Время других. Перезагрузка

Глава 13 Охота на Кракена

Возможно, причиной тому стали физические кондиции, которые я приобрёл, получив подкласс Пожирателя Плоти, но я всегда неплохо плавал, хотя никогда не претендовал на звание мастера спорта или хотя бы перворазрядника, ограничиваясь скромными достижениями уровня «доплыл до буйка и не утонул», что в условиях городского бассейна с хлорированной водой и спасателем, дремлющим на вышке, не требовало особого героизма, но сейчас, рассекая волны с яростью торпеды, выпущенной из подводной лодки, я наверняка показал бы результат на уровне олимпийского чемпиона, а то и лучше, учитывая, что плыл в джинсах и футболке, которые цеплялись за тело, создавая дополнительное сопротивление, хотя хорошо хоть карабин не удосужился с собой прихватить, иначе пришлось бы ещё и с этой железякой бороться, что окончательно превратило бы заплыв в испытание на выживание.

В любом случае добрался вплавь до яхты за считанные минуты — не больше трёх, а может и двух с половиной, хотя расстояние было метров триста, что при моих прежних кондициях заняло бы минут десять, если не больше, — и даже не понял, как оказался на палубе, сразу наверху, минуя трап, который Тед, в пылу рыбацкого азарта, даже не удосужился опустить в воду. Допускаю, что вылетел из моря наподобие дельфина, которого на потеху публике в дельфинарии заставляют выпрыгивать за рыбой, подвешенной на верёвке, причём дельфин делает это с таким энтузиазмом, словно всю жизнь мечтал именно об этом — прыгать по команде дрессировщика, хотя на самом деле он просто хочет жрать, а рыбу дают только за правильно выполненный трюк, что, в общем-то, мало отличается от нынешнего положения дел в мире после Вторжения, где правило «хочешь жрать — прыгай выше» приобрело буквальный смысл.

И только здесь, оказавшись рядом с Тедом, я смог прийти в себя и осмотреться, хотя картина, представшая перед глазами, вряд ли способствовала обретению душевного равновесия.

Судя по всему, если руководствоваться определением содержательницы борделя из известного анекдота, воспитывающей своих девочек в духе профессионального оптимизма — «Ну большой. Ну ужас. Но ведь не Ужас! Ужас! Ужас!», — в нашем случае ситуация относилась к разряду «Ужас!», а вовсе не «Ужас! Ужас! Ужас!», что, признаться, слегка обнадёживало, поскольку оставляло теоретическую возможность выжить, хотя практическая реализация этой возможности пока оставалась под большим вопросом.

По моим прикидкам, основанным скорее на интуиции, чем на реальных знаниях морского дела, прежде чем пойти на дно, яхта вполне ещё могла оставаться на плаву минут пятнадцать, а то и двадцать, если не случится чего-нибудь совсем уж катастрофического, типа пробоины ниже ватерлинии размером с автомобильное колесо или внезапного появления второго монстра, желающего присоединиться к вечеринке.

Впрочем, я не мореман, а обращаться за разъяснениями к капитану представлялось нерациональным, поскольку тот находился явно не в адеквате, демонстрируя поведение, которое в лучшем случае можно было бы охарактеризовать как «творческий подход к кризисной ситуации», а в худшем — как «клинический случай адреналиновой зависимости на поздней стадии».

И куда не шло, если бы Тед пребывал в состоянии паники или, что ещё хуже, в прострации, когда человек просто стоит столбом, уставившись в одну точку, пока реальность не врежет ему по башке чем-нибудь тяжёлым и металлическим, напоминая о необходимости включить мозги и начать что-то делать. С подобным отношением к происходящему можно было иметь дело — влепить пощёчину, встряхнуть за плечи, в крайнем случае — вырубить и тащить на берег, как мешок с картошкой.

Всё обстояло гораздо хуже.

