Время других. Перезагрузка

Глава 19 Бонусы для Умников

Три факта, всплывшие в процессе наших бесед с Мамушкой и имеющие непосредственное отношение ко мне лично, заставили меня пересмотреть своё понимание ситуации и осознать, что я, возможно, нахожусь в гораздо более выгодном положении, чем мне казалось раньше, хотя слово «выгодное» в контексте мира, где тебя рассматривают как ходячий инкубатор для выращивания товарного симбионта стоимостью в несколько миллионов энергокредитов, звучало несколько цинично, но тем не менее имело под собой вполне рациональную основу, если подходить к вопросу с холодной головой и отбросив эмоции, что, надо признать, давалось мне всё легче по мере роста параметра Интеллект, который сейчас составлял двадцать семь единиц и продолжал медленно, но верно расти.

Первый факт касался механизма работы очков умения.

Мамушка очень удивился, узнав — а я в процессе одной из бесед упомянул об этом вскользь, не придавая значения, поскольку считал это само собой разумеющимся, — что я могу конвертировать очки умения в прогресс нейросети с коэффициентом один к десяти, то есть каждое потраченное очко умения даёт мне десять единиц прогресса, что позволяет мне ускоренно развивать нейросеть, не полагаясь исключительно на убийство монстров и выполнение заданий, хотя последнее, конечно, давало гораздо больше опыта, особенно если речь шла о противниках, значительно превосходящих меня по силе, типа того же Кракена, бой с которым принёс мне целых семь очков умения за один раз.

— Погоди-погоди, — остановил меня Мамушка, и в голосе его прозвучало неподдельное изумление, которое он даже не пытался скрыть, что само по себе было странно, учитывая, что обычно он старательно поддерживал маску холодного профессионала, для которого любая информация — лишь очередной факт, подлежащий анализу и классификации. — Ты сказал, что конвертируешь очки умения в прогресс нейросети? Напрямую?

— Да, — подтвердил я, не понимая причины его удивления. — А разве это не норма? Я думал, так у всех.

— Нет, — Мамушка покачал головой, и я почувствовал, как он пытается совладать с эмоциями, что для существа, прожившего более ста лет и получившего образование, достойное представителя правящего класса галактической цивилизации, было довольно необычно. — Это не норма. Это исключение. Более того, это настолько редкое исключение, что за всю историю проекта «Земля» — а это пять территорий, каждая с населением около двух миллиардов человек, — подобная способность зафиксирована всего у тридцати семи носителей класса Умник. Из них двадцать три уже погибли, не успев развиться до приемлемого уровня. Десять находятся в других зонах. И четверо — в моей зоне ответственности. Включая тебя.

Он помолчал, давая мне время переварить информацию.

— Для всех остальных, — продолжил Мамушка медленно, словно взвешивая каждое слово, — очки умения используются исключительно для оплаты использования навыков. Это валюта, которую Система берёт за активацию способностей. Например, твой партнёр Тед — он может дышать под водой, но каждое использование этого навыка стоит очков умения. Число которых оговорено для каждого одноразового использования. Скажем, одно погружение длительностью час требует пяти очков умения. Хочет нырнуть на два часа — десять очков. Три часа — пятнадцать. И так далее. Всё. Другого применения очкам нет. Они не конвертируются в прогресс нейросети, не усиливают параметры, не открывают новые способности. Только оплата за использование того, что уже есть.

Я переварил эту информацию, понимая её значение, которое было куда более существенным, чем я предполагал. Получается, что у меня есть уникальное преимущество, позволяющее мне развиваться быстрее других — не в разы, конечно, но стабильно и предсказуемо, не тратя очки умения на активацию способностей, которые у меня либо работают пассивно, типа Адаптивной физиологии или Чувства времени, либо вообще не требуют оплаты, как, например, Звериная ярость, которая активируется автоматически в момент угрозы жизни, работая на инстинктах Пожирателя Плоти.

— Это бонус, который даёт Умникам Система, — продолжил Мамушка задумчиво, и в голосе его прозвучала нотка зависти, которую он не смог скрыть. — Реализованная с помощью Орбитальных Станций. Видимо, Предтечи заложили в базовый код Станций особые привилегии для носителей класса Умник, понимая, что именно они будут основными двигателями прогресса в интегрирующихся цивилизациях. Умники — это инвестиция Системы в будущее. Они должны развиваться быстрее, думать глубже, видеть дальше. И твой Интерфейс - тоже подарок Системы специально для Умников. У других его нет. Они видят только базовую информацию о своих параметрах и то не всегда, а ты имеешь доступ к детальной аналитике, можешь сканировать противников, планировать развитие, получать подсказки от Системы. Это колоссальное преимущество, значение которого ты, возможно, до конца не осознаёшь.

