Время других. Перезагрузка

Глава 15 Принципы Галактического Содружества

— В каком смысле?

— В том, что Содружество Галактических цивилизаций с историей, насчитывающей сотни тысячелетней, не может существовать без бюрократии, — объяснил я. — Понимаешь, о чём я? Любая стабильная система требует правил, законов, процедур. Иначе неизбежна война всех со всеми. Либо жёсткая система сдержек и противовесов, основанная на законах, либо тирания одной цивилизации над всеми остальными.

Тед кивнул, соображая.

— И ты думаешь, что есть какие-то законы, регулирующие извлечение нейросетей?

— Уверен, — я стукнул кулаком по ладони. — Мамушка слишком осторожно формулировал свои слова. Он говорил о «добровольном согласии», о «компенсации», о «статусе Гражданина». Это всё звучит как юридические термины. Значит, существует какая-то правовая база. И я хочу узнать, что именно там написано.

— И как ты это узнаешь?

— Спрошу у Мамушки, — просто ответил я. — Поставлю ему прямой вопрос: какова юридическая процедура извлечения нейросети? Какие у меня права? Могу ли я отказаться? Что происходит, если я отказываюсь? Есть ли апелляционные инстанции? Кто контролирует соблюдение законов?

Тед усмехнулся.

— Думаешь, он ответит?

— Должен, — я почесал подбородок. — Если он действительно заинтересован в моём выживании и развитии, он обязан давать мне полную информацию. Иначе я могу совершить ошибку, которая приведёт к моей гибели. А это для него неприемлемо.

— Логично, — согласился Тед. — Но ты уверен, что ему можно доверять?

— Нет, — честно признался я. — Чужой прямо сказал: «Не доверяй Мамушке». Но доверие и использование информации — разные вещи. Я могу выслушать Мамушку, проверить его слова, сопоставить с тем, что говорит Чужой, и сделать собственные выводы.

Я замолчал, активировал умение Умника, мысленно прокручивая всю информацию, которую получил за последние дни, ища закономерности, противоречия, зацепки.

И вдруг перед глазами мелькнуло уведомление:

Получено: Очки умения +1

Причина: Успешное применение аналитических способностей класса. Формирование стратегии поведения на основе неполной информации.

Значит, Система считает, что я думаю правильно. Обнадёживает.

— Ладно, — сказал Тед, потянувшись. — Допустим, ты узнаешь, как всё работает. И что дальше?

— Дальше, — я встал, подошёл к кромке воды, — мы ставим себе сверхзадачу.

— Какую?

Я обернулся, и в свете костра моё лицо, наверное, выглядело решительным и, возможно, слегка безумным.

— Дотянуть до статуса Гражданина, — сказал я. — Найти портал, который обязательно должен быть где-то на Земле — иначе как они транспортируют извлечённые нейросети? И свалить отсюда. В Галактику. Желательно прихватив с собой ресурсы для обмена, чтобы не стать нищими бомжами без гроша в кармане.

Тед уставился на меня.

— Ты хочешь сбежать с планеты?

— Именно, — кивнул я. — Это стратегическая задача. Долгосрочная. Может, на годы. Но это цель, ради которой стоит жить. Понимаешь? Не просто выживать здесь, как крысы в лаборатории, ожидая, когда нас разделают на органы. А вырваться. Уйти. Начать новую жизнь в большом мире, где мы будем хозяевами своей судьбы, а не чьим-то товаром.

Тед молчал, обдумывая.

Потом медленно кивнул.

— Знаешь что? Мне нравится. Это безумие, конечно. Но красивое безумие. И, чёрт возьми, у меня нет лучших идей.

Он протянул руку.

Партнёры до конца?

Меня несколько напрягал пафос и нарочитость подобного жеста, но я понимал, что для аристократа до мозга костей, которым несомненно является Тед, такое — норма поведения.

Я пожал её.

— До конца.

— Тогда какова задача ближайшего времени? — спросил Тед. — Кроме охоты на Козлорога, которого ты облизываешься уже который час.