Мой компаньон, похоже, испытывал непередаваемое наслаждение от происходящего, полностью погрузившись в азарт битвы с таким энтузиазмом, что даже видом своим стал похож на капитана Джека Воробья в лучшие годы его пиратской карьеры, когда ром ещё не кончился, а «Чёрная жемчужина» бороздила Карибское море под весёлым Роджером. Вот только вымышленный капитан пиратов, при всей своей эксцентричности и склонности к импровизации, как правило сохранял хладнокровие в критических ситуациях, тогда как мой напарник демонстрировал все признаки адреналинового наркомана под запредельной дозой, которому только что вкатили тройную порцию чистейшего продукта, и теперь он находится на том самом пике, когда мир вокруг превращается в калейдоскоп ярких красок, а собственная смертность кажется досадным недоразумением, которое обязательно рассосётся само собой.

Тед периодически выхватывал из-за спины динамитные шашки — откуда он их там столько натаскал, было загадкой, может, заранее подготовился, развесив по карманам, как пираты XVIII века развешивали по поясу заряженные пистолеты, — поджигал фитили и швырял за борт в воду с таким энтузиазмом, словно участвовал в соревнованиях по метанию гранат на дальность, причём каждый бросок сопровождался воинственными криками в духе «Получай, тварь!», «На, сожри это!» и прочими боевыми кличами, которые, возможно, поднимали боевой дух самого Теда, но вряд ли производили какое-то впечатление на нашего противника.

На первый взгляд, монстру, выступающему нашим противником, подобное противодействие было до лампочки, другими словами — по барабану, или, если угодно, фиолетово, причём последнее определение возникло у меня в голове не случайно, поскольку наш противник обладал насыщенным фиолетовым цветом, который в другой ситуации можно было бы даже назвать красивым, эстетически привлекательным, таким, что его не стыдно было бы использовать для окраски элитного спорткара или в качестве основного тона для дизайнерского интерьера, вот только сейчас этот цвет ассоциировался исключительно со смертельной опасностью и перспективой в ближайшее время оказаться внутри желудка этого самого фиолетового кошмара.

Возможно, раньше, до Вторжения, он был обычным кальмаром, пусть даже гигантским, из тех, что обитают на больших глубинах и иногда попадаются в сети траулеров, вызывая у моряков суеверный ужас и желание поскорее выбросить добычу обратно за борт, дабы не гневить морских богов, но сейчас иначе, нежели мифологическим Кракеном, его называть было просто неприлично, поскольку монстр обладал невероятной силой и поистине гигантскими размерами, позволяющими ему обхватить своими щупальцами яхту со всех сторон, словно это не двадцатипятиметровое судно стоимостью в несколько миллионов, а резиновая уточка для купания в ванной.

Тело Кракена, насколько я мог разглядеть сквозь пенящуюся воду и брызги от взрывов, простиралось метров на пятнадцать в длину, не считая щупалец, которые добавляли ещё метров по десять-пятнадцать каждое, а их было, если я правильно посчитал в этом безумии, десять штук, что само по себе странно, поскольку у обычных кальмаров их восемь, плюс два ловчих щупальца, более длинных и тонких, но мутации, видимо, добавили Кракену пару лишних конечностей, либо я просто сбился со счёта, что в текущих условиях было более чем вероятно.

Чего монстру явно недоставало, так это мозгов, о чём свидетельствовала его совершенно дурацкая стратегия битвы, которая, будь он разумным существом, свелась бы к простому и эффективному плану: протаранить яхту на полном ходу, разнести её в щепки одним ударом, а потом неторопливо выловить из воды барахтающихся людишек и закусить ими, запивая солёной водой.

Судя по всему, Теду своим монструозным спиннингом удалось привлечь внимание Кракена, правда, в то время для меня было загадкой, как полтора килограмма телятины, пусть и сочащейся кровью, могли заинтересовать такого исполина, на фоне которого кусок мяса смотрелся величиной не больше изюминки на фоне арбуза.

Позже, когда мы будем сидеть у костра на берегу, пытаясь прийти в себя после битвы, Тед пояснит, что сработал эффект репки, если кто помнит эту детскую сказку, где дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, и так далее по нарастающей, вот только в нашем случае схема была такая: мясо сожрала большая рыба, ту, в свою очередь, сожрала очень большая рыба, которую проглотила огромная рыбина, а ту уже цапнул фиолетовый Кракен, так что когда Тед, не подозревающий о своём рыболовецком счастье, врубил лебёдку, дабы вытащить добычу, Кракен почувствовал, что кто-то дёргает за его законный обед, возмутился этой наглостью и рванул навстречу обидчику, чтобы разобраться, кто тут посмел покушаться на его трапезу.

