерзанное, изможденное стадо полуживых трупов, в которых были превращены некогда здоровые и цветущие люди. Она развела руки в стороны и что-то неслышно зашептала под нос. Армия нечисти, не удержавшись, заворчала, заволновалась, внезапно уловив нечто, что было недоступно восприятию и понимаю обычных людей. Забеспокоились запряжённые в колесницу уродливые ящеры. Они, громко зашипев, резко замахали чешуйчатыми шишковатыми головами. Хагеры, и те, чуть подались назад и в стороны. Словно и они почувствовали испуг. Хотя, казалось, что может напугать этих жутких и невозмутимых существ, самих вселяющих ужас во все живое?

Не обращая ни малейшего внимания на поднявшееся среди ее отвратительного воинства волнения, ведьма немного приподняла обе руки, растопыривая пальцы, все быстрее и быстрее шепча под нос какую-то тарабарщину. И вот она с громким, будто сладострастным, выдохом, томным аханьем перевела взгляд по направлению сотни изувеченных, безропотно ожидающих своей участи людей, словно стадо коров на бойне.

С пальцев страшной женщины сорвались чёрные, извивающиеся, пульсирующие чудовищной иномирной энергией вьющиеся плети. Чернее самой ночи, порождённая ведьмой магия побежала в сторону приговорённых шипящими и плюющимися змеями. Колдовские плети, достигнув цели, разделились на десятки ветвей, клокочущих тьмой и смертельной энергией. Жгуты мрака набросились на несчастных и в грудь каждого из них вонзились черные искрящиеся щупальца.

К синему небу вознесся исступлённый, слитый воедино, пробирающий до костей жуткий крик невероятной боли, чудовищной агонии, словно с пленных людей заживо сдирали кожу. И каждый, услышавший его, невольно вздрогнул, ругаясь и моля бога поскорее все прекратить. Миг агонии длился недолго, только несколько ударов сердца. А затем, подобно пиявкам присосавшиеся к несчастным, чёрные клубящиеся щупальца начали спешно возвращаться обратно к хозяйке, отрываясь от тел своих жертв. Превратившиеся в сморщенные, иссохшие мумии, словно провели на жарком пустынном солнце тысячу лет, уже мёртвые люди один за другим падали на землю. Не двигаясь и не шевелясь. В них не осталось ни капли крови. Вся жизненная энергия людей перешла во власть и распоряжение страшной ведьмы из чужого мира.

Ведьма, поглотив человеческие души, напившись ими, погасила выполнившие свою страшную работу чёрные, извивающиеся тьмой щупальца. Встряхнула пальцами, слегка подрагивая от распирающей ее тело энергии. Её волосы, казалось, зашевелилась сами собой, невидимый ветер развевал надетое на худое тело грязное затасканное рубище, а большущие звериные глаза едва ли не сочились первозданной космической тьмой. По морю волнующейся нечисти пронесся испуганный ропот. Никому не хотелось бы оказаться на месте только что превращённых в сморщенные почерневшие мумии пленников.

Ведьма немного повернулась, снова устремляя свой кошмарный взор в сторону города. Потрясённые увиденным защитники Лютограда просто молчали, не способные уже ни на какие эмоции. Казалось, за последнее время, в течение этого воистину страшного года, обернувшегося для Империи затянувшимся ожившим ночным кошмаром, жители города повидали если не все, то многое… Но тому, что только что произошло на их глазах, не было никакого объяснения. Это воистину было страшно и жутко.

Вытянув трясущиеся руки, ведьма громко и торжествующе захохотала, кривя тонкогубый рот в безобразной усмешке, что-то гортанно прокричала и наконец высвободила всю накопившуюся в ее теле энергию. Страшную, невероятно могущественную, полную смерти, скверны и разрушения.

С ее пальцев сорвался целый смерч. Прорва черной клубящейся магии, пришедшей из иных планов бытия, выплеснулась наружу, с трубным ревом помчавшись в сторону городских ворот. Абсолютно непостижимый, пульсирующий алыми молниями, клубящийся изначальной тьмой шквал чудовищной магии, сжигающий перед собой сам воздух, врезался в ворота.

