На золотом крыльце – 5

Глава 18 Триумвират

Кабинет был выполнен в кондовом средневековом стиле: потолки из дубовых темных панелей, на полу — мозаика, окна — витражные, в углу — камин. Мебель тоже — мощная, основательная. Кресла, обтянутые шкурами, круглый стол такой, что, кажется, его вместо щита для тяжелого пехотинца можно использовать. Вокруг стола сидели трое самых могущественных людей в Государстве Российском: такие разные и такие похожие…

— Докладывайте, — Федор Иванович постучал карандашом по столу.

Не острием, а «жопкой». Или как называется тупой, незаточенный конец карандаша? Я про такую фигню думать мог только потому, что это не я, а Шеф сейчас стоял перед триумвирами и отчитывался. А я у стеночки торчал, деревянную пилястру подпирая, и старался особенно не отсвечивать. Хотя, учитывая тот факт, что в кабинете нас было всего пятеро и все — менталисты, не отсвечивать совершенно точно не получалось.

— Оперативно-розыскные мероприятия в Государевом Химерарии завершены, благодаря усилиям стажера Титова, все мюклы, сбежавшие в ходе возникшего с группой несовершеннолетних инцидента, возвращены в места постоянного пребывания, ни один несовершеннолетний не пострадал, Химерарий функционирует в штатном режиме! — бодро отрапортовал Рикович, при этом приняв довольно небрежную позу. — Проведению заседаний Госдумы, Госсовета и Народного Собора с этой стороны ничего не угрожает.

— И ведь не врет, — царевич Василий достал из внутреннего кармана сигару, сунул ее в рот, зажал белоснежными зубами, покрутил головой зачем-то, а потом закатил глаза, щелкнул пальцами и прикурил от магического огонька. — Опытный! Я бы даже сказал — матёрый!

— А чего ему врать? — ухмыльнулся Дмитрий. — Иван Иванович свое дело знает туго: если сказал, что всех мюклов вернули — значит, так и есть! А нюанс типа дюжины урукских малолетних диверсантов и конфликта нашего чешуйчатого друга с командиром жандармского дивизиона — ну, зачем они нам, верно? Это ведь мелочи… Главное — теперь всё функционирует в штатном режиме, мантикоры по крышам Александровской Слободы бегать не будут, и гекатонхейры из канализации не полезут.

— Совершенно верно! Не полезут, ваше высочество! — гаркнул Рикович, делая вид лихой и придурковатый, как и положено перед начальством.

— Да чего ты гаркаешь, брат? — старший царевич с шумом выдохнул и предложил: — Садись, Вань, хорош уже. Все ж свои.

Он ведь и вправду был им братом, скорее всего — двоюродным. Конечно, бастард не мог унаследовать трон или там — родовое имя, но это вовсе не значило, что Шеф не имел связей с семьей. Особенно — после того, как показал себя, добился столь многого, начав простым ярыжкой. Грозные умели ценить толковых и полезных людей, А Рикович точно был и толковым, и полезным.

Рикович взял у стены еще одно такое же, как у царевичей, кресло со шкурами, придвинул его к столу и тоже уселся.

— Говоришь, все свои? И этот — свой? — спросил Василий, кивнув на меня.

— Так это ж Федорович, — огромный, мускулистый Дмитрий с хрустом потянулся, разминаясь. — Или ты не узнал? Вон, Федя сидит, в бороду хихикает. Он такой же в свои восемнадцать был, только ростом пониже и волос порыжее. Стажер Титов, как же! Хорошо — не Смарагдов! И не Поликлиников. Иди сюда, племяш, встань посреди комнаты, покажи себя, поворотись туда-сюда… Мы ж тебя до этого и не видели почти!

Я глянул на отца. Он все это время молчал, чиркал что-то карандашом в блокноте, а потом быстро глянул на меня и кивнул. На секунду провалившись в Библиотеку и проверив, чтобы окна и двери были закупорены герметично, я сунул руки в карманы и шагнул вперед, глядя прямо в глаза — сначала Дмитрию, потом Василию. Я знал, что они будут меня прощупывать, и видел их ментальные протуберанцы, и ничего с этим делать не собирался. Полезут в Библиотеку — у меня есть одна книга на букву «Г», которой на своей территории я им загребущие отростки попробую поотбивать. Может, и получится, а? А их территория мне и нафиг не нужна. Пока что.

