На золотом крыльце – 5

Глава 11 Дача в парке

— Дарья Дмитриевна Огничева, она же — Жужелица. Галина Сергеевна Давыдова, она же — Галчонок, или Галка, — представил мне сидящих за столом лидеров-Скоморохов Рикович. — Павел Павлович Титовец, он же — Сквознячок, и Рустам Иванович Романов, он же — Джексон.

— А почему — Джексон? — удивился я. — Авалонец, что ли?

— О! — Рикович щелкнул пальцами, резко повернулся к Романову и улыбнулся. — А я поймал ответ! Громко думаешь, Джексон! В общем, Стажер, какой-то попаданец сказал ему, что так звали просто фантастического танцора. А наш Рустам Иванович отлично танцует, он прям гордится этим.

Рустам-Джексон — невысокий смуглый и чернявый, с копной черных волос — разве что молнии из глаз не метал. Он явно бесился от того, что ничего не может сделать. Враг — вот он, на расстоянии вытянутой руки, но — сам Джексон подчинен его воле, полностью неподвижный и молчаливый. Шеф просто приказал скоморохам сидеть неподвижно и не издавать ни единого звука — и они сидели.

Действие зелья уже прошло, и выпить новое у них не было никакой возможности, так что эти четыре человека — две молодые женщины и два мужчины- находились в полной его власти. И в моей — тоже.

— Так что же — на кол их? — поинтересовался я. — Вы же говорили — они все преступники. Плюс — нападение на должностное лицо при исполнении. Я так понимаю, вы на этот рейд планировали закрыть два гештальта — мою вторую инициацию и репрессии против Скоморохов. Первое не удалось, второе — вроде как завершилось удачно…

— Гештальты… Слово такое умное, м? Вторая инициация — дело хорошее, и было бы грешно не попробовать. Все-таки новая обстановка, серьезный риск, настоящее дело с легендой отечественного сыска… — Рикович разглагольствовал, прохаживаясь по допросной комнате и внимания не обращая на скоморохов, которые просто буравили нас глазами. — А на кол… Ну, может, и не на кол. Нам нужно понять, кто из этих четверых имел дело с Кисой, и его-то мы и вздрючим. А остальное… Так удостоверение я им не предъявлял, и «Слово и Дело Государево» не провозглашал. Получается, у нас имела место схватка двух магов и группы лиц, обладающих специальными навыками и возможностями. «Арсенал» — сервитутный анклав. Такие драчки тут — обычное дело! А что опричники всех задержали и в отдел Сыскного приказа доставили для разбирательства — это тоже понятно и ясно. Куда же их еще доставлять, в Ингрии? Тут сплошь перекрестная юрисдикция, как раз — дело для моего ведомства. К тому же, Стажер, преступники ведь бывают разные.

Я ничего не говорил, вглядывался в лица скоморохов. В них вообще не было страха, только готовность к действию! Тут к гадалке не ходи: если Рикович оступится, потеряет контроль хоть на секунду, эти четверо набросятся на нас со всей яростью и всей сноровкой, на которую только способны. Это как с четырьмя ягуарами в клетке сидеть и о высоких материях рассуждать! Правда, я их живо стульями и столом изобью, если эти хищники дернутся. Ягуар или не ягуар, но мебелью по черепу — это определенно верный путь к победе.

Сыскарь меж тем продолжал:

— Ну, вот скажи: украсть у ребенка деньги, которые родители дали ему на буфет, и украсть у аристократа сережки с бриллиантами, которые он собирался подарить третьей любовнице — это одинаковое преступление? — Рикович щурился. — Или, например, во имя мести убить вооруженного врага, который знает, что его хотят убить, и сам при этом замарал руки в крови по локоть — это тождественно убийству старушки ради получения прав на ее квартиру в центре Ингрии?

— Так, — сказал я. — То есть, вы не собираетесь их всех репрессировать? А как же чай? Они травили людей этой гадостью, я двоих с крючка снял!

— Может быть, тогда мы посадим на кол директора спиртзавода? — поинтересовался Рикович.

— Какого спиртзавода? — удивился я.

— Любого спиртзавода. Хочешь — частного, хочешь — казенного… Вон, сколько людей от водки мрёт! — взмахнул рукой Шеф.

— Так она ж на каждом углу, в каждом магазине… — возмутился я.

