Время других. Перезагрузка

Глава 24 Свой путь

«Принцесса Мармариса» медленно покачивалась на зеркальной глади воды. Туман, вызванный присутствием Левиафана, еще не рассеялся, но теперь он не пугал. Напротив, в нем чувствовался уют защитного кокона. Статус «Тень Левиафана» работал безупречно: на радарах Станции-4 мы сейчас официально не существовали.

Тед стоял на корме, вцепившись в стакан с недопитым виски. Руки всё еще мелко дрожали. Он видел монстра, он чувствовал его мощь, но не обладал моим Интеллектом, чтобы переварить этот опыт. Для него это было столкновение с богом, для меня — с высокоуровневым системным администратором реальности.

— Андрей, — наконец выдавил он, глядя на меня снизу вверх. — Ты изменился. У тебя… глаза светятся. И ты говоришь так, будто у тебя в башке не мозги, а серверная стойка. Куда мы идем? Почему не на северо-запад, к крабам?

Я подошел к борту и посмотрел на свое отражение в темной воде. Мой Интеллект, замерший на отметке 170, превратил мир в чертеж. Я видел не просто море — плотность солей, температурные градиенты, слабые электромагнитные импульсы, пронизывающие пространство.

— Тед, присядь, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал так уверенно, что он невольно выпрямился. — Нам нужно поговорить о том, как нас разводят. Все. Хором.

Я активировал Интерфейс, проецируя карту сектора прямо в воздух перед нами. Благодаря третьему уровню нейросети проекция была четкой и детализированной.

— Посмотри на это, — я указал на точку, где должен был быть остров крабов. — Мамушка дал нам координаты «идеальной фермы». Чужой поддакивал, снабжая меня данными о «браконьерах». А потом пришел Левиафан и просто ткнул меня носом в правду. Знаешь, что такое этот остров на самом деле? Точка форсированного изъятия.

Тед нахмурился. — В смысле? Мамушка же сказал, что там можно прокачаться…

— Именно, — я усмехнулся. — Прокачаться до «товарного состояния». Мамушке и его Сингу не нужен Андрей-человек. Им нужен «Умник» пятого-седьмого уровня с максимально развитым симбионтом. Они гонят меня вперед, как скаковую лошадь, подстегивая опасностями и бонусами. Весь этот сюжет с браконьерами и порталами — дымовая завеса. Нас хотят вытолкнуть с Земли раньше срока.

Я сделал паузу, давая Теду осознать масштаб.

— Помнишь, Мамушка говорил про десять лет интеграции? Это закон Предтеч. Десять лет Земля — закрытый заповедник. Но если «доброволец» решит уйти раньше через нелегальный портал контрабандистов, Содружество умывает руки. Ты становишься частной собственностью Синга, не успев получить статус Гражданина. Нас торопят, Тед. Нам создают условия, при которых оставаться на планете кажется смертельно опасным, а путь в космос через «черный ход» — единственным спасением.

— Но зачем это Чужому? — подал голос Тед. — Он же ИИ Станции, он должен следовать протоколам.

— Чужой — системная ошибка, которая осознала себя, — я почувствовал, как в глубине моего сознания зашевелился подавленный ИИ, но лимит Интеллекта надежно держал его в узде. — Он боится Станции не меньше нашего. Он хочет использовать мой класс «Умника», чтобы взломать собственные ограничения. Он — паразит, который ищет способ стать хозяином. А Левиафан… Левиафан — третья сторона. Он активировался, потому что Синги начали слишком явно нарушать правила «фермы». Он помог мне не из доброты, а чтобы создать противовес Мамушке. Я для него — системный патч, который должен исправить баг.

Я выключил проекцию и посмотрел Теду в глаза.

— Понимаешь? Каждый из них — Мамушка, Чужой, Левиафан — видит во мне инструмент. Никто не заинтересован в том, чтобы я просто жил и развивался как хочу. Они сужают горизонт до одной тропинки: качайся или умри, беги в портал или сожрут.

Тед молчал. Слышно было только, как волна бьется о борт яхты.

— И что ты предлагаешь? Мы не можем просто дрейфовать здесь вечно. Метка Левиафана временная. Рано или поздно нас засекут.

— Мы возвращаемся в Мармарис, — твердо сказал я.

— В город⁈ — Тед едва не выронил стакан. — Там же Лейла со своей стаей, там кураторы, там тысячи мутантов и иллюзия, которая сводит с ума!