— Надо же! — первым откинулся в кресле Василий. — Федя, это ты его так натаскал? Или Кощей? Или — Ваня? У него там все, как в танке!

— Глухо? — усмехнулся отец.

— Бронировано, — пояснил Дмитрий. — Нет, если помучиться — взломать, пожалуй, можно…

— Я те взломаю! — вскинул голову Федор Иванович, его голос звучал угрожающе. Но уже через секунду он вернулся в спокойное расположение духа: — Никто его не натаскивал, разве что в рамках учебной программы колледжа и так — по мелочи. Он — пустоцвет-менталист-самородок, до многого своим умом дошел, да и направление ментального развития у него очень интересное… Короче — прошу любить и жаловать, мой сын — Михаил Федорович Грозный!

— Титов, — сказал я, глядя на носки собственных ботинок. — Михаил Титов.

— С гонором, — удовлетворенно кивнул Дмитрий. — Ты по какой линии служить собираешься? Ко мне в опричники пойдешь? Мне такие гонористые ой, как нужны!

— Нет, ну правда — кто откажется от великого телекинетка? — иронично заметил Василий. — Топорно вербуешь. Ты представляешь себе вообще, на что этот парень способен?

Дмитрий недоверчиво покосился на брата:

— Я видел, что он сделал во время инициации. Но инициация мало что может сказать о реальной силе мага… — а потом вздрогнул: — Какого дьявола?!!

А я только усмехнулся: комната ходуном ходила, мебель подпрыгивала, все, что могло дребезжать — дребезжало, что могло качаться и шататься- качалось и шаталось! Просили показать себя? А пожалуйста!

Помещение, в котором происходил этот разговор, располагалось в одной из башенок, что венчали собой крышу Государевых Палат. Башенка, как и весь остальной комплекс, была выстроена в «кремлевском» стиле, со всеми этими луковками и маковками. Выглядела она изящно, но и защищена была просто отлично: кроме усиленных магией кирпичных стен имела внутри себя еще и прослойку из заговоренной пластали. За нее-то я и ухватился телекинезом и поднял к чертовой матери всю башенку вместе с самим собой, царевичами, Риковичем и еще десятком-другим обслуживающего персонала в воздух. Метров на двадцать, не больше. В конце концов, она ведь не маленькая была, как хороший такой трехэтажный особняк размером. Чего ей в небесах парить, систему ПВО тревожить? Да и встроенные в стены артефакты перебороть было довольно тошно, делали-то для Государей, на совесть!

Конечно, резерв мой опустошался стремительно, но впечатление я, определенно, произвел: и на них, и на себя. На них — потому, что Василий нервно дернул щекой и спросил:

— Это ведь не предел?

— Могу всю крышу с Палат снять и на парковку поставить, — ухмыльнулся я. — Правда, неаккуратно получится, она у вас тяжелая, и гаусс-турелей многовато. И артефакты работают. Местами поломается, точно.

Так что дядья были под впечатлением, без сомнения. Ну, и я тоже — потому что до меня только сейчас дошло: я ведь летать могу! Если я держу в воздухе башню со всеми нами, то вполне могу напялить опричную тяжелую броню, ухватиться за нее — и ка-а-а-ак фигануть в облака! Эта идея завладела мной целиком и полностью, так что я мигом поставил башню на место. Аккуратненько! Даже огонь в камине не погас.

— Теперь надо Эльку позвать, — почесал затылок я. — Там провода порвались и коммуникации… Это по ее части. Я че-то не подумал…

— А Элька — это…? — Василий посмотрел сначала на меня, потом — на моего отца.

— Да-да, ты все правильно понял, — кивнул Федор Иванович. — Эльвира Львовна Ермолова. То есть — Кантемирова. Но сейчас, после объединения кланов — без разницы. Суть в том, что она — очень перспективный трансмутатор и трансфигуратор, и они с моим сыном — жених и невеста.

— Ага! — Дмитрий хлопнул ладонью по столу. — Тогда все эти кавказские движения понятными становятся. Ну, ты, конечно, ушлый, братец! Темных под себя забрал…

Меня так и распирало от того, что я знал кое-что, чего эти трое пока не знали, но я молчал. Очень сильно молчал, потому как помнил слова Шефа про «громко думаешь». О том, что Темные уже не совсем Темные, нужно было думать тихо.

