Время других. Перезагрузка

Глава 11 Козлы и Мамушка

К утру, когда лилово-жёлтое небо начинало напоминать разбавленный апельсиновый сок — явный признак того, что в этом безумном мире всё ещё существует нечто, отдалённо похожее на рассвет, — наша яхта…

Вернее, яхта лорда Теодора Фицджеральда Кавендиша Третьего. Но после джентльменского соглашения о совместной охоте на морских монстров я уже мысленно называл её «нашей», — подошла к большому каменистому острову.

Издалека он напоминал гигантскую черепаху, решившую вздремнуть посреди моря и за время сна покрывшуюся густой зеленью.

Тед стоял у штурвала с видом бывалого морского волка. И это при том, что ещё вчера этот самый «волк», допивая последние запасы виски, жаловался на девчонок, которые его бросили. Тем не менее сейчас он уверенно провёл судно к входу в небольшую мелководную бухту и скомандовал бросить якорь.

— Вот здесь, — сказал он, указывая на границу между спокойной водой бухты и более беспокойным открытым морем, — я попробую порыбачить. Хочу понять, что сейчас вообще представляет собой рыбалка. Место идеальное. На мелководье крупный монстр не заплывёт — глубина метров пять, максимум семь. Для чего-то действительно опасного маловато. А спиннинг можно закинуть метров на сто вперёд, в открытое море. Там глубина уже под двадцать.

Я посмотрел на то, что Тед называл «спиннингом», и понял: либо английский аристократ обладал весьма специфическим чувством юмора, либо его представления о рыбалке имели мало общего с моими — сформированными парой фильмов о мировых пенсионерах с удочками на берегу тихого пруда.

То, что располагалось на корме яхты, больше походило на средневековую осадную машину, скрещённую с промышленным краном и щедро приправленную элементами стимпанка.

Огромное удилище — если это вообще можно было так назвать — длиной метров пять, выполненное из какого-то композитного материала, было закреплено в массивной механической стойке. Та, в свою очередь, намертво приварена к палубе. Поворотный механизм позволял разворачивать конструкцию на сто восемьдесят градусов и регулировать угол наклона от почти горизонтального до почти вертикального.

Барабан с «леской» — вернее, с тем, что Тед называл леской, а на деле больше напоминало стальной трос толщиной с мой мизинец — был совмещён с лебёдкой, оснащённой электромотором и механическим фиксатором. Рукоятка для ручного сматывания выглядела так, будто её позаимствовали у корабельного ворота.

— Это рассчитано на акулу, — пояснил Тед, заметив мой изумлённый взгляд. — Ну, на акулу времён до Вторжения. Метров пять-шесть длиной, весом под семьсот–восемьсот кило. Большая белая, например. Или тигровая.

— А сейчас акулы какие? — поинтересовался я, прикидывая, во что могла превратиться пятиметровая хищница после мутаций.

— Хрен их знает, — честно признался Тед. — Но судя по тем обломкам лодок, которые я видел вдоль побережья, размерчик у них теперь посерьёзнее. Метров десять–пятнадцать, не меньше. А может, и все двадцать.

Я мысленно представил двадцатиметровую акулу и пришёл к выводу, что наши карабины, дробовики и даже динамит против такой махины — примерно как рогатка против танка.

Но самое интересное началось, когда Тед показал крюк.

Монструозный — других слов не подберёшь — крюк размером с мою ладонь, выкованный из стали и заточенный так, что блестел на солнце, словно хирургический скальпель. Зазубрины на внутренней стороне напоминали зубья пилы. А основание крюка было настолько массивным, что я всерьёз усомнился: пройдёт ли эта штука сквозь плоть монстра — или просто пробьёт его насквозь, как гарпун?

— На него цепляем приманку, — сказал Тед, открывая холодильник на камбузе и доставая здоровенный кусок мяса — килограмма полтора, не меньше. От него уже тянуло характерным запахом крови. — Свежатина. Вчера в супермаркете прихватили. Специально не в морозилку, а в холодильник. Чтобы кровило.

— Логично, — кивнул я. — Акулы на запах крови реагируют за километры.

— Ага. Вот только теперь неизвестно, кто именно на этот запах приплывёт. Может, акула. А может, что-нибудь ещё. Поэтому я и выбрал место у мелководья. Чтобы было куда отступать.

Последним элементом этой безумной конструкции оказалась пневматическая праща — именно так назвал её Тед, хотя устройство больше походило на миниатюрную баллисту.