— Именно! — ухмыльнулся Шеф. — Если твой драгоценный Лейхенберг… О! Сударь мой Сквознячок, а вы знаете Лейхенберга? Гляди, у него аж зрачки расширились! Да-да, тот, который Людвиг Гора Трупов, он самый, только на пенсии. Он подсел на ваш чаек, а этот молодой человек его из зависимости вытянул. Гляди, как Павла Павловича корежит-то, а? Ну, не суть, не суть. Закон в этом случае никто не нарушил, магазин в «Арсенале» у них сертифицирован, и тонизирующие напитки и основы для напитков продаются там вполне легально. Просто можно следовать рецептуре и заваривать чайную ложку на литр кипятка, а можно…

— … полпачки на поллитра, — хмуро кивнул я. — Людвиг Аронович так и делал. То есть — сам дурак, и Скоморохи ни при чем? Ладно — а инвалиды? С ними тоже найдем повод и отговорки? Кису тоже — просто постращаем?

На этом моменте скоморохи стали сверкать глазами с явным оживлением. Им явно понравилась идея про «просто постращать».

— А вот с инвалидами другой вопрос, — Рикович резко повернулся к сидящим за столом людям и отчеканил: — Киса заигралась. К ней обращались люди с серьезными заболеваниями, готовы были подписать контракт на мутацию и работу на Зоотерику — все по закону. Им — функциональное тело, которое способно прожить лет шестьдесят — если его не убьют, конечно. Зоотерикам — новый сотрудник для выполнения заданий в нечеловеческих условиях. Но, согласно договору, который был заключен с полномочными представителями каждой из группировок, они не имели права навязывать им разновидность мутации. Выбор! У добровольцев должен был быть выбор! Ни в мышонка, ни в лягушку, ни в неведому зверушку обращать подданных Государя Всероссийского без их на то прямого и ясного согласия — нельзя! Нужен вам крокодил — уговорите его, предложите бонусы, соцпакет, другую мутацию — лет через пять, десять! Не смейте шантажировать людей в безвыходном положении!

У него аж испарина на лбу проступила, для Шефа это явно было что-то личное, и через секунду я понял — что именно.

— Также нельзя принудительно аугментировать, вживлять импланты, киборгизировать, а еще — насильно вливать в человека чертовы эликсиры и делать им постоянные татау, которые потом определят ВСЮ ЧЕРТОВУ ЖИЗНЬ! Можно продавать ваш чай, нельзя подсыпать его в улун или заливать в глотку через воронку! У-у-у-у, м-м-мать… — он сжал кулаки и глянул в глаза каждому из скоморохов. — Хотя-а-а-а, ладно. Скажу вам начистоту: если в нашем богохранимом отечестве такое и происходит и кому-то сходит с рук — то не вам. Узнаю, что детей специально подсаживаете на ваши зелья — уничтожу. О! Дракону отдам. Он вас в унитазах топить станет.

Интересно прозвучала оговорочка про «не вам». Я был уверен — мой папаша точно ставит эксперименты над людьми и другими представителями рода хомо семейства гоминидов. Выходит, ему — можно? И ему с рук сойдет? И про дракона и унитазы тоже было любопытно, надо будет спросить у Пепеляева.

— А теперь внимание, — сказал Рикович. — Я сейчас вам разрешу говорить. И тот из вас, кто имел дело с Кисой, прямо мне об этом заявит. Ему придется пойти со мной в Кошкин Дом и принять участие в силовой акции. Это, конечно, поставит крест на его карьере как Скомороха, но зато — откроет новые возможности… ОТОМРИ!

— Можно вопрос к молодому человеку? — проговорила Жужелица без долгих вступлений.

Она была очень привлекательной женщиной, это точно. А еще, похоже, убила много людей. Плотоядная такая красота получалась. Рикович поморщился и кивнул:

— Давай, Дарья.

— Чем ты нас так накрыл, молодой-красивый? Это ведь не ментал, верно? Что-то целительское?

— Ага, — сказал я. — Щас. Так я сразу и сказал. Станете моей пациенткой — узнаете. Лечу от зависимостей, стрессов, детских психологических травм, травматических же амнезий и общей засратости головы. Ценники конские, результат феерический.

— Кх-х-х! — фыркнул Рикович и закатил глаза. — Трепло ты, Стажер. Но аудитория, определенно, целевая — у Скоморохов бошки засраты капитально, как говорит мой недобрый друг Бабай Сархан. Итак, дамы и господа, я еще раз спрашиваю: кто недосмотрел за Кисой? В случае отсутствия ответа — начнем сраться в штаны. Для начала… Считаю до трех: оди-и-и-ин… А, понятно, можете не отвечать. Сквознячок трахался с Кисой. Обожаю, когда кто-то громко думает.

— Твою мать, — сказала Жужелица.

— Фу, ять, — отшатнулся Рустем. — У нее же хвост!

— Ну, ты и кобель, Паша, — вздохнула Галка. — А я тебе верила.

— Ненавижу менталистов, — скрипнул зубами Сквознячок. — Да! ДА! Ну я, ну всё! Я — кобель, козлина и мудак. Берите меня и делайте, что хотите. Всё. Это из-за меня! Давай, сыскарь, я теперь весь твой. Что мне делать?

