На золотом крыльце – 5

Глава 20 Дуэль

Среди дворян дуэли — не редкость. До того, как на престоле утвердился нынешний наш Государь и мой дед, даже убийства во время дуэлей были явлением частым, можно сказать — обыденным. А обожженные, переломанные и искалеченные дворяне и вовсе считались чем-то не стоящим внимания. Мол — такая их аристократическая натура, пусть дерутся, у маменьки с папенькой деньги на целителей наверняка найдутся!

Однако последние лет тридцать магический поединок до смерти стал большой проблемой для его участников. Нет, официально его никто не запретил, но количество формальностей и бюрократических нюансов, которые требовалось соблюдать, делало такую дуэль делом отвратным. А вот схватка без использования магии или драка «до первой крови» могла проводиться по заявительному принципу. Главное — наличие секундантов, готовых клятвенно подтвердить соблюдение оговоренных правил.

Магия есть магия — убийства на дуэлях до сих пор случались. Преднамеренные или нет — другой вопрос! Пиромант ненароком поджарит, геомант случайно раздавит, Темный всю энергию выпьет и наизнанку вывернет… Потому что нефиг лезть на того, кто априори сильнее! Когда живешь в мире, полном магии, одним из главных умений становится правильная оценка противника. Потому что главный грех у чародеев какой? Да-а-а, самонадеянность.

Я тоже, в общем-то, был самонадеянным. Девчонка Барятинская, например, действительно являлась очень мощной волшебницей. Скорее всего, даже — великой. Но она никогда до этого не участвовала в дуэлях и, по словам Барбашина, магию осваивала в рамках домашнего обучения, внутри клана. Все трое проходили службу на границе Речи Посполитой, но в боевых действиях участия не принимали — Балканская война к тому времени успела закончиться, а паны дальше провокаций не заходили. На это я и решил сделать ставку: опыт решает! Я почти наверняка дрался злее, больше и чаще, чем эти трое вместе взятые.

Мы прибыли к Арене через час после стычки в скверике. Опричники подкинули меня на броневике, сами по такому торжественному случаю сняли знаки различия — довольно было и того, что они — маги и аристократы, род войск и звание значения в этом случае не имели. Барятинские с солидной группой поддержки подъехали заранее, весь цвет этой знатной семьи с шумом и звоном бокалов располагался в ложах над местом будущей битвы. Ложи, зрительские места — все это тут имелось и оказалось обставлено с большим комфортом: публика-то собиралась на зрелище в основном непростая. Вот и теперь князь с семьей и свитой продолжил тут пирушку, которую начал в своем особняке. Он явно одобрительно относился к поведению молодежи и даже пообещал по «Куллинану» парням, и «Кавапу» Ульяне. Что такое Куллинан и Кавапу — мне оставалось только гадать.

Из-за ночного времени и внезапного характера дуэли (или — дуэлей) кроме нас и Барятинских никого и не было, хотя в Сети объявление уже вывесили. То-то с утра будет разговоров! Сначала меня убьет отец, потом — Элька. Или наоборот — сначала она, а потом он, как получится. В целом — не впервой.

— … дуэль состоится по инициативе княжича Платона а также потомственных дворян Олега и Ульяны Барятинских из клана Барятинских по причине внезапно возникшей личной неприязни, — провозгласил дежурный жандармский офицер. — Принявшая вызов сторона — личный дворянин и маг второго порядка Михаил Титов — предложил поединок в формате «один против трех», однако вызывающая сторона отклонила такое предложение как безрассудное, сославшись на юный возраст господина Титова. Поединки состояться один за другим, применять артефакты и зелья во время боя запрещается, так же запрещено любое другое оружие. Господин Титов может пользоваться услугами целителя или регенеративными зельями между боями. Стороны готовы примириться?

— Если господа Барятинские признают, что повезли себя как быдло и публично извинятся перед сотрудниками Сыскного приказа за неуважительные высказывания — то я не имею претензий! — выкрикнул я.

— Тебе конец! — откликнулся Платон. Его очередь была первой.

Голицын и Барабашин — мои секунданты — синхронно скорчили неодобрительные рожи. Все-таки переговоры должны вести секунданты, как раз во избежание новых взаимных оскорблений и всего такого прочего.