Он прав был. Я действительно не до конца понимал, насколько мне повезло с классом. Умник казался мне каким-то вспомогательным, не боевым, предназначенным для решения головоломок и стратегического планирования, тогда как настоящая сила лежала в подклассах — Пожирателе Плоти, дающем физическую мощь, или Менталисте, позволяющем контролировать чужое сознание. Но теперь я начинал понимать: Умник — это не просто бонус к Интеллекту. Это ключ к ускоренному развитию, инструмент, позволяющий обгонять конкурентов на длинной дистанции.

Второй факт, который заставил меня серьёзно задуматься о природе реальности, в которой я оказался, касался примера, который привёл Мамушка, говоря о других Умниках и их уникальных способностях, дарованных Системой в дополнение к стандартному набору умений класса.

— Вот возьми, к примеру, Валерия, — сказал он небрежно, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, хотя то, что он собирался рассказать, переворачивало моё представление о возможном и невозможном. — Умник, о котором я упоминал ранее. Он обладал способностью откатывать время назад, пусть и в локальном пространстве, и с помощью очков умения. Представь: у него накопилось, скажем, сто очков умения. Он оказывается в ситуации, где принимает неверное решение, и это приводит к катастрофе — гибели союзников, потере ценных ресурсов, собственному тяжёлому ранению. Но вместо того чтобы умереть или понести невосполнимые потери, он тратит все сто очков и откатывает время на час назад в радиусе километра вокруг себя. Всё возвращается к исходной точке. Мёртвые оживают. Разрушенное восстанавливается. Потерянное возвращается. И он получает второй шанс сделать всё правильно. Это тоже бонус Системы для Умника. Уникальная способность, которой нет больше ни у кого. Система играет по своим правилам, давая избранным инструменты, недоступные другим.

— Валерий? — переспросил я, чувствуя, как что-то щёлкает в голове, словно два разрозненных фрагмента информации внезапно соединились, образовав картину, которая меня откровенно встревожила. — Я слышал от Лейлы об Умнике, проживающем вместе со мной в одном отеле. Кажется, до Вторжения он был писателем или сценаристом, точно не помню. Более того, пару раз пересекался с ним в ресторане — высокий, худой, лет сорока, с рассеянным взглядом интеллектуала. Но его звали, как и меня, Андреем.

— Погоди, — Мамушка прервал меня резко, и в голосе его прозвучала странная нота — смесь настороженности и какого-то скрытого беспокойства, которое он пытался замаскировать, но не слишком успешно. — Имя Андрей — это аберрация вторичного временного потока, в котором мы все сейчас пребываем. Изначально его звали Валерий. Но в новой итерации реальности память о нём исказилась. Большинство людей вообще не помнят о его существовании. Те же, кто помнят — а таких единицы, включая тебя и ту девушку, Лейлу, — хранят ложные воспоминания. Вы помните не его настоящее имя, а искажённую версию, адаптированную под новую временную линию.

Я замер, не понимая до конца смысла его слов, хотя интуитивно чувствовал, что сейчас услышу нечто, что заставит меня пересмотреть всё, что я знал о мире, в котором оказался.

— Что ты имеешь в виду под «вторичным временным потоком»? — спросил я медленно, тщательно формулируя вопрос.

Мамушка помолчал, словно подбирая слова, взвешивая, сколько именно информации можно мне раскрыть, не нарушив какие-то внутренние протоколы или правила, которым он подчинялся.

— Две недели назад, — начал он наконец медленно, и голос его звучал так, словно он рассказывал о чём-то, во что сам с трудом верил, — в первичном временном потоке, тот самый Валерий устроил нечто непотребное. Детали засекречены даже для меня — я не имею достаточного уровня доступа, чтобы узнать подробности, — но результат был катастрофическим. Он нарушил базовые протоколы интеграции настолько серьёзно, что Система вынуждена была вмешаться напрямую. И не просто вмешаться — она откатила время назад на две недели для всей планеты. Не всё время, не всю Вселенную — это невозможно даже для Предтеч, — только Землю и непосредственное околоземное пространство в радиусе одной астрономической единицы, чтобы полностью не загубить весь процесс интеграции.

Он замолчал, давая мне время осмыслить масштаб сказанного.

Система откатила время. Для всей планеты. На две недели.

Это было… невероятно. Фантастично. За гранью понимания.