Возвращаясь к вопросу о мозгах — вернее, об их отсутствии, — надо отметить, что, имея массу, соизмеримую с весом яхты, и обладая тридцатиметровыми щупальцами, позволяющими развить скорость призового рысака, Кракену не составляло никакого труда протаранить судно и после этого, возникни такая блажь, полакомиться его капитаном, приправив для пикантности и случайно подвернувшимся Умником, что добавило бы трапезе разнообразия и, возможно, улучшило бы вкусовые качества блюда.

Вместо этого Кракен поднырнул под яхту и попытался утащить её под воду, обхватив со всех сторон щупальцами, словно гигантский осьминог, решивший поиграть с новой игрушкой, вот только он не рассчитал — или просто не знал, учитывая отсутствие соответствующих мозгов, — что глубина моря в этом месте составляла от силы семь метров, что для существа его размеров было явно недостаточно.

Так что, угнездившись практически на дне и заняв при этом своим туловищем метра три из семи, оставшийся запас воды над головой не позволял ему полностью погрузить судно под воду, поскольку яхта продолжала упорно всплывать, повинуясь закону Архимеда, который работал даже после Вторжения, что не могло не радовать, ибо хоть что-то в этом безумном мире продолжало подчиняться законам физики.

Опять же, выталкивающая сила даже при настойчивых попытках погружения была столь велика, что способствовала не только всплытию самой яхты, но и отрывала Кракена от дна, заставляя его болтаться в толще воды, как поплавок при поклёвке, периодически погружаясь вниз, а затем снова всплывая, причём сама яхта со стороны, наверное, напоминала тот самый поплавок, который то ныряет под воду, то выскакивает обратно, сигнализируя рыбаку, что на крючке кто-то есть, вот только в данном случае на крючке была не рыба, а мы, что меняло перспективу самым радикальным образом.

Мне было понятно, что такое противостояние не может затянуться надолго, поскольку законы физики, пусть и работающие, не отменяют законов здравого смысла, а здравый смысл подсказывал, что скорее рано, чем поздно, в трюм нальётся достаточно воды, чтобы яхта потеряла свою плавучесть и отправилась на дно, причём отправится она туда не одна, а в обнимку с Кракеном, что для последнего, возможно, было бы и неплохо, а вот для нас означало перспективу весьма скорой и неприятной смерти, связанной с утоплением, что, по отзывам знатоков, считается одним из самых мучительных способов покинуть этот мир.

Опять же, опасения вызывали динамитные шашки, которыми Тед швырялся с энтузиазмом гранатомётчика, отбивающего атаку вражеской пехоты, — монстру, похоже, они мало вредили, судя по тому, что тот продолжал методично крушить яхту, не особо реагируя на взрывы, зато вполне могли разрушить корпус судна, прибавив к нашим проблемам ещё одну — пробоину размером с тазик, через которую вода хлынет в трюм с удвоенной силой.

Не понимая, что делать, и отчаянно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, я активировал своё умение Умника, сосредоточившись на Кракене со слабой надеждой обнаружить у него какую-нибудь слабость, типа уязвимой точки, удар в которую мгновенно убьёт монстра, как это бывает в компьютерных играх, где у любого босса обязательно есть слабое место, надо только его найти и бить туда со всей дури, пока здоровье противника не упадёт до нуля.

Интерфейс замельтешил перед глазами, калибруясь, настраиваясь на цель, и через пару секунд выдал информацию:

Имя: Кракен (мутировавший гигантский кальмар)

Вид: Architeuthis dux (гигантский кальмар), мутировавший подвид

Уровень нейросети: 1 (92/100)

Класс: Морской хищник⅕ (87/100)

Подкласс: Глубоководный охотник ⅕ (54/100)

Основные параметры:

Сила: 267/475

Ловкость: 48/75

Жизнь: 184/300

Энергия: 91/150

Интеллект: 8/150 (крайне низкий показатель даже для животного)

Выносливость: 71/75

Дополнительные параметры:

Регенерация: 31/50

Сопротивление физическому урону: 142/160

Давление (адаптация к глубине): 78/100

Умения:

Водное дыхание(пассивное, максимальный уровень): Способность дышать под водой без ограничений.