— Очевидно — примирение невозможно, — констатировал распорядитель дуэли. — Прошу господина Титова и его милость княжича Платона пройти на исходные позиции.

Арена представляла собой полностью экранированный параллелепипед примерно пятьдесят на двадцать метров, десяти метров высоты. Внутри, на песке, в хаотичном порядке были набросаны бетонные конструкции и ржавые контейнеры, с потолка текла вода из труб, там и сям горели бочки с какой-то дымной гадостью. В принципе — все понятно: большая часть магов — стихийники, таким образом им создавались якобы равные условия. Остальных в расчет не брали, мол — разберутся сами, можно пренебречь.

Я-то точно разберусь, телекинетику все в масть, только бы не голое поле! Да и там варианты можно найти.

Костюмчика от Франсуазы мне было жаль, и потому я разделся до трусов и майки, взял у Дениса Розена из рук опричные удобные черные штанцы с карманами — точь-в-точь такие я носил в Бельдягино на практике — и переоделся. Удобно, и производство — массовое. Измочалю — никто скучать не станет. Закончив со сменой гардероба, шагнул в шлюз — босиком. Не, ну, а чего? До смерти не замерзну, а ботинки тоже денег стоят. Еще полгода назад за такие штиблеты я бы… Полгода вкалывал, точно.

Я знал — Платон тоже стоит там, в тамбуре напротив. А еще — прекрасно понимал, что все происходящее фиксируется на десятки камер. И после того, как станет известно, чей я сын — записи окажутся в Сети. Это к гадалке не ходи!

Сунув руки в карманы, я дождался крика распорядителя:

— СХОДИТЕСЬ!

И вразвалочку вышел на песок арены.

— Scutum contra aerem auctum! — быстро, четко и размеренно проговорил я, вливая в формулу противовоздушного щита столько маны, что мне хватило бы ее на жонглирование тремя или четырьмя электробайками.

Это первое, чему меня научили поединки в колледже: сначала — защита! Потом — разведка: я закрыл глаза и смотрел только через эфир, протянув щупальца серебряных нитей телекинеза по всей арене. Сгусток серо-бело-голубой воздушной энергии, свойственной Барятинским, замер у противоположного конца арены, а потом буйный вихрь устремился ко мне. Он был компактным и плотным: Воздушный Кулак — так называлась эта техника, базовая для аэромантов.

Я сшиб его в сторону контейнером, который с грохотом врезался в стену. В ту же секунду я сорвался с места, побежал вперед, сокращая дистанцию между мной и княжичем Платоном. Воздух — тоже материален, и сбить в сторону его очень даже можно, особенно предметом с хорошей парусностью и массой. Контейнер — идеален в этом плане.

Сразу два Воздушных Кулака прилетели с двух сторон и на разных уровнях — один я снова сбил контейнером, второй пришелся на мой магический щит: он просел наполовину, но выдержал, и я рванул вперед одновременно с этим поднимая в воздух тучу песка. Да, я не аэромант и не маг земли, но песок — это всего лишь маленькие предметики, и, если задуматься — двадцать пятилитровых бутлей или два миллиона микроскопических песчинок — разницы, в общем-то, никакой!

Туча песку устремилась к противоположному концу арены, туда, где сияла аура княжича Платона. Парень не сплоховал: иногда банальный ураганный ветер может быть самым эффективным средством! В эфире столкнулся мой телекинез и его аэро — и мы боролись некоторое время почти на равных. Вот только он упустил один момент: я был уже рядом.

— Здрасте! — сказал я и съездил ему по княжеской морде — справа, с оттяжечкой!

Платон рухнул на песок, как подкошенный, и я тут же склонился над ним: не переборщил ли?

— Ох ё-ё-ё-ё… — просипел он, пытаясь подняться и одновременно хватаясь за лицо.

В ложах орали. Мол — не честно! Но распорядитель их успокоил:

— Правила не нарушены! Оружие, артефакты и зелье не использованы! Господин Титов — вы удовлетворены?

Я поглядел на стремительно опухающую физиономию княжича и констатировал:

— Полностью! — а потом добавил: — Запускайте следующего!

Резерв у меня, честно говоря, немножко просел, и опричники, перестраховываясь, влили мне хорошую такую порцию маны. Ха-ха, Голицын поработал моей батарейкой, историческая фигня! Розен проверил физическое состояние организма и даже бровью не повел, отмахнувшись в своей флегматичной манере.

