Часовой: слуга Императора

Глава 17

Мы с Рогволдом побежали по туннелю, уже нисколько не заботясь о соблюдении хотя бы подобия тишины. Свой фонарь я оставил Лиднеру. Не знаю, на что он способен, как чародей, но мне в данной ситуации фонарь точно не нужен. Капитан Кречет, толкая тяжело гружённую тележку, двигался следом за нами, едва не наезжая на пятки бредущего перед ним Лиднера.

Сильно оторвавшись, мы через несколько секунд выбежали к выходу из штольни. Проход перегораживала тень закованной в броню фигуры Дорофеевой. Она железным изваянием застыла прямо посередине центральной пещеры вертикального колодца, рядом с опущенной на пол, соединённой с подъемным механизмом цепями корытом-вагонеткой и, запрокинув голову, словно к чему-то прислушивалась. Я и сам слышал эти странные, еще несколько минут назад встревожившие меня звуки. С самого верха шахты, чья горловина уменьшилась до размера тарелки, вниз поступал поглощаемый здешней темнотой яркий дневной свет замершего в зените солнца. Смешиваясь с сумраком подземного мира, он окрашивал центральную пещеру в серые тона. Теперь здесь было на порядок светлее, чем когда мы только опустились вниз.

— Какого черта, Алёна? — накинулся на воительницу Рогволд, опуская сведённые в атакующем знаке пальцы правой руки. Кроме доносящегося, казалось, отовсюду странного шума, больше ничего не было не видно и не слышно. Но опасность уже была готова обрушиться на нас. Я это знал, знал и мой Грифон. Знала и Дорофеева. — Ты чего разоралась?

— Там, наверху, что-то есть, — Алена указала остриём одного из мечей прямо ввысь. — И оно приближается. Вы не забыли, что мы проехали, несколько штолен на более верхних ярусах? Кажется, они вовсе не необитаемы. Вы слышите это?

Должно быть ушки стервозины были как у лисицы. Неужели она помимо невнятного шебуршания и трения различает что-то ещё? Приглушённый металлом голос Дорофеевой был очень серьезным.

— Еще минут десять назад я услышала первые звуки, похожие на чьи-то голоса. Думала, померещилось. Да и сверху Ростоцкий никаких сигналов не подавал. Но немного спустя все повторилось.

— Что за голоса? — чародей завертелся на одном месте волчком, запрокидывая вверх голову и словно пытаясь выскочить отсюда. — Из заброшенных штолен?

— Да. Мне кажется, нам надо убираться отсюда ко всем чертям собачьим. У вас получилось с дверью?

— Да, капитан уже катит сюда полностью загруженную тачку.

Полностью проигнорировав мои слова, Дорофеева снова вскинулась.

— Вот, опять! Слышите?

На этот раз услышал и я. А грифон просто взбесившись, возбуждено вонзил мне в кожу свои когти, да так, что до печёнок пробрало. Стоило ли это расценивать, как возросший до крайнего предела уровень опасности, не знаю, но то, что спустя секунду услышал, мне очень не понравилось. С другой стороны, мне в нашем предприятии по добыче энергокристаллов вообще ничего не нравилось.

Действительно голоса. Приближающиеся с каждым ударом сердца, нарастающие, смешиваясь с усилившимся шебуршанием и шумом трущихся меж собой тел. Они шли прямо сверху, как будто из уходящих в разные стороны от центрального колодца шахты штолен. Голоса, да, но нечеловеческие. Какое-то горловое, искаженное ворчание, как будто мы слышали нечленораздельную, заморскую речь, произносимую на неизвестном языке. Или если вдруг кто-то пытался говорить, используя для этого не подходящие голосовые связки. Словно какие-то звери научились примитивной речи. Звери? Сомневаюсь. А вот нечисть… К нам со всех ног или лап спешили нынешние хозяева подземных туннелей, таки проснувшиеся от поднятого нами шума, и спешащие на его источник, то бишь к нам. Спросонья злые, и наверняка очень голодные.

С металлическим лязгом и скрежетом из штольни выкатилась тележка, толкаемая Кречетом. Чуть позади торопливо шагал отправленный в тылы Лиднер. И чего нам теперь его беречь, подумалось мне, когда выяснилось, что он волшебник. И сам за себя постоять сможет, если что.