И просто разнес их на атомы. Черная, осквернённая магия поглотила толстенные, окованные прочным железом дубовые доски, запоры, брёвна, превращая надёжную преграду в облако черного дыма. Магия зацепила и часть превратных башен, уничтожив огромные куски каменной кладки. Создалось впечатление, что некое невидимое гигантское чудище сомкнуло на вратах челюсти и одним махом откусило их вместе с каменными блоками. Стены Ярограда затряслись, застонали, повреждённые башни так затрещали, что находящиеся на верху люди в испуге заорали.

Разнеся в пыль ворота, и лишь немного ослабев, чёрная волна ведьминой магии ворвалась внутрь, поразив своей остаточной энергией в панике закричавших людей из тех, что толпились на площади, перед входом в город. Тем, кто стоял в первых рядах, повезло. Их просто размололо в черную пыль, в кровавый туман. Остальным, кто находился дальше и выжил, когда выполнившее свое назначение чудовищное заклинание потухло, растратив все силы, пришлось впоследствии гораздо хуже. Когда громко и торжествующе взревевшая нечисть, прийдя в движение, со всех сил метнулась вперед и ворвалась в город. И когда обезумевшие от страха и шока люди столкнулись с первыми набросившимися на них монстрами, выжившие позавидовали мёртвым.

Жуткая лава из тысяч отвратных тел, что едва не бежали друг по дружке, толкаясь, рыча и завывая, стремилась как можно быстрее ворваться в обреченный город. Воинство тьмы, сбиваясь в узкий поток, неудержимо вливалось через рваную дыру в оборонительной стене, затопляя собой городскую площадь и растекаясь по улицам и кварталам. За бушующей толпой истошно орущей и клацающей клыками нечисти следовали хагеры, почти два десятка высоченных черных фигур, взявших на изготовку свои чудовищные косы.

Тех, кто ещё остался стоять на площади, монстры просто смели и не заметили. Прокатившись по ним рычащим катком, разрывая на части, раздирая на куски, отхватывая конечности и тут же пожирая еще теплую трепещущую плоть, упиваясь вкусом горячей, обжигающе вкусной человеческой крови. Город наполнился воплями боли, отчаяния и ужаса…

Оставшаяся в колеснице ведьма, продолжая все так же мерзко ухмыляться, смотрела на результат своих усилий. До последнего остающиеся на стенах защитники Ярограда, в отчаянии крича и чертыхаясь, второпях скатывались вниз, бросаясь в безнадёжную битву в отчаянных попытках задержать проникших в город чудовищ, не дать прорваться в жилые кварталы к беззащитным людям. Но все их усилия были тщетны. Обезумевшая орда голодной и озлобленной нечисти даже не заметила их вмешательства. Они были так же обречены, как и остальные…

А высоко в небе кружащиеся стервятники, возбудившись, начали суматошно нарезать круги, опускаясь все ниже, словно боялись упустить свою долю от разразившейся в городе чудовищной бойни. Птицы спешили, так как уже знали, что, промедлив, рискуют остаться ни с чем.

Когда ведьма тронула свой экипаж и тягловые ящеры вкатили ее в город, кошмарная безумная вакханалия тварей была в самом разгаре. И ловко спрыгнув с приступка колесницы, ведьма с радостью к ней присоединилась…

К вечеру в городе в живых осталась едва ли половина из некогда его населяющих десятков тысяч людей. И тогда еще никто не знал, что участь оставшихся в живых будет много ужаснее, чем тех, кто умер в тот страшный день.

Непроизвольно вздрогнув, я проснулся. Никто и не заметил, как я дернулся. Распахнув глаза, я понял, что по-прежнему нахожусь на борту летящего к Столице дирижабля, все так же лежу на деревянном топчане. А большая каюта погрузилась в полумрак и разбавленную сопением и храпом тишину. Пока я спал, провалившись в удивительный и крепкий сон, наступил вечер, перешедший в темную непроглядную ночь. За боковыми иллюминаторами нашей каюты разлилась темнота, подсвечиваемая лунным маревом. На потолке тускло мерцала желтоватым светом дежурная лампа. Комната окуталась уютными сумерками. Внутри было тепло и спокойно. Часовые во время перелета занимались тем, чем могли — отдыхали.