Глубоководная навигация(уровень 3): Способность ориентироваться в толще воды на любой глубине.

Адаптация к давлению(уровень 4): Способность выдерживать запредельное давление на глубине до 3000 метров.

Регенерация конечностей(уровень 2): Способность восстанавливать повреждённые щупальца в течение нескольких часов.

Мёртвая хватка(уровень 3): При захвате жертвы щупальцами сила сжатия увеличивается на 50%.

Чернильное облако(уровень 1): Способность выпускать облако чернил для дезориентации противника.

Энергетическое ядро: Расположено в центральной части тела, за мантией. Концентрация энергии средней плотности. При поглощении даёт прирост параметров Выносливости, Силы и водных способностей.

Важно:

Существо обладает крайне низким интеллектом. Действует исключительно на основе инстинктов. Уязвимо к атакам в область головы и центрального тела.

Я уставился на цифры, быстро прикидывая в уме.

Сила двести шестьдесят семь. Один удар такого щупальца — и меня размажет по палубе, как комара по лобовому стеклу автомобиля.

Жизнь сто восемьдесят четыре. Это запредельно много. Это значит, что монстр может выдержать невероятное количество повреждений, прежде чем сдохнет.

Регенерация тридцать один. То есть даже если мы отрубим ему пару щупалец, он восстановит их за несколько часов.

Но главное — Интеллект восемь. Восемь из ста пятидесяти. Это тупее, чем средний домашний кот. Это уровень медузы или морской звезды. Чистые инстинкты, никакой стратегии.

Убедившись в глупости нашего противника и порадовавшись, что его исходником был кальмар, а не осьминог, обладающий даже без мутаций незаурядным умом, способным открывать банки с крышками, решать головоломки и даже планировать побег из аквариума, я тем не менее так и не придумал, как победить монстра, поскольку глупость противника, при таких физических кондициях, не давала нам особого преимущества — он всё равно мог просто раздавить нас массой и силой, не прибегая ни к каким хитростям.

А между тем Кракен решил сменить тактику, видимо, инстинктивно поняв, что стратегия утопления не работает, поскольку яхта упорно отказывалась идти ко дну, сопротивляясь всем его усилиям с упрямством, достойным лучшего применения.

Монстр перестал тянуть судно вниз, вместо этого просто вытянул свои щупальца — все десять разом, что выглядело как извержение вулкана, когда из жерла одновременно выбрасывается десяток потоков лавы, — и начал крушить палубные надстройки в попытке поймать Теда, благо длина щупалец позволяла достать до любой точки палубы, а то и дальше.

Похоже, несмотря на отсутствие мозгов, Кракен на уровне рефлексов понял, что эта букашка, швыряющая взрывающиеся штуки, причиняет ему боль, пусть и не смертельную, но достаточно раздражающую, чтобы захотеть прекратить это безобразие самым радикальным способом — то есть сожрав источник раздражения.

Одно щупальце обрушилось на рубку управления, снеся её, как ураган сносит картонную коробку. Второе врезалось в мачту, переломив её пополам. Третье и четвёртое методично крушили всё, до чего могли дотянуться, превращая элегантную яхту стоимостью в несколько миллионов в груду обломков, которые через пару минут вообще перестанут быть похожими на судно.

Тед носился по палубе, уворачиваясь от ударов с ловкостью, которую трудно было ожидать от английского аристократа, проводившего большую часть жизни на вечеринках и курортах, но, видимо, класс Плейбой давал какие-то бонусы к реакции, либо адреналин творил чудеса, потому что он умудрялся уклоняться от щупалец в последний момент, буквально на волосок от смерти, причём делал это с таким азартом, словно играл в очередную компьютерную игру, где можно перезапустить уровень, если помрёшь.