— Что произошло? — Кречет, остановив вагонетку, подошел к нам.

Здесь, в центре пещеры звуки были особенно слышны. Услышал их и наш командир. И, кто его знает, или уже когда он слышал раньше, или же просто отреагировал на порядок быстрее всех нас, именно так, как и должен командующий Корпусом Тринадцатой Стражи. Но вдруг зычно взревел, да так, что мы все аж подпрыгнули!

— Всем в круг, все внимание на верха! Оружие к бою, все, какое есть! Касается и чародеев!

Сам капитан, схватив с преградившей путь в штольню тележки огромный боевой молот, ругнувшись, глухо произнёс: — Немного не успели…

Рогволд, опустив фонарь на каменный пол, злобно зыркнув на замершего у вагонетки с драгоценным грузом Лиднера, сказал:

— Мы ошиблись, верно? Все-таки не плаксы? Уверен, когда-то и они здесь были, но потом эти места понравились совсем другим тварям. И плаксы пошли на корм.

Видимо, уже сообразив то, что еще не дошло до остальных, Рогволд грязно выругался и, с тревогой посматривая наверх, начал что-то бормотать под нос. Чародей готовился к схватке.

— Кто это, капитан? — произнесла Дорофеева, бросив в сторону него быстрый взгляд. — И не будет ли лучшим начать подъём? Пусть Рогволд даст сигнал Кириллу!

— Грохнуться с высоты в тридцать метров не самая лучшая альтернатива, — буркнул Кречет. — Мы уже опоздали. Придётся отбиваться здесь, на земле. На верхотуре эти твари себя отлично чувствуют. Мне бы следовало сразу догадаться. Ночные плаксы те еще засранцы и свинтусы… А эти… Любят за собой всё прибирать. И подъедать. Очень умные ублюдки. Это живоглоты, Алёна.

Судя по тому, каким трёхэтажным матом разразилась наша амазонка, ей точно были известны эти твари. Мне, к сожалению, нет. Ну или к счастью… А вот моему Родовому символу не иначе всё было предельно ясно, как и Дорофеевой. Иначе с чего бы он так с ума сходил?

Твари быстро приближались. Да что там, они уже были над нами!

Я и сам прозевал тот момент, когда первые монстры, облюбовавшие верхние ярусы, выныривая из отходящих от главного ствола шахты штолен, появились над нашими головами, очень жадно и вожделенно глядя на нас. Они, наседая друг на друга и толкаясь, заполняли все прорубленные в земной тверди проёмы, ведущие в темные туннели. И, цепляясь лапами за шероховатости и сколы каменных стен, все как один, уставились вниз. Они слышали, видели и чуяли нас. Не было никакого смысла бросаться в штольни и прятаться. Эти образины точно знали, что мы внизу. В ловушке, из которой никуда не деться.

Они липли жуткими гроздями прямо над нашими головами, заполняя практически все выходы из верхних штолен. Почему их не было на самом нижнем ярусе, я не знал, но догадывался. Сейчас, стоя в центральном стволе шахты, я отчётливо ощутил доносящийся из двух оставшихся на нашем уровне отводов едкий смрад, вонь разлагающейся мертвечины. И кажется, начал догадываться, чтобы мы обнаружили, если бы пошли по другому пути. Обитающие здесь твари проигнорировали туннель, на конце которого располагалась закрытая железной несокрушимой дверью пещера-схрон. Скорее всего им не особо нравились выбитые на двери охранные руны, написанные магической силой такой мощи, что держали иномирных чудовищ на почтительном расстоянии. Но остальные туннели шахты достались им в полное распоряжение.

А затем… Затем на нас посыпался град из озверевших от ярости, заходившихся в рычании и реве страшных осатаневших существ. Чуждые твари прыгали прямо на нас, сигая из штолен вниз. Настоящий дождь, нескончаемый водопад из десятков, если не сотен монстров, стремящийся залить, поглотить, сбить с ног, покрыть своими телами и растерзать. Некоторые твари, ловко и быстро, на зависть обезьянам, спускались по четырём железным цепям, ведущим к опущенной на дно шахты вагонетке.