Я перевернулся на другой бок, вспоминая свой сон. Такой правдоподобный и жуткий. Местами казалось, что я смотрю на панораму готовящегося к обороне города сверху, уподобившись одному из терпеливо ожидающих поживы стервятников. Иногда всё смотрелось как в дымке, размытой и нечеткой. Многие детали смазывались, я ничего не слышал и не чувствовал, просто смотрел, как сквозь толстое мутное стекло. Словно видел самый обычный, пусть и пугающий сон. Но иногда… Подробности моего сновидения превосходили все мыслимые пределы.

Я до того чётко все видел, что мог посчитать каждый волос на голове одноглазого Елизара, рассмотреть любую трещинку в камнях крепостной стены, унюхать смрад от полыхающих в Ярограде костров, всей кожей ощутить повисший в застоявшемся удушливом воздухе липкий, практически осязаемый страх… Так же отчетливо я видел и возглавлявшую армию нечисти, сгубившую город ведьму. Видел ту страшную магию, что она применила. Черную, осквернённую природой иного, чуждого нам мира. Магию, от которой не было спасения. И перед глазами до сих пор стояла презрительная, страшная ухмылка похожего на женщину чудовища. Ведьма. Одна из тех, что пришли в этот мир в самом начале Великой войны. Младшая сестра одной из Верховных, Вальпургии.

И внезапно, пусть я уже и проснулся, в моей голове всплыло имя разрушительницы Ярограда. Ухора. Интересно, жива ли ещё эта жуткая тварь, что одним махом вырвала всю жизнь из сотни изможденных, превращённых в скотов пленных людей, чтобы напитать их энергией свое заклинание разрушения? Это имя мне более не забыть.

Я лежал и прокручивал в голове все детали своего удивительного сна. Будто открыл окно в далекое прошлое и одним глазком в него заглянул. Почему ко мне приходят эти странные сны? Одно время я думал, что прекратившись, больше они не настигнут меня. Но, видимо, я ошибался. Эти поразительные сновидения-подсказки самым невероятным образом дополняли мои огромные пробелы в памяти. Давали столь необходимые знания. Важную информацию.

Так стоит ли ломать голову над тем, откуда они шли и почему? Главное, что они всегда были невероятно реалистичны, иногда пугающе. А ещё всегда правдивы. Черт… А ведь я едва не услышал в только что растворившейся грезе очень нужные мне сведения. Давным-давно погибшие защитники сто лет как разрушенного города, Егор и Елизар. Их оборвавшийся разговор о моем прадеде, Владимире Бестужеве. Оборвавшийся на таком интересном и важном, нутром чую, месте. Еще немного и я, можно сказать, из первых уст услышал бы, с кем враждовал мой предок, что так вероломно предал народ и государя, свою страну. Услышал бы без прикрас и изменений, которые обязательно следуют через годы и века, изменяются и переписываются. А тут, самая свежая и достоверная информация. Будто случайно подслушанная из-за угла.

Мой прадед, судя по всему, был очень порядочным, мужественным и волевым человеком. Настоящим дворянином, умным и честным, радеющим за Отчизну. И за которого простой народ подвластных ему Северных земель стоял горой и наотрез оказался верить в его подлое предательство. Хотя уже почти сто лет историки и хроники твердят в один голос совсем другое.

Но… Чем больше я в последнее время над этим думал, тем больше вопросов возникало. А действительно ли мой прадед совершил то, в чем его обвинили? Почему он не попытался скрыться? Не произнёс на суде ни слова в свою защиту? Покорно взошел на эшафот, на страшную смерть? Почему?.. Думаю, какие бы современные книги я не полистал, везде будет написано одно и тоже. То, что считается уже сто лет как неопровержимым и не подвергающимся сомнению фактом. Который обрёк весь мой род на нищету и прозябание, на вековой позор и жалкое существование самой ненавидимой и презираемой семьи в Империи, а меня в Альрика Безродного.