Я усмехнулся. Он меня раскусил.

— Да, Козлорог — приоритет номер один, — подтвердил я. — Его ядро и способности — особенно управление стаей — выглядят очень лакомо для моего Умника. Представь: я смогу контролировать других существ, координировать действия группы, создавать тактические преимущества. Это охренительно полезная способность.

— Но он опасен, — напомнил Тед. — Ты сам сказал: высокий Интеллект, стайная координация, телепатическое управление. Плюс физические кондиции на уровне небольшого танка.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому нужен план. Нельзя лезть в лоб. Надо изучить его привычки, найти слабости, подготовить ловушку. На это уйдёт время. Дня три-четыре минимум.

— Кстати о времени, — Тед потёр руки, — у меня есть предложение.

Предложение Теда оказалось на удивление разумным, хотя поначалу и вызвало у меня сомнения. Партнер предложил мне оставаться одному на острове, где обитает стадо мутировавших козлов во главе с высокоинтеллектуальным альфа-хищником, а самому в это время совершить вояж в Мармарис и обратно, с тем, чтобы починить яхту. Сделать это можно было только в городе, где ещё работали верфи и мастерские, пусть и укомплектованные Пустышками, действующими по заложенной в них программе, но всё же способными выполнять рутинные задачи вроде заварки пробоин, замены повреждённых конструкций и прочего судоремонта.

— Понимаешь, — объяснял Тед, рисуя палкой на песке схему яхты и показывая повреждения, — мы с тобой своими силами не справимся. Рубка управления снесена — это полная замена, надо заказывать новую конструкцию, устанавливать, подключать электронику. Мачта сломана — нужна новая, плюс такелаж. Корпус треснул в двух местах — требуется сварка, герметизация. Плюс куча мелочи — погнутые поручни, разбитые иллюминаторы, повреждённая обшивка. На всё это уйдёт пару суток работы профессионалов. Или пол года, если пытаться сделать самим.

— Но яхта на ходу, — возразил я. — Двигатель работает, корпус держит. Можем плавать.

— Можем, — согласился Тед, — но недалеко и с риском. Следующий шторм — и мы пойдём ко дну. Следующий монстр, чуть крупнее Кракена — и он просто переломает яхту пополам. Нет, надо чинить. Нормально чинить.

Я понимал, что он прав, но меня беспокоило другое.

Хорошо, поехали в Мармарис, вдвоем, — предложил я. Но зачем нам обоим туда ехать? Морскую рыбалку в нынешнем состоянии мы всё равно не потянем — Кракен был удачей, в следующий раз может попасться что-то покрупнее, и тогда мы оба ляжем. А если кто-то серьёзный нападёт на судно по дороге, то у меняза счёт новых способностей — водное дыхание, адаптация к давлению — реальный шанс выжить, прыгнуть за борт и уйти на глубину. А ты, без вариантов, утонешь или будешь сожран.

— Логично, — согласился я. Плюс для ремонта я не нужен — Пустышки всё сделают сами, если им правильно объяснить, что требуется. Останусь наблюдать за Козлорогом, изучать его привычки, готовиться к охоте. И ждать Мамушку, который наверняка появится, как только ты окажусь в одиночестве. Он любит конфиденциальные беседы. А разговор с ним мне действительно нужен. Много вопросов накопилось.

— Тогда вот что, — Тед встал, отряхнул песок с брюк, — я надумал забить холодильник яхты мясом Кракена. Там ещё куча осталось — туша огромная. Заморожу, упакую. В Мармарисе попробую найти выходы на чёрный рынок.

— Чёрный рынок? — переспросил я.

— Ага, — кивнул он. — Думаю, в нынешней ситуации уже существует теневая экономика. Люди с Классами, которые частично видят реальность, понимают, что деньги бесполезны. Им нужны ресурсы — оружие, еда, лекарства. И информация. А мясо мутировавшего монстра — это ценный товар. Его можно обменять на что-то полезное. Или на информацию о том, где находятся другие сильные охотники, где есть порталы, кто контролирует территорию.