Я одним быстрым и отработанным движением завёл руку за спину, сомкнул пальцы на металлической рукояти огромного рунного меча, чуть провернул, отстёгивая застёжки и выводя клинок. Вскинул его в продолжении движения над головой, удерживая двумя руками и готовый отразить первую атаку нечисти. В руках Ярослава Кречета вихрем просвистел взметнувшийся над головой чудовищный боевой молот. Дорофеева закрутила над головой непроницаемый полог из засвистевших мечей. Рогволд, вскинув обе руки, громко выкрикнул непонятные никому слова. С его пальцев сорвались ветвистые, блещущие голубым светом, искрящиеся молнии… Только Александр Лиднер, схватившись обеими руками за ворот поддетой под кольчугу куртки, стоял подле гружённой камнями вагонетки, никак не желая участвовать в предстоящей битве.

Первые твари уже сыпались нам на головы. Пещеру, в которой мы столпились и возносящийся к солнечному дню и выходу из шахты вертикальный туннель огласили оглушающие вопли чудовищных созданий, что нескончаемым потоком накатывались из штолен и, не особо раздумывая, тут же прыгали вниз, стремясь как можно быстрее добраться до желанной добычи, такой близкой, вполне себе досягаемой и как им наверняка казалось, очень вкусной.

И грянула битва. Страшная, яростная, неистовая. Это была не просто схватка, а настоящая бойня. Локальная война на выживание, в которой на кону стояли наши жизни.

И снова, как и было бывало прежде, время вдруг замедлило свой сумасшедший бег, потянулось, размазываясь, и позволяя мне схватывать, обозревать и подмечать многое из того, что было недоступно обычному человеку. Грифон, сделав свое дело, затаился, убрав коготки и не мешая мне выполнять свою работу. Наверное, единственную ту, для которой и был рождён Алексей Бестужев, и ту, что была судьбой и всеми богами предназначена мне.

Я превратился в машину смерти. А черный рунный меч, фамильный клинок моих предков, первый выкованный меч герцогов Бестужевых, предназначенный для поражения нечисти, запел в моих руках.

Но сначала свое веское чародейское слово ожидаемо сказал Рогволд. Выпущенные им молнии еще в полёте изжарили с полдюжины чудовищ, рухнувших на каменный пол дымящимися, отвратительно воняющими почерневшими мешками. Хрусь! Хрусь! Готовы! А волшебник уже встречал следующих новыми, звенящими от переполняемой их энергии магическими разрядами, вгрызающимися в тела очередных прыгающих в ствол шахты тварей.

Пикирующие прямо на нас прозванные живоглотами монстры представляли из себя довольно серьёзных противников. Немудрено, что они подчистую извели своих прямых конкурентов по пищевой цепочке — ночных плакс.

Атакующие нас орущие в азарте и жажде плоти и крови монстры были ребятами гораздо более крупного калибра. Очень, очень серьёзные противники. Даже для Часовых. Теперь я понял, почему мои товарищи так бурно отреагировали на известие о том, что возможно именно они заселились в заброшенных штольнях.

Огромные, на порядок крупнее среднего человека, почти каждый весом под центнер, а то и больше. Мощные, покрытые могучими мышцами безволосые, грязно-серые тела, короткие, но невероятно сильные и толстые ноги. Длинные, заканчивающиеся огромными загнутыми когтями, перевитые жгутами железных мускулов руки. Более всего эти твари напоминали облысевших горилл. Их глубоко упрятанные под костистыми надбровными дугами маленькие глазки излучали врождённую хитрость, коварство и ненависть к людям. Это были глаза не глупых, кровожадных тварей, а опасных, расчётливых хищников, прекрасно знающих, как завершить начатое дело… Гротескные, будто слепленные из сырой глины морды, разинутые в боевых кличах пасти, оскалившиеся огромными клыками, которым могли бы позавидовать и таёжные волки. Шишковатые, лысые головы, короткие мускулистые шеи. В бою один на один у простого человека, пусть даже и вооружённого мечом, практически не было бы никакого шанса. Помимо того, что эти чудища были очень сильными и крупными, они еще и демонстрировали невероятную ловкость и подвижность. А их когти и клыки были способны справиться, казалось, с любым врагом.

Если он не являлся Часовым.

Очередным хлёстким ударом я рассек падающего прямо на меня злобно ревущего живоглота на две неровные части. Меня обагрило водопадом горячей парующей крови. К демонам! Чую, если мы и выберемся из ставшей смертельной ловушкой шахты, то будем меньше всего похожи на приличных людей.