Металлическая рама с упругими рычагами, компрессор, баллон со сжатым воздухом и пусковой механизм. Вся система крепилась к удилищу и позволяла запускать крюк с приманкой на расстояние до ста метров.

— А это откуда? — не удержался я. — Как-то не вяжется с покатушками с девочками на яхте. Или ты обычно развлекал их экстремальной рыбалкой на акул?

Тед почесал затылок и усмехнулся.

— Знаешь, одна из тех девчонок, что у меня была до Вторжения, оказалась дочуркой владельца рыболовного флота. Ну, такого — тунца в открытом океане ловят. Большие траулеры, сети, всё такое. И вот её папаша, узнав, что дочурка крутит роман с каким-то английским лордишкой на яхте, решил произвести впечатление. Пригласил на свой флагманский траулер. Показал, как они там акул ловят. Для исследований, типа. Учёные заказывают. Ну и я, понятно, впечатлился. Захотелось себе такую же штуку. Папаша спросил — зачем? Я говорю: спортивный интерес. Он посмеялся, но через неделю его ребята всё это добро на яхту и установили. Бесплатно. Подарок будущему зятю.

— И как, стал зятем?

Не-а. Через месяц девчонка съехала. Сказала, что я слишком легкомысленный. Представляешь? Я, лорд Теодор, — легкомысленный! — он изобразил оскорблённое достоинство, а потом расхохотался. — Хотя, если честно, она была права. Зато оборудование осталось. И вот — пригодилось.

Мы закрепили кровоточащий кусок мяса на крюке, зарядили пращу, и Тед, прицелившись, дёрнул рычаг.

Грохнул сжатый воздух, раздался свист рассекаемого пространства — и крюк с приманкой описал красивую дугу, улетев метров на девяносто от яхты, прежде чем с характерным всплеском плюхнуться в воду.

— Теперь ждём, — сказал Тед, включая фиксатор на лебёдке. — Если что-то клюнет, лебёдка зафиксирует натяжение, и я начну подтягивать. А ты будь готов с карабином. Вдруг всплывёт что-нибудь такое, что лучше сразу пристрелить.

— Моя помощь тебе пока не нужна? — уточнил я.

— Не-а. Яхта на якоре, никуда не денется. А рыбалка — дело неспешное. Может, час ждать, может, три. Я тут посижу, понаблюдаю. А ты вот что… Хочешь, отвезу тебя на берег на ялике? Погуляешь, осмотришься, разведёшь обстановку. Костерок разожжёшь. Я ближе к вечеру приплыву — если повезёт и что-то поймаю, вместе причалим, устроим пикник на природе. Мясо свежее, жареное. Романтика. Авантюризм.

Предложение было разумным. Во-первых, торчать на яхте и смотреть, как Тед пялится на воду в ожидании поклёвки, — занятие так себе. Во-вторых, остров мы всерьёз рассматривали как возможную временную базу для вылазок на охоту за морскими монстрами, и его стоило изучить. В-третьих, мне просто было любопытно, что происходит на суше: какая там живность и какие изменения претерпели местные флора и фауна.

— Давай, — согласился я. — Только снабди меня по полной.

Тед усмехнулся и полез в трюм. Через десять минут я был экипирован, как заправский бойскаут, отправляющийся в недельный поход по дикой природе.

Рюкзак с запасом воды, консервами, спичками, сухим спиртом для розжига, верёвкой, складным ножом, компасом — хотя в нынешнем мире, где звёздное небо изменилось до неузнаваемости, компас, скорее всего, показывал чёрт знает что. Карабин с запасным магазином. Карманный фонарик. Коврик-пенка. Даже палатка — лёгкая, двухместная, на случай, если придётся заночевать.

— Сигнальные ракеты не забудь, — Тед сунул мне в руки пластиковый футляр с набором ракет. — Если что-то пойдёт не так — запускай. Я увижу и приплыву.

Мы спустили на воду резиновый ялик — надувную лодку с подвесным мотором. Я забрался внутрь, и Тед завёл двигатель.

Десять минут неторопливого хода — и киль лодки скребнул по камням прибрежной полосы.

— Ближе к вечеру, — сказал Тед. — Если раньше что-то поймаю — тоже приплыву. Жди сигнал.

Я вытащил рюкзак, перекинул карабин через плечо и зашагал вглубь острова.

Берег оказался каменистым, усеянным валунами размером от футбольного мяча до небольшого автомобиля. Между камнями пробивалась голубоватая поросль — та самая металлическая трава, заменившая после Вторжения привычную зелень.