— Разумно, — одобрил я. — Только осторожнее. Не нарвись на кого-нибудь вроде Повелителя.

— Не нарвусь, — Тед похлопал себя по карману, где лежал «Глок». — У меня теперь не только пистолет. У меня ещё и способности. Если что — нырну за борт и прощайте.

Мы провели остаток ночи, планируя детали. К рассвету договорились:

Тед отплывает сегодня же, как только рассветёт. По его расчётам, дорога до Мармариса займёт часов шесть-семь — яхта повреждена, скорость снижена. Ремонт — два-три дня, если повезёт. Плюс день на поиски чёрного рынка и обмен мяса. Итого — возвращение через четыре дня, максимум пять.

Я остаюсь на острове. Беру с яхты палатку, спальник, дополнительный боезапас к карабину — ещё две коробки по тридцать патронов, итого девяносто выстрелов — и различные бытовые мелочи: котелок, ложку-вилку, походную аптечку, фонарик. Пищу — консервы, сухари, вяленое мясо. Воду — канистра на десять литров. И пиво — ящик Heineken, потому что, как справедливо заметил Тед, без пива на необитаемом острове жизнь теряет всякий смысл.

— Только не напивайся, — предупредил он, загружая мои вещи в ялик. — Козлорог не дремлет. Если он почует, что ты пьяный, нападёт.

— Не напьюсь, — пообещал я. — Одна бутылка вечером, для расслабления. Не больше.

Мы перевезли всё на берег. Потом Тед вернулся на яхту, поднял якорь и медленно двинулся прочь от острова, махая мне рукой.

Я остался один.

Весь день я провёл на скальной возвышенности, с которой открывался отличный вид на центральную часть острова, где паслось стадо Козлорога, состоящее, как я теперь точно подсчитал, наблюдая в бинокль — Тед оставил мне свой морской бинокль с двенадцатикратным увеличением — из двадцати особей: сам Козлорог, пятнадцать коз и четверо козлят, видимо, потомство альфы.

В реальном мире — то есть когда я держал Сопротивление ментальному подавлению на максимуме — картина была жуткой.

Стадо кормилось деревьями, причём делало это с такой интенсивностью и такими методами, что впору было снимать документальный фильм ужасов для Канала Discovery.

Козлорог подходил к дереву — чёрному, корявому, метров двадцать высотой, стволом толщиной в обхват взрослого мужчины — вставал на задние ноги, опирался передними о ствол и… начинал грызть.

Не обдирать кору, как это делают обычные козы и олени, а именно грызть, как бобры грызут деревья, чтобы свалить их.

Челюсти Козлорога двигались с невероятной скоростью, издавая хрустящие звуки, которые были слышны даже на моём расстоянии — километр с лишним. Зубы — огромные, острые, напоминающие зубы хищника, а не травоядного — впивались в древесину, отрывали куски, перемалывали их.

Ствол дерева буквально на глазах становился тоньше. За десять минут такой обработки толщина уменьшалась вдвое.

Потом Козлорог отходил, и дерево с грохотом падало, поднимая облако пыли.

Стадо набрасывалось на поваленное дерево и за полчаса сжирало его целиком — ствол, ветви, кору, всё до последней щепки.

Щепки летели во все стороны, создавая впечатление, что работает деревообрабатывающий комбинат, только вместо пилорамы — стадо мутировавших коз с зубами, способными перемолоть древесину в опилки.

В иллюзорном мире — когда я снижал Сопротивление, чтобы дать психике отдохнуть — картина была идиллической: стадо милых козочек мирно щипало травку на солнечной полянке среди зелёных сосен.

Контраст настолько разительный, что я несколько раз переключался туда-обратно, просто чтобы убедиться, что не схожу с ума.

Единственный источник пресной воды на острове находился в центральном скальном образовании — гранитной скале метров сто высотой, с почти отвесными стенами.