Я махал кликом над головой, как лопастями ветряной мельницы, разя сыплющихся на нас беснующихся в жутких безумных завываниях чудищ. Совсем скоро каменный пол под нашими ногами стал скользким от крови и выпущенных потрохов. А отрубленным конечностям я быстро потерял счет. Конечно, даже сражайся ещё отчаянней, мы бы не смогли полностью прекратить или замедлить нескончаемый поток прыгающих и ползущих по звенящим цепям уродов. Уж больно их было много. И совсем скоро кошмарная схватка уже разрослась в самом низу.

Очень серьёзную лепту в изничтожение монстров вносил Рогволд. Наш чародей без устали метал в тварей синие жгучие молнии. Шахту наполнила нестерпимая вонь палённой плоти. Но я приветствовал этот запах. Это был запах, свидетельствующий о том, что мы ещё стоим, держимся, сражаемся. Вонь предстоящей победы, смрад поражения монстров. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Без устали вращая огромным чёрным мечом, практически не замечая его веса, я рассекал тела и отрубал тянущиеся ко мне лапы, крушил ребра, проламывал головы, старался больше рубить, чем колоть. Справедливо полагая, что в теле особо жилистого противника меч мог и на несколько секунд застрять. Фатальных секунд. Тварей, продолжающих кошмарным непрерывным потоком изливаться на нас, было до того много, что любая заминка, любое секундное промедление в обороне могло оказаться роковым.

Помимо того что, уже полностью залитый вонючей дымящейся кровью с головы до ног, прыгал на месте и крутился волчком, как угорелый, рассекая сыплющихся на меня сверху чудищ и отражая наскоки уже приземлившихся, я ещё умудрялся каким-то образом периферийным зрением следить за тем, что творилось вокруг меня! А посмотреть было на что.

Пещера то и дело озарялась голубыми всполохами, что превращало царившую внизу серость в фантасмагорический день. Наши масляные фонари уже давно были затоптаны и раздавлены. И только проникающий через едва виднеющийся далеко над головами проем яркий дневной свет хоть как-то разгонял властвующую на нижних уровне шахты тьму. Так что, создаваемая разящими молниями Рогволда иллюминация заменяла нам светильники. Хотя мы, Часовые, особо в свете и не нуждались.

И вновь я поразился мастерству и умению нашего чародея. Он исхитрялся до того ловко метать волшебные плети запекающей чудищ энергии, что в хаосе боя, во всеобщей свалке, ни разу не задел никого из своих. Он без устали поджаривал и испепелял рвущихся к нашим сердцам живоглотов. Те, впрочем, были ребятами не робкого десятка и, даже отчётливо понимая, что в схватке с боевым чародеем у них мало что получается, продолжали бесстрашно на него наседать.

Дорофеева вертелась как юла, двигаясь до того изящно и быстро, словно совершено не стесненная силовой броней, не замечая тяжести доспехов. Ее парные мечи мелькали ослепительными молниями, не хуже, чем магические всплески энергии Рогволда. Во все стороны брызгала кровь, отлетали отсеченные лапы и головы, скалящиеся в посмертных гримасах. Алена заворожённо орудовала мечами, превратившись в ураганную мясорубку, перемалывающую всё, что оказывалось в поле её досягаемости. Броня девушки совсем скоро окрасилась в алый цвет. Дорофеева одновременно была страшна и прекрасна.

Но если бы меня кто спросил, на что способен Часовой, в совершенстве овладевший искусством боя, способный сражаться против превосходящих сил любого, самого страшного и грозного противника, я бы сказал — посмотрите на командующего Корпусом Тринадцатой Стражи Ярослава Кречета. У вас больше не возникнет ненужных вопросов.

Бог войны. Думаю, наш капитан спокойно мог бы употребить легендарного Кратоса в качестве лёгкой закуски. Не шучу. То, что я успевал мимоходом увидеть, очень, очень впечатляло. Казалось, что Кречету не страшен никакой враг. Что он само воплощение прирожденного воина и победителя. Воистину громадный в монструозных тяжелых доспехах, бьющийся огромным боевым молотом, так, что дух захватывало, Кречет был несокрушим. И мне тогда показалось, что мы уж точно отобьемся и без потерь таки вырвемся из этой переделки.

Что ж, тогда я, наверно, был еще довольно наивен. И слишком рано уверовал в нашу победу.