Я понял, что стоять столбом и пялиться на всё это безобразие — не вариант, надо что-то делать, и делать срочно, иначе через минуту-две Кракен доберётся до Теда, размажет его по палубе, а потом примется за меня, и мои шансы на выживание упадут с нынешних трёх процентов до абсолютного нуля.

И тут внутри что-то щёлкнуло.

Переключатель. Рубильник. Что-то, отвечающее за контроль над телом.

Инстинкты Пожирателя Плоти вырвались наружу.

Дальнейшее я помню обрывками, фрагментами, как будто смотрел фильм, где выдрали половину кадров, оставив только ключевые моменты, по которым можно восстановить сюжет, но не детали.

Я помню, как бегу к трюму. Ноги двигаются сами, без команд мозга. Руки распахивают люк. Спускаюсь по трапу. В голове — пустота. Только инстинкт: найти оружие, убить, сожрать.

Противопожарный щит. Красный, на стене. За стеклом топор. Не пожарный, маленький, а настоящий, плотницкий, с длинной рукоятью и широким лезвием, сантиметров двадцать в ширину. Зачем он здесь — не знаю. Может, Тед рубил дрова для камина в каюте. Может, просто валялся с тех времён, когда яхту строили.

Не важно.

Руки разбивают стекло. Осколки впиваются в кожу. Не больно. Или больно, но тело не реагирует, отключив болевые рецепторы, сочтя их излишней роскошью в текущей ситуации.

Хватаю топор. Тяжёлый. Килограмма три, не меньше. Но руки держат его, как пёрышко.

Выбегаю на палубу.

Щупальце. Огромное. Фиолетовое. Толщиной в обхват взрослого человека. Тянется к Теду, который загнан на самый нос яхты и некуда отступать.

Бегу. Прыгаю. Топор описывает дугу.

Удар.

Лезвие входит в плоть Кракена, как нож в масло. Разрез. Фиолетовая кровь фонтаном. Брызги в лицо. Горячая. Вязкая. Противная на вкус, но тело не реагирует, продолжает двигаться.

Щупальце дёргается. Пытается отлететь. Не успевает. Второй удар. Третий. Четвёртый.

Топор рубит плоть, как дрова. Куски мяса летят в стороны. Присоски, размером с тарелку, отрываются, падают на палубу, извиваются в агонии.

Наконец, щупальце отсечено. Ещё метр от конца. Культя хлещет кровью. Остаток щупальца падает в воду.

Второе щупальце. Обвивает мачту, пытается её вырвать. Бегу туда. Прыгаю на щупальце. Топором рублю. Раз. Два. Три.

Плоть поддаётся. Режется. Кровь заливает палубу, делая её скользкой. Ноги скользят. Падаю. Встаю. Продолжаю рубить.

Третье щупальце тянется ко мне. Пытается обвить. Уворачиваюсь. Топор вверх. Удар сверху вниз. Лезвие входит в плоть, застревает. Тяну. Не могу вытащить. Бросаю топор. Руками хватаю плоть. Рву. Ногтями, зубами.

Мясо поддаётся. Отрывается кусками. Вкус фиолетовой крови. Противный. Но инстинкт требует: жри, становись сильнее.

Глотаю. Кусок мяса размером с кулак, сырой, ещё тёплый, скользит по горлу. Инстинкты довольны. Требуют ещё.

Четвёртое щупальце. Пятое. Шестое.

Топор давно потерян. Рву плоть руками. Кусаю зубами. Плоть Кракена жёсткая, волокнистая, но тело справляется. Зубы стали острее. Челюсти сильнее. Пожиратель Плоти в полной мере.

Сколько прошло времени — не знаю. Может, минута. Может, пять. Может, десять.

Когда сознание начало возвращаться, я обнаружил себя стоящим

по колено в луже фиолетовой крови на палубе, весь залитый этой мерзостью с головы до ног, с куском мяса Кракена во рту, который я машинально жевал, как корова жвачку.