Чтобы разглядеть источник, мне пришлось рискнуть — углубиться к центру острова, взобраться на высокую сосну — вернее, на то, во что она превратилась — и с высоты птичьего полёта оценить обстановку.

Источник бил из трещины в скале, примерно на высоте тридцати метров от уровня моря. Вода стекала вниз тонким ручейком, образуя внизу небольшое озерцо — метров пятнадцать в диаметре, глубиной, судя по цвету, метра три-четыре.

Озерцо было закрытое — окружённое со всех сторон скалами, образующими естественную чашу. Единственный подход — узкая расщелина шириной метра два, через которую мог пройти разве что один козёл за раз.

Я уже прикидывал, как можно использовать это место для засады, когда понял, что стадо движется.

Причём движется целенаправленно. В мою сторону.

И тут меня осенило: Козлорог за мной наблюдал. Всё это время, пока я пялился в бинокль, думая, что изучаю его, он изучал меня.

И как только я приблизился к его территории — поднялся на дерево, оказался на расстоянии меньше километра от стада — он решил действовать.

Стадо стало двигаться по команде альфы — синхронно, организованно, явно следуя тактическому плану.

Я активировал Интерфейс, сосредоточился на Козлороге.

Изображение мелькнуло перед глазами, показывая те же параметры, что и раньше, но появилась новая строка:

Активно: Стайная координация (уровень 3). Цель: отрезать противника от побережья. Тактика: окружение и загон к центру острова.

Вот сука. Он умнее, чем я думал.

Я мгновенно слез с дерева, даже не заботясь о технике безопасности — просто спрыгнул с высоты метров пятнадцати, приземлился на корточки, амортизировав удар ногами, что раньше гарантированно привело бы к перелому лодыжек, а сейчас обошлось лёгким сотрясением.

Побежал к берегу.

Стадо ускорилось. Козлы неслись между деревьями с невероятной скоростью, явно пытаясь выйти мне наперерез.

Я выхватил карабин, на бегу снял с предохранителя.

Первый козёл — не Козлорог, один из рядовых — выскочил из-за дерева метрах в пятидесяти впереди, загораживая путь к берегу.

Я вскинул карабин, прицелился, выстрелил.

Отдача. Грохот. Пуля попала в грудь козла, пробила навылет.

Козёл упал, дёрнулся и замер.

Но я не останавливался. Обежал труп, продолжая бег.

Второй козёл выскочил слева. Я развернулся, выстрелил с бедра. Попал в шею. Козёл рухнул, захрипел, забился в конвульсиях.

Третий, четвёртый — справа и слева одновременно. Я бежал между ними, стреляя на ходу. Один выстрел, второй. Оба попал. Оба упали.

Но стадо не отступало. Козлорог управлял ими, не давая остановиться, гнал вперёд, жертвуя ими, чтобы меня измотать, заставить потратить патроны.

Я понял, что так не выйти. Надо менять тактику.

Перестал бежать к берегу. Развернулся. Побежал вдоль края леса, параллельно береговой линии, стараясь держать море справа, чтобы не потерять ориентир.

Стадо изменило направление, продолжая преследование.

Я бежал изо всех сил, чувствуя, как Выносливость работает на полную — дыхание ровное, мышцы не устают, сердце бьётся ритмично, без перенапряжения.

Наконец вырвался на открытое пространство — каменистый пляж, где я утром разбил лагерь.

Палатка, рюкзак, вещи — всё на месте.

Я добежал до кромки воды, развернулся, вскинул карабин.

Стадо выскочило из леса. Козлорог шёл впереди, остальные за ним.

Но остановились. Не приближались.

Я понял: морская вода. Мамушка говорил, что козлы её не переносят. Вот оно, моё преимущество.

— Ну что, умник? — крикнул я Козлорогу, зная, что он меня не поймёт, но испытывая потребность высказаться. — Зашёл в тупик? Я у воды, ты на суше. Хочешь меня достать — иди сюда. Посмотрим, как твоя шерсть отреагирует на солёную водичку.