— Снять штаны и бегать, — закатил глаза шеф. — С нами пойдешь Кошкин Дом штурмовать, а дальше — сам решай.

— Сука-а-а-а, — Скоморох ухватил себя руками за голову. — Ладно, скажи — опалу «Эль Корсару»-то объявлять не будут? Ребят отпустите?

— Про отпустить — это вот у Стажера спрашивай, он их стульями позакручивал! — развел руками Рикович. — У нас болгарки в отделении нет, так что придется как-то вам договариваться.

Старшие скоморохи уставились на меня. Я почесал затылок: по всему выходило, Рикович просто прикалывался и давно уже все решил. Поэтому я спросил:

— А можно будет потом прийти к вам полазать? А так-то чего… Раскручу!

Шуваловский парк — последнее место, где я стал бы искать убежище Зоотерики. Не знаю, как-то не ассоциировалось с сектой мутантов МНИИ Света и Энергетики, которому, вроде как, и принадлежал этот уголок Ингрии. Но, как оказалось, с юрисдикцией тут все было не просто. Еще с конца девятнадцатого века кусок парка сдавался в аренду братьям-кхазадам Георгу и Максимилиану Месмахерам. Первый был юристом, второй — архитектором и притом большим оригиналом по гномским меркам: он проектировал дома из дерева.

Местные так и звали этот особняк: дача Месмахеров. Их потомки давно жили в Германской Конфедерации, но аренду платили исправно — 250 денег в год. Договор с городскими властями у них был сильно хитрый, по которому менять сумму было нельзя! Тогда, сто пятьдесят лет назад, это была солидная плата, а нынче за 250 денег в Ингрии разве что на сутки номер в гостинице можно снять! А тут — за год! Конечно, они шустрили с субарендой и имели с Зоотериков, наверное, в сто или тысячу раз больше.

Логичный вопрос: откуда деньги у Зоотерики?

Ну, во-первых, мутанты выполняли работы на вредных производствах и объектах. Иногда их услуги обходились дешевле, чем те же роботы, управляемые дистанционно, а иногда — техника не фурычила из-за Хтони или магии. Зверолюды нередко нанимались охранниками и наемниками: их физические кондиции превосходили обычного человека, эльфа, гнома или снага в большинстве случаев. Ну и, конечно, индустрия развлечений, она была скорее даже на первом месте! Аниматор-кошкодевочка (или стриптизерша, куда ж без этого?), бои без правил с участием ульфхеднаров или минотавров, официантки-лисы или швейцар-медведь для вашего мероприятия — стильно, модно, необычно! Зоотериков было не так, чтобы очень много, на всю Ингрию что-то около пяти сотен, и, в общем, свою нишу они заняли, доходы имели и довольно органично вписались в сервитутские реалии.

Если не борзели.

А когда борзели — то раньше или позже к ним приходил кто-то типа Риковича. Или меня. Вот и теперь мы пришли и пока что сидели на приличном расстоянии от особняка, недалеко от этого самого магнаучного исследовательского института, смотрели на Месмахерову дачу в бинокль, пили кофе и планировали операцию. С одной стороны — крепенький такой мороз в минус семь пытался проникнуть в душу, с другой стороны — снегопада не было, и особняк меж голых деревьев просматривался неплохо.

— Гадство какое! От Месмахеров осталась отличная рунная защита, так просто и не подберешься, — почесал бороду Шеф, передавая мне бинокль. — Есть предложения, Стажер?

— Насколько сильно мы должны их жалеть? Их и этот замечательный особняк? — поинтересовался я, осматривая нашу цель.

— Ну, это все-таки региональный памятник архитектуры… — пошевелил пальцами в воздухе сыскарь.

— Иван Иванович, у меня есть знакомая, она трансфигуратор и трансмутатор второго порядка, мы могли бы отреставрировать здание совершенно бесплатно… — проговорил я, намекая на Эльку.

— Э-э-э-э… Ты ломать его собрался? — покосился на меня Рикович.

— Если мы штурмуем его с вами вдвоем и особенно не церемонимся, то у меня есть идея простая, как грабли, — я прокашлялся на морозе, и снова посмотрел на особняк.

Он и вправду впечатлял, хотя видал, определенно, и лучшие времена. Не ухаживали за ним зоотерики! Многие окна сложной формы были заколочены дощатыми щитами, доски обшивки облупились, с них слезала краска, эркеры, казалось, вот-вот обвалятся, а металл на кровле проржавел.

— Я сорву с него крышу и поставлю ее в сторонке. Это нарушит защитный периметр, даст доступ эфиру. Вы их слегка сомнамбулируете, я хлопну дверями, а потом мы просто зайдем и заберем всех, кто нам нужен.