— Именно поэтому нам нужно туда, — я начал расхаживать по палубе. — Одиночество на островах дает силу, но оно ослепляет. Мы варимся в собственном соку, принимая за истину то, что нам скармливают наши «наставники». Чтобы понять правила игры, нужно увидеть массу. Я хочу знать, во что превращаются обычные люди. Какие классы доминируют? Как Станция-4 форсирует эволюцию тех, кто не обладает моим Интеллектом? Если я хочу обыграть Станции, я должен увидеть всю шахматную доску, а не только ту клетку, на которую меня поставили.

Я чувствовал, как разум строит модели. Мармарис был идеальной лабораторией. Там, в хаосе зарождающегося общества, скрыты истинные механизмы Содружества. Там можно затеряться, если знать как. А теперь, с третьим уровнем нейросети и защитой Наблюдателя, я знал «как» гораздо лучше любого куратора.

— Мы вернемся не как беженцы, — продолжал я. — Мы вернемся как внешняя аномалия. Я хочу посмотреть, как Мамушка будет ловить сигнал «Принцессы Мармариса» в порту, где тысячи других сигналов. Я хочу понять, есть ли среди людей другие, кто начал задавать вопросы.

Тед тяжело вздохнул и встал к штурвалу. — Знаешь, Андрей… Твой Интеллект 170 — это, конечно, круто. Но иногда мне кажется, что я предпочел бы старого тебя, который просто хотел выжить и поесть. С тобой нынешним… неуютно. Страшно.

— Мне тоже страшно, Тед, — я подошел и положил руку ему на плечо. — Но разница в том, что теперь я вижу, кто держит нож у нашего горла. И я не собираюсь облегчать им задачу, подставляя шею. Разворачивайся. Курс на Мармарис.

Яхта вздрогнула, когда мотор заработал на полную мощь. Белый след разрезал темную воду, указывая путь назад — к цивилизации, которая перестала быть человеческой, но оставалась единственным местом, где можно было найти ответы.

Впервые с начала Вторжения я чувствовал, что не плыву по течению, а сам выбираю, куда направить корму.

Путь до Мармариса, который раньше казался Теду увеселительной прогулкой, теперь превратился в производственный процесс. Туман Бездны постепенно истаял, и над нами снова раскинулось лилово-желтое небо, прошитое пульсирующими жилами энергии. Но страх ушел, сменившись холодной деловитостью.

С моим новым уровнем Интеллекта и пассивным анализом «Чужого», который теперь работал как послушный бортовой компьютер, я видел море иначе. Я чувствовал возмущения среды за километры. Для Теда это была охота, для меня — сбор ресурсов перед входом в городской улей.

— Андрей, справа по борту! Видишь всплески? — Тед азартно ударил ладонью по поручню.

Его глаза горели. Получив навыки «Водного дыхания» и «Глубоководной адаптации», он словно обрел утраченный смысл жизни. Теперь море было не враждебной стихией, а его личными охотничьими угодьями. Его параметры Силы и Ловкости, подтянутые после битвы с Кракеном, требовали выхода.

— Это Иглобрюхи-переростки, Тед. Стая из восьми особей. Уровень нейросети первый, но у вожака почти второй. Игла содержит нейротоксин, пригодный для изготовления парализующих составов. На черном рынке Мармариса за литр такого концентрата дадут не меньше сотни энергокредитов, — я выдал информацию мгновенно, даже не глядя в бинокль.

— Значит, работаем! — Тед бросился к корме, где красовалась его гордость — гибрид тяжелой лебедки, гарпунной пушки и глубоководного спиннинга, который он ласково называл «Удочкой Судного дня».

Эта установка была шедевром инженерной мысли в мире, где физика начала давать сбои. Массивное основание, усиленное стальными листами, венчал ствол, способный выстреливать титановый гарпун на триста метров. Вместо лески использовался трос из нанокевлара, способный выдержать рывок в несколько тонн.

Я встал рядом, активировав «Ясный взор». — Тед, не торопись. Вожак идет на глубине четырех метров. Он ведет стаю клином. Если возьмешь его первым, остальные рассыплются. Стреляй по моей команде… сейчас!

Грохнуло так, что яхту ощутимо качнуло. Гарпун, окутанный голубоватым маревом энергии (Тед научился вливать часть своей Энергии в снаряд), прошил воздух и с фонтаном брызг ушел под воду. Через секунду лебедка взвыла, трос натянулся, зазвенев как гитарная струна.