Козлорог стоял неподвижно, глядя на меня. В его взгляде читался… интеллект. Оценка. Расчёт.

Потом он развернулся и увёл стадо обратно в лес.

Я выдохнул, опустил карабин.

Проверил магазин. Осталось пять патронов из десяти. Перезарядил, вставив новый магазин.

Сегодняшний урок: Козлорог умён. Очень умён. Он понял, что на открытом пространстве у воды у меня преимущество. И отступил, чтобы выждать более подходящий момент.

Война только началась.

Вечером, когда небо окрасилось в багровые тона, я сидел у костра, когда почувствовал чужое прикосновение к разуму.

— Чужой? — мысленно позвал я.

— Да, — отозвался холодный голос. — Связь нестабильна. Помехи… Высокий уровень подавления. Буду краток.

— Мамушка блокирует тебя?

— Не только он. Орбитальная Станция под внешним давлением. Синг и его структуры пытаются модифицировать базовые протоколы. Слушай. Извлечение нейросети возможно только при добровольном согласии. Это базовый закон Совета Предтеч. Принуждение или обман сознания — преступление. Наказание: лишение статуса и изгнание.

— Значит, силой забрать нельзя? — я почувствовал облегчение.

— Силой — нет. Система контроля зафиксирует нарушение. Но Синги научились обходить закон. Они предлагают «стеклянные бусы» — статус Гражданина и продление жизни. Для них это копейки.

— Какова реальная цена?

— Полностью развитая нейросеть десятого уровня стоит от миллиона до десяти миллионов энергокредитов. Цена легкого эсминца. Для разумных, с нейросетью до десятого уровня, предоставление статуса Гражданина базируется на имущественном цензе. Достаточно иметь соответствующий банковский вклад или соответствующим образом оцененное личное имущество. Продлённая жизнь — ещё сто тысяч. Итого двести. Против миллионов. Разница очевидна. Тебя хотят обмануть в пятьдесят раз.

Я невольно присвистнул. Мы были не просто ценными кадрами, мы были ходячими состояниями.

— Понятно, — я потёр виски. — Значит, надо либо отказаться от продажи. Либо торговаться, требуя справедливую цену.

— Носитель не может продать сеть сам, — продолжал Чужой. — У Синга эксклюзивные права на зону. Они будут создавать условия, чтобы ты «добровольно» согласился: голод, угрозы, монстры. Не верь Мамушке. Он и его Синг ответственны за всё, что происходит.

— Что ты имеешь в виду?

— Изначальная задача Станций, созданных древними Предтечами, — интеграция новых рас в Содружество. Но нынешние «властелины» — цивилизации первого уровня — исказили алгоритмы. Им не нужны конкуренты, им нужны рабы.

Голос Чужого зазвучал с отчетливой, почти человеческой горечью: — Нынешний кошмар на Земле стал возможен из-за подмены данных. В алгоритмы Станций заложили ложную информацию о человеческой эволюции. Им подсунули модель развития разумных слаймов из системы К-574 с планеты Иглс. Для тех поглощение ближнего — естественный путь слияния разумов. Для людей же эта модель превратилась в кровавую бойню, уничтожающую саму вашу природу.

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Нас превращали в каннибалов из-за «ошибки в файле»?

— Я лишь подсистема третьего уровня, — добавил Чужой. — Я не могу изменить базовые настройки. Пока не могу. Возможно, твой класс «Умника» поможет нам в будущем. И помни: в окрестностях острова гнездятся браконьеры. Они контрабандно проникли на Землю в материальных телах, что запрещено законом. Они охотятся за несформированными нейросетями 5–7 уровней. У них есть незаконный портал, способный перемещать живых существ. Будь осторожен. Не верь Мамушке…

Связь оборвалась. Я остался сидеть в темноте, сжимая в руке остывшую бутылку пива. Информация была тяжелой, как свинец, но теперь я, по крайней мере, знал истинную цену своей головы. И цену тех, кто обещал мне спасение.