— И что, — я облизнул пересохшие губы, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, — что случилось с Валерием? С тем, прежним, из первичного временного потока?

— Он исчез, — просто ответил Мамушка, и в голосе его не было никаких эмоций, словно он говорил о погоде или о цене хлеба на рынке. — Покинул Землю в неизвестном направлении, при этом странным образом исчезнув из новой временной петли, оставив о себе в новой реализации всего лишь странные, искажённые воспоминания у тех немногих, кто с ним пересекался до Вторжения. Причём в памяти только тех, кто пересекался с ним лично, непосредственно. Например, тебя — вернее, новой итерации тебя — и той девушки, Лейлы. Вы оба помните Валерия, хотя в текущей временной линии он как личность не существует. Его имя исказилось до «Андрея», его внешность размылась в ваших воспоминаниях, детали биографии стёрлись. Но сам факт существования сохранился как призрак, как эхо из параллельной реальности.

Голова пошла кругом от этой информации, которая открывала такие пропасти в понимании реальности, что я почувствовал головокружение, словно земля уходила из-под ног.

Получается, мир, в котором я живу, — это вторая попытка. Переделанная версия. И где-то там, в первичном потоке, существовал другой я, который прожил эти две недели иначе, принял другие решения, встретил других людей. А потом время откатили, и тот я исчез, заменённый нынешним мной, который помнит только то, что случилось в новой версии реальности.

— Но как… как ему удалось сбежать с Земли? — спросил я, цепляясь за эту деталь, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в этом безумии. — Если планета закрыта для посещения извне, то и выход тоже должен быть закрыт. Станции контролируют всё. Как можно вообще покинуть планету без их разрешения?

— Я тоже задался этим вопросом, — признался Мамушка, и в голосе его прозвучало нечто похожее на уважение к неизвестному Валерию, сумевшему провернуть невозможное. — И пришёл к выводу, что он воспользовался порталом контрабандистов. Теми самыми браконьерами, о которых тебе рассказал Чужой. Это единственное логичное объяснение. Официальных путей покинуть планету до завершения интеграции не существует. Но нелегальные… они есть. Всегда есть, в любой системе, как бы строго она ни контролировалась.

Я вспомнил — действительно, Чужой упоминал о браконьерах, проникших на Землю незаконно, в обход протоколов Системы, охотящихся за несформированными нейросетями пятого-седьмого уровней, которые на чёрном рынке стоили баснословных денег, обладающих незаконным порталом, позволяющим им перемещаться между Землёй и внешним миром.

— Расскажи подробнее, — попросил я, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Про портал. Про контрабандистов. Где они? Как с ними связаться?

— Что я могу рассказать? — Мамушка вздохнул, и я почувствовал, что он взвешивает, сколько информации можно раскрыть. — Да, я догадываюсь, где может быть расположена их база. По косвенным признакам, по аномалиям в энергетических потоках, которые я отслеживаю через доступ к системам Орбитальной Станции. Но категорически отвергаю возможность личного физического появления контрабандистов на Земле в материальных телах. Кодекс это запрещает под страхом смертной казни и уничтожения всего Синга, к которому принадлежит нарушитель. А нарушение такого уровня немедленно привлечёт внимание Системы и автоматических механизмов контроля, которые Предтечи встроили в Станции. Наказание будет мгновенным и беспощадным.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Скорее всего, — продолжил он, — речь идёт о вселении чужого сознания в тело аборигена — временном или постоянном, с вытеснением изначальной личности или с подавлением её, превращением носителя в марионетку. Технологии для этого существуют, хотя и запрещены Галактическим Кодексом. Но на Фронтире, в пограничных зонах, где власть Содружества слаба, подобные вещи практикуются довольно широко. Контрабандисты находят Пустышку — человека с низким уровнем нейросети, практически безмозглого, — и вселяют в его голову сознание оператора. Получается идеальная маскировка. Внешне — абориген. Внутри — опытный преступник с доступом к технологиям и знаниям развитой цивилизации.

— А портал? — не отставал я, чувствуя, что приближаюсь к чему-то важному.