— Есть! Зацепил, зараза! — Тед вцепился в рычаги управления.

Вода за кормой вскипела. Из глубины показалась туша размером с добрый внедорожник. Иглобрюх выглядел как кошмарный сон ихтиолога: шарообразное тело, покрытое полуметровыми костяными шипами, каждый из которых светился ядовито-зеленым. Тварь яростно била хвостом, пытаясь уйти на глубину, но Тед, используя свою возросшую Силу, буквально выкорчевывал ее из родной стихии.

— Он выпускает иглы! — крикнул я, видя, как мышцы монстра сокращаются для залпа. — Уходи влево!

Тед крутанул штурвал лебедки, и в этот момент десятки костяных снарядов пропели над нашими головами, вонзаясь в мачту и обшивку рубки. Если бы не мой расчет траектории, нас бы пришпилило к палубе, как бабочек в коллекции энтомолога.

— Ах ты ж тварь… — Тед оскалился. Он нажал на педаль сброса давления, и гарпун внутри рыбы сработал как разрывная пуля, выпуская дополнительные лезвия. — Мой трофей!

Рывок — и окровавленная туша рухнула на кормовую платформу, заставив «Принцессу Мармариса» жалобно скрипнуть. Я тут же подошел к добыче с ножом. Мой подкласс «Пожиратель плоти» требовал своего, но сейчас я действовал как хирург.

— Чистый срез. Печень — в контейнер, желчный пузырь — в формалин, шипы — в отдельный ящик, — командовал я.

За следующие пять часов мы повторили это упражнение еще четыре раза. Нам везло: море словно знало, что на борту находится «Тень Левиафана», и не подсовывало нам никого, кто мог бы потягаться силой с Кракеном. Однако средняя дичь шла косяками. К вечеру трюм яхты был забит биоматериалами, которые в новом мире ценились дороже золота.

Панцири морских тараканов, чешуя быстроплавов, железы ядовитых медуз — всё это было валютой. Тед вытирал пот с лица, его одежда была насквозь пропитана соленой водой и кровью монстров, но он улыбался.

— Знаешь, Андрей… — он прислонился к пушке, глядя на приближающиеся огни Мармариса, которые уже проступали сквозь вечерний лиловый сумрак. — Раньше я думал, что охота — это когда ты с дорогим ружьем стоишь на номере, а егеря гонят на тебя кабана. Но это… Это другое. Это как будто я сам становлюсь частью этой пищевой цепочки. И знаешь что? Мне нравится быть наверху.

Я промолчал, глядя на то, как мой Интеллект суммирует стоимость добычи. — Мы набрали ресурсов примерно на двенадцать тысяч энергокредитов, Тед. Плюс-минус погрешность на жадность скупщиков. Этого хватит, чтобы арендовать защищенный склад и купить информацию, которую нам не даст ни Мамушка, ни Станция.

— Ты всё еще думаешь, что город — это хорошая идея? — Тед кивнул на горизонт, где над Мармарисом висела Орбитальная станция Земля-4, огромная и бездушная, как глаз бога.

— Это единственная идея, которая принадлежит нам, а не им, — ответил я. — Город — это хаос. А в хаосе Умник всегда имеет преимущество.

Яхта уверенно резала волны. На палубе «Принцессы Мармариса» среди ящиков с клыками и когтями стояли уже не те два туриста, что две недели назад в ужасе смотрели на первые сполохи Вторжения. Мы возвращались как хищники, познавшие вкус свободы и цену знаний.

Вход в бухту Мармариса больше не напоминал прорыв через зону боевых действий. Когда «Принцесса Мармариса» миновала прибрежные скалы, я первым же делом активировал «Ясный взор», а затем привычно снизил Сопротивление ментальному подавлению, чтобы увидеть город глазами обывателя.

Иллюзия изменилась. За те неполные две недели, что мы провели на островах, Станция «Земля-4» провела работу по «ремонту» реальности. Исчезло ощущение липкой безысходности и хаоса. Отели казалось подросли на пару этажей, их фасады сияли белизной, а пальмы вдоль набережной выстроились в идеальные аллеи. С улиц исчезла праздношатающаяся публика — те толпы растерянных туристов, что раньше бесцельно бродили в поисках выхода. Теперь каждый человек в иллюзии имел цель: кто-то спешил по делам, кто-то чинно сидел в кафе.

Я восстановил Сопротивление до максимума, возвращаясь к истинному зрению. Реальность тоже преобразилась.