Вокруг валялись ошметки и куски щупалец толщиной в обхват, некоторые ещё слабо подёргивались в предсмертных конвульсиях, а одно, самое большое, просто лежало, как огромная фиолетовая колбаса, отрезанная от тела.

В воде, рядом с яхтой, плавала изуродованная мёртвая туша Кракена, притянутая лебёдкой спиннинга к борту, поскольку монстр так и не смог избавиться от крюка, который намертво засел у него в пасти, и теперь леска удерживала труп, не давая ему уйти на дно.

Тед стоял на корме, опираясь на поручни, бледный, как полотно, но живой. В руках у него дымилась связка динамитных шашек — видимо, последняя.

— Ты… — начал он, но голос сорвался. — Ты его… порвал.

Я сплюнул кусок мяса за борт. Противный вкус не уходил.

— Не совсем, — хрипло ответил я. Горло болело, словно я проглотил наждачную бумагу. — Ты его прикончил. Я только… ослабил.

Тед покачал головой.

— Когда ты лишил его половины щупалец, он всплыл из-под воды. Выставил свою башку — клюв такой, знаешь, как у попугая, только размером с автомобиль. И раскрыл пасть. Наверное, хотел сожрать нас обоих разом. А я… — он показал на связку динамита, — закинул ему это прямо в глотку. Всю связку, шашек двадцать. С запалом на три секунды. Он сожрал. А потом…

Тед изобразил взрыв руками.

— Бум. Башка разлетелась изнутри. Как арбуз, по которому въехал грузовик.

Я кивнул. Сел на палубу, не обращая внимания на кровь. Руки тряслись. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и усталость.

Интерфейс мелькнул перед глазами.

Получено: Очки умения +7

Получено: Опыт подкласса «Пожиратель Плоти» +86

Получено: Опыт класса «Умник» +12

Причина: Убийство опасного противника. Использование способностей подкласса на максимальном уровне. Поглощение плоти монстра.

Подкласс «Пожиратель Плоти» повышен до уровня ⅗ (17/100)

Разблокирована способность: Адаптивная физиология (уровень 1)

Параметр «Сила» увеличен: 9 → 14

Параметр «Выносливость» увеличен: 14 → 21

Я уставился на цифры. Третий уровень подкласса. Адаптивная физиология — та самая способность, о которой я мечтал. Возможность временно изменять характеристики организма для адаптации к угрозам.

И Сила выросла на пять единиц разом. С девяти до четырнадцати. Это… это больше чем на пятьдесят процентов.

— Нам надо достать ядро, — сказал Тед, глядя на труп Кракена. — Пока оно не растворилось.

Я кивнул. Встал. Ноги еле держали.

— Тащи его на берег. Там разберёмся.

На то, чтобы дотащить тушу Кракена до берега, мы потратили почти час. Яхта, покалеченная, но всё ещё держащаяся на плаву, с трудом добралась до мелководья. Мы сбросили якорь, спустили ялик и с помощью лебёдки начали подтягивать труп к берегу.

Монстр весил, наверное, тонны три, если не больше. Даже мёртвый, он внушал ужас своими размерами.

Наконец, мы вытащили его на песок. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые оттенки.

Я развёл костёр. Тед сидел рядом, бледный, измученный, но живой.

— Надо достать ядро, — повторил он.

— Где оно?

— В центре тела. За мантией. Придётся вскрывать.

Мы взяли ножи — у Теда был большой охотничий нож, у меня тот самый топор, которым я рубил щупальца, — и принялись за работу.

Плоть Кракена была жёсткой, волокнистой, но поддавалась. Мы прорубили мантию, добрались до внутренних органов.

И нашли ядро.

Оно было размером с крупный грейпфрут, светилось тусклым голубоватым светом, пульсировало, словно живое.

Тед аккуратно извлёк его, держа обеими руками.

— Кто будет жрать? — спросил он.

Я посмотрел на него. Потом на ядро.

— Ты, — сказал я. — Тебе оно больше подойдёт. Ты капитан. Навыки Кракена — водное дыхание, навигация, адаптация к давлению — тебе пригодятся. А у меня и так подкласс вырос. Я свою долю уже получил.

Тед кивнул.

— Спасибо.