— Кость не задета, — сказал он. — Иди дерись.

Олег — мой следующий противник — был поумнее и поопытнее, наверное — опаснее всех. Но я по его уму решил своей простотой фигануть. Проходя в тамбур, я несколько раз ударил себя кулаками в грудь и прорычал:

— Мы приехали, чтобы бить людей!

И здесь уже не заморачивался с защитой, а сразу после команды «Сходитесь!» начал ковровую бомбардировку. Первыми полетели горящие бочки — одна, две, четыре, все оставшиеся! Потом настал черед контейнеров — они лупили в стену с жутким грохотом, и я понятия не имел, как там себя чувствует мой оппонент. Но раз распорядитель не прерывал бой — значит, Олег держался, его защита работала. Он не только оборонялся, но и готовил каверзу!

Зримое тому подтверждение — Вихор — набирал обороты посреди Арены, вбирая в себя песок и обломки использованных мной предметов. Вихор — что-то вроде элементаля, полуразумное магическое создание, самонаводящийся компактный вихрь — уже засек меня через эфир и двигался в мою сторону. Хорош Олег, ничего не скажешь! В каком бы состоянии он там ни был, его детище может меня достать… Наверное.

Я тоже сканировал эфир и видел — мой противник не в лучшей форме. Его аура едва теплилась, похоже — он находился на грани, бомбардировка принесла свои плоды, просадив ему резерв и лишив возможности обороняться. Вихор мчался ко мне, а я тянулся к Олегу — и успел первым! Никто не ожидает, что его дернут за подошвы ботинок!

Я при этом уже начал задыхаться, волосы мои трепало ветром, песок и мелкий мусор хлестал по лицу — магическая тварь была метрах в пятнадцати, но…

— Сука! — раздался совсем не аристократичный возглас, и умный шатенистый Олег сначала хряпнулся на песок, а потом взлетел в воздух, влекомый мной за ботинки.

Конечно, он потерял контроль. И, конечно, Вихор рассыпался, ветер утих. Маловато у Барятинского опыта и силенок для создания полностью автономного конструкта!

— Бойтесь телекинетиков! — сказал я и помахал рукой на камеры — где бы они ни располагались. — Следующий!

Зря я это, конечно: пока красовался — Олега уронил, головой вниз. Нехорошо получилось!

Распорядитель выглядел несколько растерянно.

— Арена в совершенно негодном состоянии. Я должен вызвать или технику, или — дежурных магов, чтобы привести все в порядок. Как минимум час времени, и…

— … и у вас есть телекинетик, — пожал плечами я. — Давайте пройдемся с вами, всё поправим. Я не против. Не могу же я нахлобучивать… Э-э-э-э… Побеждать девушку, когда кругом такой бардак?

— Действительно, — он странно глянул на меня, вызвал по внутренней связи бригаду рабочих-киборгов, и мы вместе пошли приводить в порядок поле боя.

Барятинские в это время исходили ядом в ложе — я видел их сквозь бронированное стекло. Старший из них, глава рода Вадим Феоктистович, что-то гневно выговаривал Платону, Олег в это время пытался размять шею, только что подлеченную клановым целителем. Он поглядывал на меня, я — на него. Почему-то мне казалось — этот дворянчик похож на Афанасия Вяземского. Неплохой — но выходец из определенных кругов, с присущими этим кругам понятиями и мировоззрением. Его бы к нам в колледж, на практику, на кулачку — получился бы нормальный парень!

Все-таки неглупые люди страной руководят, правильные реформы проводят… Образование — ключ ко всему! Вот я, например — не был бы таким образованным, не дрючил бы меня Ян Амосович с этими бутылями — разве смог бы я так ювелирно всё на арене обратно поставить? Любо-дорого смотреть, сделал как было, даже контейнеры собрал из обломков. Жаль только, Эльки не было рядом — она бы аккуратненько все соединила, а я так — присобачил на скорую руку.

Ульяна все это время жгла меня взглядом через стекло и пила вино. Я уже понял: если эта девушка захочет — тут торнадо начнется, и мне либо убивать ее придется, либо проигрывать. Но ни того, ни другого я делать не собирался, к тому же — мое инкогнито скоро заканчивалось…

— Зря ты так маной разбрасываешься, — проговорил Петр Розен, когда я вернулся на исходную позицию за пределами изолированной площадки для поединков. — У нее резерв — просто феерический. И способности к оперированию пугающие…

— А-хм, — сказал Голицын. — Петенька, это тот парень, что мосты в Ингрии разводил, ты не забыл?