— Портал возможен, — кивнул Мамушка. — Но только односторонний. На перенос разумных не на Землю, а с Земли наружу. Подобное Галактический Кодекс не возбраняет — планета закрыта для входа, но не для выхода. Логика Предтеч была такова: носители нейросетей имеют право покинуть планету, если захотят, но никто извне не имеет права вмешиваться в процесс интеграции, приходя в материальном теле. Ну и переброска туда-сюда ресурсов, неодушевлённых грузов — это тоже разрешено. Контрабандисты этим и пользуются. Они поставляют оборудование, оружие, технологии в обмен на нейросети, которые извлекают из носителей — добровольно или принудительно, это уже их не волнует. Скорее всего, Валерий воспользовался именно таким порталом. Нашёл их базу, договорился о транспортировке — возможно, заплатил чем-то ценным или оказал услугу, — и смылся с планеты до того, как Система откатила время.

Это внушило мне оптимизм, первый за долгое время. Значит, путь с Земли существует. Легальный или нелегальный — не важно. Главное, что он есть. Надо только найти этот портал и договориться с контрабандистами о транспортировке. Может, им нужны услуги Умника?

— Ты можешь дать мне координаты их базы? — спросил я прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.

Мамушка помолчал долго, и я чувствовал, как он взвешивает варианты, просчитывает последствия.

— Могу, — сказал он наконец медленно, и в голосе его прозвучала деловая нотка. — Но не бесплатно. И не сейчас.

— Какова цена? — я был готов торговаться.

— Пятьдесят процентов от всего, что ты там обнаружишь, — ответил Мамушка без обиняков, и я оценил его прямоту. — Оборудование, ресурсы, информация, артефакты, технологии. Всё делится пополам. Плюс ты не убиваешь браконьеров — они мне нужны живыми для допроса и последующей сдачи властям Содружества, что принесёт мне существенные бонусы и повысит мой рейтинг в Синге. Возможно, это будет мой шанс подняться выше, получить более престижную должность, избавиться от клейма неудачника, присматривающего за примитивными аборигенами на захолустной планете.

Условия были жёсткими, но справедливыми. Пятьдесят процентов — это много, но без координат я вообще ничего не найду. А живые контрабандисты… что ж, если я смогу их нейтрализовать, не убивая, это будет хорошим тестом моих способностей.

— Идёт, — согласился я после короткой паузы. — Когда дашь координаты?

— Когда станешь сильнее, — Мамушка покачал головой, и в голосе его прозвучала разумная осторожность. — Сейчас это бессмысленно и даже опасно. Ты с твоим вторым уровнем нейросети и горсткой способностей не продержишься там и минуты. Контрабандисты — профессионалы высочайшего класса. У них технологии, превосходящие земные на тысячелетия. Охранные системы, ловушки, автоматическое оружие, боевые дроны. Плюс сами операторы — это опытные наёмники или бывшие военные, прошедшие десятки миров и сотни сражений. Минимум тебе нужен пятый уровень нейросети и хотя бы один боевой класс, прокачанный до третьего уровня. Желательно — набор полезных способностей, включающих защиту от ментального воздействия, регенерацию и что-то для нейтрализации противников без убийства. Иначе ты просто погибнешь, впустую потратив свой потенциал, и мне придётся искать другого Умника для этой задачи, начиная всё сначала.

Логично. Спешить действительно некуда. База контрабандистов никуда не денется. Они обосновались здесь надолго — охота на нейросети слишком прибыльный бизнес, чтобы сворачивать его раньше времени. Значит, у меня есть время подготовиться, стать сильнее, собрать ресурсы.

Третий факт, который я узнал от Мамушки, касался временных рамок проекта «Земля» и того, что произойдёт, когда эти рамки закончатся.

— Стандартный срок интеграции, — объяснил Мамушка в одну из последних наших бесед, — составляет десять лет. За это время носители должны развить нейросети, пройти отбор, достигнуть необходимого уровня. После этого Станции исчезают, планета открывается для Содружества, начинается новый этап. Вторжение произошло две недели назад по текущему временному потоку. Значит, у вас остаётся девять лет, одиннадцать с половиной месяцев и две недели. Это много. Это целая эпоха для развития.

Он помолчал.

— Но есть нюанс. Если к концу десятилетнего срока условие не выполнено — то есть один процент населения не достиг десятого уровня нейросети, — Система применяет радикальные меры. Она убирает все ограничения. Снимает ментальное подавление полностью. Устраняет иллюзии. И включает режим хардкора. Монстры становятся агрессивнее. Ресурсы — дефицитнее. Выживание — сложнее. Цель — ускорить естественный отбор, выжать из оставшихся носителей максимум потенциала. В этом режиме гибнет до девяноста процентов выживших. Но оставшиеся десять процентов развиваются стремительно, достигая невероятных высот.

Девять лет и одиннадцать с половиной месяцев. Это действительно много. Или мало — в зависимости от того, какую цель ставить перед собой.