Пусть этот сон и был самым жутким из всех, что я видел до этого, но мне было жаль, что он закончился. Хотя, наверно, учитывая, как все сложилось в итоге для Ярограда и его защитников, больше ничего важного и интересного я бы не узнал. Егору с Елизаром уже стало не до разговора и вряд ли бы они продолжили обсуждать, кому там мой прадед на хвост наступил из аристократической братии.

Судя по всему, я задрых и проспал почти до самой полуночи. Впереди была еще вся длинная темная ночь. «Икар» продолжал держаться курса, стремительно рассекая холодный воздух и, подгоняемый ветрами, нес нас на юго-восток, в Новоград. Едва слышно жужжали мотогондолы, из-за обшивки корпуса доносилось поскрипывание такелажа огромной, заполненной ёмкостями с летучим газом вытянутой оболочки. Поэтому немудрено, что наша кабина погрузилась в сон. Во время полёта все тяготы по управлению кораблем ложились на плечи экипажа. Часовые, за исключением редких особых случаев, были представлены сами себе. Так что меня поджидало еще двое с половиной суток праздного ничегонеделания. И я не собирался этой возможностью пренебрегать — уже давно уяснил, что при моей-то жизни каждую свободную минутку надо использовать для отдыха. Сегодня ты дрыхнешь без задних ног, а завтра уже носишься как в жопу ужаленный, не зная, когда и остановишься.

Однако, прежде чем снова провалиться в крепкий оздоровительный сон, следовало сделать еще одну немаловажную вещь. Сходить в гальюн. Ужин я, к сожалению, пропустил, о чем теперь напоминал слегка подвывающий желудок, но на мочевой пузырь отчаянно давила вся выпитая за минувший день вода.

Поднявшись, я, стараясь ступать как можно мягче и тише, двинулся к выходу из каюты. Общий для обитателей нижней палубы гальюн располагался в конце неширокого коридорчика, освещённого дежурными светильниками. Энергию на воздушных суднах всегда старались экономить, если не было необходимости в обратном. Там же была и небольшая, но оснащённая всем необходимым помывочная, где можно было смыть с себя пот и грязь. Или же кровь. Все зависело от обстоятельств. А они на кораблях подобных нашему разведрейдеру всегда были разные.

Кажется, я уже как-то упоминал, что воздушные перелёты всегда проходят для меня выбрыком, с постоянно возникающими сложностями. Ну вот не задаются для меня поднебесные путешествия и все тут. Обязательно что-то происходит. Или в конце пути или же в самом полёте… Вот и сейчас, идя просто-напросто отлить, не помышляя ни о чем эдаком, я в очередной раз убедился, что неприятности сами меня находят. Или же это у меня просто судьба такая и дирижабли тут не причём? Ха.

Шёл в сортир, а наткнулся на чужие разборки. И где? На борту разведывательного корабля, выполняющего пусть на этот раз не боевую, но ответственную и важную задачу. Кто бы мог подумать? И вот оно мне надо было прислушаться, да вмешаться? Нет, чтобы просто пройти мимо. Тем более, что приглушенная ссора происходила сугубо между моряками и нас, Часовых, ну вообще никаким боком не касалась. Особенно меня.

В первые мгновения я даже оторопел. И представить не мог, что среди такого сплоченного экипажа, каковой был на «Икаре», могли возникнуть какие-то разногласия и склоки. Да их тут всего с дюжину, включая капитана, и все уже давным-давно друг дружку знают! Как же так?.. Стоп. Сплоченный экипаж? Ну, до относительно недавнего времени он таким и был. Пока обязанности корабельного мага исполнял чародей Гашек, жарь его в аду демоны во все дыры. А теперь…

Теперь вакантную должность занимал зелёный необстрелянный новичок Михаил Твардовский. И на ссору с его участием я невольно и натолкнулся. Вот же блин. Никогда бы не подумал, что кому-то взбредёт в голову наехать на мага!