— Вот как? — одобрительно глянул на меня Рикович. — Слушай, может — пойдешь в Сыскной приказ ко мне? Для оперативных мероприятий — просто незаменимый специалист!

— Разве что внештатником, — сказал я. — Я бизнес собираюсь открывать. И вообще — мы с вами скоро на Аляске вместе можем оказаться.

— Типун тебе на язык, Стажер! — гаркнул Шеф. — А предложение ты обдумай, все-таки ты — аристократ, и служить придется, как колледж закончишь. Военная служба тебе не по нутру, это ясно, хотя с телекинезом тебе в опричные штурмовики — самое оно идти. А вот у нас все гибче, звонче, интереснее… В общем, твой план принимаем за основу. Сейчас выставим оцепление и пойдем. Однако прямо сразу крышу сносить не будем. Для начала ты постучишься в дверь и попросишь, чтобы нам открыли. Очень убедительно, через Выдох Силы. И только если не сработает — снимаешь крышу и работаем по площадям. Понял?

— ПОНЯЛ!!! — старательно, как учил Шеф, выдохнул я, и Рикович повертел пальцем у виска.

— С ума не сходи! Ты маны выплеснул столько, что на целый взвод хватит! Я и так знаю, что ты очень понятливый, к чему мне эта лишняя убежденность? Давай, пошли… — он тронул микронаушник в ухе и сказал, обращаясь уже не ко мне: — Начинаем операцию, смотрите, чтобы гражданские не приближались.

Я даже не удивлялся, что мы действовали вдвоем, не считая Сквознячка. Похоже, стажировка у Ивана Ивановича и вправду имела одной из своих целей мою вторую инициацию как менталиста, поэтому идея запихать стажера в самое пекло просто витала в воздухе. Но щит-то сделать было можно?

— Universae scutum, — проговорил я, формируя вокруг себя защитную полусферу.

На моем нынешнем уровне развития я мог быть уверен: несколько выстрелов из автомата щит выдержит. А дальше я им эти автоматики в узел завяжу… Или чем там зоотерики пользуются? Снег хрупал под нашими ботинками, я жалел, что не надел ничего на голову, и бесился из-за этого официального вида: пальто и брюки не предполагают вязаную шапку! А какую предполагают? Любой головной убор, кроме шляпы, смотрится с пальто дебильно! А без шапки уши мерзнут, хоть ты магией грейся.

— Стучись, — сказал Рикович, когда мы подошли к веранде, половина окон в которой была выбита, и сделал соответствующий жест рукой.

Никакой охраны на улице, полная тишина в доме! Как будто зверолюди решили отсидеться! Как будто не знали, что это не прокатит!

Я выдохнул облачко пара, шагнул вперед и постучал решительно:

— Тук-тук-тук!

— Вы кто такие? — спросил хриплый высокий голос. И тут же продолжил: — Мы вас не звали! Идите нахер!

— Отлов бродячих животных, — сказал я. — У нас рейд по заброшенным зданиям, по заявке мыловаренно-салотопенного завода имени Алексея Жукова.

— Какого-какого завода? — с некоторым беспокойством переспросили из-за двери.

— Мыловаренного, — пришлось повторить мне. — Основная продукция — мраморное мыло. Может, слыхали?

— А мы каким боком…

— А НУ, ОТКРЫВАЙ, ЗАСРАНЕЦ, МАТЬ ТВОЮ! — заорал я, одновременно с криком направляя ментальную энергию за дверь.

— Не убивайте, дяденька! — заверещали оттуда, и замки защелкали.

Как только дверь открылась — я телекинезом рванул ее на себя, и вместе с дверью на крыльцо вынесло натурального енота: какого-то облезлого, ледащего, в одном синем комбинезоне на подтяжках.

— Не виноватые мы, не надо нас на мыло! — голосил енот.

— А ну, веди нас к Воробьяниновой! — потребовал Рикович. — Будем выяснять, кого тут на мыло, а кого — на пояс из собачей шерсти… Пашенька, а ну, иди сюда! Не прячься там, ты с нами эту чашу до дна выхлебаешь…

Рикович обернулся и поманил пальцем скомороха Сквознячка, который терся в некотором отдалении. Сквознячок нехотя приблизился и входил в особняк уже вместе с нами. При этом Рикович держал енота за ухо, а енот верещал, умоляя отпустить его и не пускать на мыло.

Захлопали двери, послышался топот, и уже спустя секунду все обитатели особняка высыпали в огромный холл, который почему-то хотелось назвать «кают-компанией». Мохнатые, пернатые и чешуйчатые зверолюды окружили нас, завывая, вопя и рыча на все лады. Фантасмагория!

Женский голос выкрикнул:

— Возьмите их!

А я рявкнул:

— СИДЕТЬ!!!