Я шёл вдоль кромки воды, прислушиваясь к звукам острова. Где-то вдалеке кричали птицы — вернее, существа, которые когда-то были птицами. Их голоса больше напоминали карканье воронов, смешанное с верещанием сорок и разбавленное хрипом, каким обычно кашляет человек с больным горлом.

Через некоторое время широкий берег начал подниматься, превращаясь в склон, который вскоре перешёл в каменистый обрыв метров пятидесяти высотой, почти вертикальной стеной обрывающийся к морю.

Я взобрался наверх — благо мои параметры Ловкости и Силы позволяли карабкаться по почти отвесным скалам без особых проблем — и замер, осматривая открывшуюся панораму.

Если не весь остров целиком, то значительная его часть была видна отсюда. Он напоминал неглубокую чашу с массивным скальным образованием в центре — каменный пик метров в сто высотой, окружённый более пологими склонами, поросшими тем, что когда-то было лесом.

Чёрные корявые деревья больше походили на щупальца осьминога, торчащие из земли, чем на сосны или ели. Но их структура оставалась узнаваемой: ствол, ветви, подобие кроны. Просто всё это было окрашено в цвета ночного кошмара.

И именно там, среди этого леса, неподалёку от центральных скал, паслось стадо.

Животные. Крупные.

С такого расстояния — километра с лишним — трудно было точно определить их размеры, но интуиция подсказывала: каждая особь не меньше небольшого быка.

Я прищурился, пытаясь разглядеть детали, и тут меня осенило.

У меня же есть способность Умника — видеть ауры и сканировать параметры существ через Интерфейс.

Я сосредоточился на самом крупном животном в стаде — оно явно было вожаком, остальные держались чуть позади — и активировал сканер.

Изображение замельтешило перед глазами. Система словно пыталась пробиться через расстояние, откалиброваться, настроиться.

А затем картинка стабилизировалась.

Перед внутренним взором возникла табличка:

Имя: Козлорог

Вид: мутирующая коза (Capra aegagrus hircus, подвид aegagrus)

Уровень нейросети: 2 (87/100)

Класс: Альфа-хищник ⅖ (91/100)

Подкласс: Ментальный доминант ⅕ (34/100)

Основные параметры:

Сила — 38/75

Ловкость — 41/75

Реакция — 52/100

Энергия — 67/150

Интеллект — 31/150 (для животного — исключительно высокий показатель)

Выносливость — 48/75

Дополнительные параметры:

Сопротивление ментальному подавлению — 14

Ментальное воздействие (стайное управление) — 28/50

Регенерация — 18/40

Умения:

Стайная координация (ур. 3) — телепатическое управление стаей, синхронизация действий, организация засад.

Хищный бросок (ур. 2) — молниеносные атаки на коротких дистанциях с резкой сменой направления.

Адаптивное пищеварение (ур. 2) — переваривание любой органики, включая древесину, кости и хитин.

Территориальная метка (ур. 1) — метка феромонами, отпугивающая большинство хищников.

Энергетическое ядро:

Расположено во лбу. Высокая концентрация ментальной энергии. При поглощении даёт прирост Интеллекта и Ментального воздействия.

Важно:

Существо классифицируется как опасное. Не рекомендуется вступать в прямой контакт.

При необходимости устранения — атаковать с дистанции, целиться в энергетическое ядро.

Я уставился на табличку, не веря своим глазам.

Козёл.

Обычный козёл, который до Вторжения мирно щипал траву и блеял на радость туристам. И вот во что он превратился.

Сила — тридцать восемь. Это в несколько раз больше, чем у среднего человека до мутаций. Такой ударом способен пробить стальную дверь или перекусить ствол толщиной с моё бедро.

Ловкость — сорок один. Он быстрее меня в разы. Если решит атаковать, я его даже не увижу.

Интеллект — тридцать один. Для ребёнка это много. Для взрослого — посредственно. Но для козла… это гениальность.

И самое главное — энергетическое ядро во лбу.

Я активировал зрение аур.

Мир расцвёл энергетическими спектрами. Большинство животных в стаде светились тускло-серым, с редкими белыми вспышками в области сердца и печени. Обычные мутанты: сильные, быстрые, но ничем не уникальные.

А вот Козлорог…

Он сиял.

Ярко-синее пульсирующее пятно во лбу, словно второе сердце. Печень светилась тёмно-синим — такого я раньше не видел. Сердце — обычный белый свет, но невероятно интенсивный. По всему телу — лёгкая общая засветка, свидетельствующая о низком уровне энергии.