Он посмотрел на ядро. Оно было огромным. Просто так не проглотишь.

— Как его жрать? Оно же размером с грейпфрут.

— Грызи, как яблоко, — предложил я.

Тед поморщился. Потом решительно кивнул.

— Ладно. Была не была.

Он поднёс ядро ко рту и откусил. Зубы с трудом вошли в светящуюся плоть. Прожевал. Проглотил. Лицо исказилось.

— Мерзость, — выдавил он. — Как… как сырая печень, только в сто раз хуже.

Но продолжил жевать. Откусывать. Глотать.

На это ушло минут десять. Когда он доел последний кусок, его стошнило. Потом он упал на песок и замер, уставившись в небо невидящими глазами.

— Тед! — я наклонился над ним.

Пульс был. Дыхание тоже. Просто он впал в ступор.

Перестройка организма. Нейросеть интегрирует новые способности.

Я устроился рядом, держа карабин наготове. Мамушка не появлялся. Интересно, изменилась ли вероятность моей гибели после этой битвы? С девяноста семи процентов до чего-то более приемлемого?

Хотелось верить.

Я понимал, что по сравнению с настоящими морскими монстрами — теми, что обитают на глубине, размером с кита или больше, — наш Кракен был мелким хищником. Детёнышем. Подростком.

Надо становиться сильнее.

Гораздо сильнее.

Через два часа, когда звёзды уже усеяли небо, Тед зашевелился. Открыл глаза. Сел.

— Ох… — простонал он. — Башка раскалывается.

Я активировал умение Умника. Сосредоточился на Теде.

Интерфейс показал его обновлённые характеристики:

Имя: Теодор (Тед)

Уровень нейросети: 2 (3/100)

Класс: Плейбой⅖ (31/100)

Подкласс: Капитан⅖ (67/100)

Подкласс: Морской охотник⅕ (12/100) (новый)

Основные параметры:

Сила: 11/85

Ловкость: 14/85

Жизнь: 18/110

Энергия: 37/170

Интеллект: 17/170

Выносливость: 23/85

Обаяние: 24/70

Дополнительные параметры:

Сопротивление ментальному подавлению: 11

Устойчивость к токсинам: 14

Водное дыхание: 45/100 (новое)

Адаптация к давлению: 52/100 (новое)

Регенерация: 8/50

Очки умения: 4

Умения:

Неотразимое обаяние(уровень 2)

Навигация(уровень 3)

Морское дело(уровень 3)

Водное дыхание(уровень 2, новое): Способность дышать под водой до 6 часов без перерыва.

Глубоководная адаптация(уровень 2, новое): Способность выдерживать давление на глубине до 500 метров.

Важно:

Приобретён новый подкласс «Морской охотник». Персонаж теперь специализируется на морской охоте и навигации.

Я присвистнул.

— Ты теперь можешь дышать под водой.

Тед моргнул.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Шесть часов без перерыва. И можешь нырять на глубину до полукилометра.

Тед уставился на свои руки. Потом на море.

— Охренеть, — выдохнул он. — Я… я чувствую. Воду. Течения. Глубину. Словно… словно я всегда был частью моря.

Он встал. Подошёл к кромке воды. Вошёл по колено. Замер.

— Я слышу их, — прошептал он. — Рыб. Больших и маленьких. Они плавают там, в темноте. Я чувствую их.

Он обернулся ко мне.

— Андрей. Мы можем охотиться. На всех. На любых морских тварей. Потому что теперь я знаю, где они. И ты можешь их убить.

Я кивнул.

— Тогда поехали дальше. Нам нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.

Тед усмехнулся.

— Знаешь что? Мне это нравится. Это… это лучше, чем все те вечеринки, на которых я был. Это настоящее. Это живое.

Он протянул руку.

— Партнёры?

Я пожал её.

— Партнёры. До конца.

Мы вернулись к костру. Яхта, покалеченная, но всё ещё держащаяся на воде, ждала нас в бухте.

Завтра мы отправимся дальше. Искать новую добычу. Становиться сильнее.

Девяносто семь процентов вероятности смерти больше не казались приговором.

Они казались вызовом.