— Ч-черт, — Розен-старший подкрутил ус. — Так тебе вообще тоньше лезвия, получается, по одному или трое, да?

— Точно! — оскалился я. — Но тут какой нюанс: она девочка, и…

— И не смей делать ей поблажек! — погрозил Барбашин. — Оскорбишь весь клан Барятинских.

— Ладно, — я прищурился. — Тогда — все правильно. Настало время вывесить флаг!

Она там готовилась сделать мне какую-то офигенную гадость. Я и отсюда понял: укрывшись за мощнейшей кинетической защитой — типа моего универсального щита, но направленной только против физических материальных объектов, Ульяна формировала мощнейшую технику.

Наверняка у Барятинской имелся план, она ведь видела мои схватки с Платоном и Олегом, знала, на что я способен. Точнее — думала, что знала. Я быстрым шагом двигался к ней и швырял бочки — для острастки, чтобы нагрузить защиту. А еще — скручивал из крепкого такого листа металла большой конус с дыркой на вершине.

Мне нужно было успеть, и потому я перешел на бег, мчался что было сил — какое-то заклятье на той стороне арены уже сформировалось, ветер поднимался страшный, меня даже подталкивало в спину, было такое чувство, что вот-вот — и засосет куда-то, фиг знает куда.

Я завернул за один из контейнеров, который сам и ставил на это место минут двадцать назад, и увидел Барятинскую. Она была похожа на древнюю богиню: прекрасная и ужасная, парила в полутора метрах над землей, ее одежда развевалась, волосы напоминали огромный странный одуванчик — наэлектризованные, они образовали шар почти идеальной формы. Руками она делала пассы, которые разгоняли ветер до невероятных скоростей, накапливали его силу…

И кинетический щит вокруг нее переливался ячеистой структурой, обильно пропитанный магией. Плевать ей было на летающие бочки, точно! У нее, похоже, резерв был если и меньше моего — то ненамного! Увидев мое приближение, девушка торжествующе рассмеялась.

— Тебе конец, выскочка, — громовым голосом, который подошел бы скорее сирене аварийного оповещения, а не сексуальной молодой блондинке, провозгласила она.

Мне даже не по себе стало от такого инфразвукового тембра, но… У меня точно было, чем ответить. Я, превозмогая сопротивление ставшего удивительно плотным воздуха, приложил металлический конус к губам и рявкнул:

— СИДЕТЬ!!! — потому что ничего более интеллектуального мне в голову не пришло, ну, и еще потому, что это была стопроцентно рабочая схема.

И вдруг в эфире стало очень тихо. Я не знаю, как это описать цивильным языком, такое положение дел можно сравнить именно со звенящей тишиной, когда, например, на уроке спокойная обычно учительница покрыла весь класс благим матом. Все в шоке, все недоумевают, никто не ожидал ничего подобного, даже муха у лампы тупит и лапки перестала потирать! Вот такой штиль установился в магическом диапазоне — секунд на пятнадцать, не меньше.

А потом послышался голос Голицына:

— Твою ма-а-а-ать! — сказал он. — Юнкер, я чуть в штаны не наделал, не при дамах будет сказано. Вставать уже можно или продолжаем изображать позу орла?

На кортаны присели все. Я видел, что Барятинские в ложе сейчас представляли собой картину маслом «Жабы на купинах», мои секунданты могли бы составить конкуренцию шпане у магазина, и даже Ульяна Барятинская глядела на меня снизу вверх совершенно ошарашенными глазами, и губы у нее обиженно надулись и дергались, как будто она сейчас расплачется. Куда делся кинетический щит и недоформированная убойная аэро-техника — я судить не брался.

— Господин распорядитель дуэли, а можно я не буду ее бить? — спросил я, снимая наконец отвод глаз.

— Заканчиваем дуэль в связи с явным преимуществом одной из сторон! — спохватился жандармский офицер и с кряхтеньем встал: — Гребаные колени…

А потом он увидел меня и вдруг испуганно перекрестился:

— Ну нахер! Ой, то есть… Ваше высочество?