Это был приз.

Трофей.

Источник невероятного усиления.

Если я сожру Козлорога — точнее, его ядро, печень и, возможно, мозг, — получу колоссальный скачок в развитии. Вырастет Интеллект. Усилится ментальное воздействие. Возможно, я даже приобрету способность к стайной гармонии — управлению другими существами.

Я уже представлял, как командую стаями Силовиков или Нюхачей, используя их как пушечное мясо в боях с куда более опасными противниками.

Красивая картинка.

Вот только была одна проблема.

Козлорог — не идиот. С Интеллектом тридцать один он прекрасно понимает, что такое засада, ловушка и стратегия.

И у него есть стая. Одиннадцать голов, если судить на глаз. Все мутанты. Все опасные.

Один на один я, возможно, и справился бы. У меня карабин и семьдесят патронов. На дистанции в сто метров я попаду, даже с моей Ловкостью.

Но если пойдут все сразу…

Тогда хана.

Впрочем, Тед обещал вернуться ближе к вечеру. Время у меня есть. Можно спуститься, осторожно подобраться, занять позицию…

Я начал спускаться со скалы, предварительно оставив рюкзак у приметного валуна — большого, метра два в поперечнике, с характерной трещиной посередине, чтобы потом легко найти.

Карабин оставил при себе. Запасной магазин — в кармане. Нож — на поясе.

Двигался осторожно, стараясь не шуметь, используя естественные укрытия: валуны, чёрные деревья, складки рельефа.

Я уже приблизился к лесу — вернее, к тому, что когда-то было лесом, — когда стадо исчезло.

Просто… растворилось.

Секунду назад козлы были на месте — метрах в трёхстах, медленно двигались, что-то жевали.

А теперь — никого.

Я замер, напрягая слух.

Тишина.

Даже птицы умолкли.

Плохой знак.

Очень плохой.

Я медленно развернулся, собираясь отступить к скалам, к морю…

И услышал голос за спиной.

— Да что же это вы, Умники, все на козлов так тянетесь, — произнёс кто-то за моей спиной с лёгкой издёвкой в интонации. — Неужели близкородственные чувства? В любом случае, не советую. Козлорог вам не по зубам. Даже с этой… пукалкой. И на этот раз я вряд ли смогу вам помочь, вытаскивая из неприятностей и сервируя козла к столу.

Я резко обернулся, инстинктивно вскидывая карабин и наводя его на фигуру, возникшую у меня за спиной невесть откуда.

Передо мной стоял человек.

Вернее — существо в человеческом обличье.

Среднего роста, худощавый, брюнет с серыми глазами. Лицо — совершенно непримечательное, из тех, что забываешь через пять минут после знакомства.

Но вот одежда…

Чёрный плащ с красным подбоем. Цилиндр на голове. Белая рубашка. Чёрные брюки. Начищенные ботинки.

В такую жару, под этим солнцепёком — в чёрном плаще?

Либо он полный псих… либо всё куда хуже.

Я активировал Интерфейс, пытаясь просканировать незнакомца.

Система зависла. Изображение дёргалось, мерцало, отказывалось фокусироваться.

А затем появилось сообщение:

Ошибка. Объект находится вне зоны доступа. Недостаточно прав для получения информации.

Я уставился на надпись, не сразу понимая её смысл.

Вне зоны доступа?

Недостаточно прав?

Что за…

— Вы кто? — спросил я, не опуская карабин.

Незнакомец усмехнулся.

— Я — Мамушка, — представился он таким тоном, словно этого было вполне достаточно. — Предлагаю вернуться поближе к вашим вещам, развести костёр и спокойно поговорить. Здесь оставаться небезопасно. Козлорог вас уже заметил и открыл охоту. А возле воды можно чувствовать себя спокойнее: козлы-мутанты морскую воду на дух не переносят и держатся от берега подальше.

— А костёр зачем? — спросил я, не двигаясь с места. — Зверей отпугивать?

— Нет, — покачал головой Мамушка. — Для создания доверительной обстановки. На острове, кроме козлов и вас, больше никого нет. Козлы в первые же дни после мутации выели всю живность, а теперь питаются стволами сосен. Благо те нынче быстро отрастают.

— Вы хотели сказать: кроме козлов, меня и вас? — уточнил я.

— Нет, я выразился правильно, — Мамушка развёл руками. — Меня здесь тоже нет. Я, как уже говорил, психоинформационное поле. Иллюзия. Голограмма, если угодно. Физические сущности находятся за сотни световых лет отсюда.