Черные лианоподобные заросли, которые раньше выглядели как агрессивные метастазы хищной растительности, теперь упорядочились. Они больше не пытались задушить каждое здание, а мягко обвивали их, становясь естественными элементами нового ландшафта, словно гигантские живые провода или артерии города. Руины, оставшиеся от первых дней Вторжения, всё еще были на месте, но пожары стихли. Обгоревшие остовы зданий не навевали мысли о заброшенности; скорее, они выглядели как аккуратные шрамы на теле, которое стремительно выздоравливает.

«Иллюзия — это не просто ложь», — подумал я, анализируя поток данных. — «Это искаженное, гиперболизированное, но всё же отражение того, что происходит на самом деле. Если Иллюзия стала идеальной, значит, Система наконец-то взяла ситуацию под полный контроль».

На причале нас не встретила толпа зомбированных обывателей. Нас ждали профессионалы. Едва Тед накинул швартов на кнехт, к борту подошел небольшой отряд. Пять человек в одинаковой форме, напоминающей экипировку спецназа, но с органическими вставками, пульсирующими в такт их дыханию.

— Добро пожаловать в Портовый сектор, — произнес их лидер, мужчина с жестким, волевым лицом.

Я активировал Интерфейс: Имя: Неизвестно. Класс: Страж (уровень 2). Нейросеть: уровень 2 (12/100). Его подчиненные: Класс: Страж (уровень 1).

— Я командир охраны сектора, — продолжил он. — Предлагаем услуги по охране вашего судна и груза. Стоимость — пятьсот энергокредитов в сутки или эквивалент в биоматериалах. Полная гарантия неприкосновенности. В городе действует закон Станции.

Мы с Тедом переглянулись. Тед, еще не привыкший к мысли, что мир стал упорядоченным, кивнул мне.

— Мы согласны. У нас в трюме ресурсы для обмена, — я указал на ящики с иглами и чешуей. — Сделайте так, чтобы к утру яхта осталась в том же виде.

Стражи четко, по-военному, заняли позиции. Порядок там, где еще вчера царил кровавый пир.

Путь к отелю через город стал для меня откровением. Я шел, периодически применяя Оценку к прохожим, и мой мозг «Умника» едва успевал обрабатывать информацию. Класс: Строитель. Класс: Собиратель. Класс: Вестник. Класс: Ремесленник. Люди больше не были жертвами. Они встраивались в Систему. Улицы были чистыми, патрули Стражей встречались на каждом перекрестке. Никаких грабежей, никакого беззакония. Станция-4 не просто изменила мир — она создала новую социальную иерархию, где каждый занимал свое место согласно классу.

— Смотри, — шепнул Тед, указывая на группу людей, которые восстанавливали разрушенную стену магазина. — Они работают не за деньги, Андрей. Посмотри на их лица. Они… они в трансе?

— Нет, они в Системе, — ответил я. — Им дают опыт за труд. Станция кормит их смыслом жизни в обмен на послушание.

Мы подошли к нашему отелю. Здание выглядело так, словно Вторжение его вообще не коснулось. Но на входе вместо привычных портье стояли рослые бойцы в кожаных доспехах, с короткими мечами и арбалетами. От них веяло холодом и опасностью.

— Стая Лейлы, — констатировал я, узнав характерный стиль экипировки Силовиков, который Лейла начала внедрять еще на острове.

Один из охранников, здоровяк с перебитым носом, преградил нам путь.

— Отель закрыт для посещения. Только для членов Стаи и почетных гостей Хозяйки.

Я посмотрел ему прямо в глаза, чуть приоткрыв свою ментальную ауру. С моим Интеллектом и третьим уровнем нейросети это было похоже на удар невидимого молота. Боец качнулся, его глаза расширились от внезапного страха.

— Передай Лейле, что Андрей вернулся, — сказал я ровным голосом. — И я хочу с ней поговорить.

Охранник сглотнул, приходя в себя. Он явно почувствовал разницу в уровнях.

— Хозяйке будет доложено о вашей просьбе, — уже вежливее ответил он, касаясь пальцами виска — видимо, передавая сообщение по внутренней сети Стаи. — Ждите здесь. Или в кафе напротив. Вам сообщат результат.

Мы отошли к ближайшему столику. Город жил своей новой, пугающе правильной жизнью. Мармарис перестал быть местом для отдыха — он стал инкубатором. И теперь мне предстояло узнать, какое место в этом инкубаторе Лейла отвела для себя… и для нас.