— За Химерарий ты, Ваня, головой отвечаешь, — буднично проговорил царевич Федор, обращаясь к Риковичу и проигнорировав последние фразы своего брата. — И стажера мы у тебя пока забираем. После заседания и… И всего остального — вернется он к тебе, даже не сомневайся. Учеба есть учеба! А пока — он нужен мне как мой сын. У нас бал впереди, да и Думе и Госсовету я должен его представить. Чтобы потом лишних вопросов не было.

— А может, не надо…? — как можно более жалобно проговорил я.

Похоже, жалобности поддать не получилось, потому что трое Грозных посмотрели на меня строго:

— Надо! — погрозил пальцем Дмитрий. — Весь цвет аристократии будет там, и вообще, бал — это событие политическое!

— Обязан быть! — кивнул Василий. — Ты — наша кровь. Они должны тебя видеть. И мои, и Дмитрия дети тоже там будут. Династия должна показать, что крепко стоит на ногах!

— Эльвира твоя тоже приглашена, — смягчил пилюлю отец. — Откроете с ней торжественную часть, первый танец станцуете, а дальше можешь едой и напитками заниматься, главное — и зала не сбегать.

— О! — я оценил такое смягчение собственной участи и обрадованно закивал. — То есть, фуршет будет. Это нормально. А…

— Что? — спросил Федор Иванович.

— Мне Эльку сюда привести, может? Ну, провода, коммуникации…

Они снова синхронно посмотрели на меня, и отец сказал:

— Найдутся и без нее специалисты… Давай, Миша, иди. Мы тут вчетвером обсудим кое-что… Я же вижу — тебе не терпится. Если что, Ермоловы к Северным воротам приехали. У них там особняк, у самой стены.

Ну, а я что? Я взялся за одно из кресел и спросил:

— А можно?

— Ну-ну? — заинтересованно покивал Дмитрий.

Усевшись на меховое сидение, я пошевелил пальцами, раскрывая одно из витражных окон, прицелился, чуть поерзал — и со страшной скоростью умчался в снежное зимнее небо!

На самом деле, поступок был идиотский. Меня чуть дроны не заклевали, а еще по мою душу опричники с реактивными ранцами на спинах в воздух поднялись. Универсальный щит — штука хорошая, но я уже сильно потратился на шатание дворцовой башни, так что, если бы беспилотники стали гасить по мне ракетами «воздух-воздух» или опричники прошлись из роторных пулеметов — я бы, наверное, помер. Но, думаю, отец, дяди или Рикович быстро сообщили силам ПВО, что за неопознанный летающий объедок в воздушном пространстве государевой резиденции наблюдается — и потому и опричники, и дроны меня не тронули, просто — сопроводили.

Повезло еще, что я к защитному куполу Александровской Слободы не приблизился, который примерно на километровой высоте над всей крепостью висел, и только в воротах в нем имелись прорехи. Попади я в это силовое поле — сгорел бы нафиг. Наверное.

Но — обошлось, и кортеж Ермоловых я встретил на расслабоне: сидел в кресле посреди сугробов и огонечки вокруг себя гонял — грелся. Вот не был бы телекинетиком и менталистом — точно стал бы пиромантом. Ага. Или — цивильным. Как будто кто-то дает нам право выбора…

Опричники у ворот время от времени косились в мою сторону, хотя об этом и сложно было судить: по зимнему времени и серьезности обстановки они предпочитали тяжелый бронированный комплект, и легкий поворот массивного шлема мог означать что угодно. Мне всегда хотелось такой доспех примерить, но даже в Бельдягино никто такую роскошь юнкерам не предлагал: не по чину полный штурмовой доспех носить тем, кто опричную присягу не принял!

Через секунду мне стало уже не до крутой экипировки: в воротах появился очень представительный кортеж. Огромные черные электрокары, выполненные в ретро-стиле, точь-в-точь, как тот монстр, на котором приехал в Пеллу Клавдий во время первой нашей с ним встречи — въезжали за крепостные стены. Гербы на дверцах не оставляли никаких сомнений — это были Ермоловы. При этом на некоторых машинах можно было видеть и другие эмблемы рядом с основной — «младшие» кланы тоже были здесь. Как я понял, ермоловского альянса теперь было не то пять, не то семь мест в Госсовете — очень серьезная сила!

И вся эта серьезная сила постепенно являлась на свет Божий.

Сразу из машин выскочили дружинники: кровожадные даже на вид молодчики в кожаных плащах — темные пустоцветы, бастарды и дальние родственники Ермоловых, становой хребет клана. Конечно — невместно высшей аристократии самой себе дверцы открывать… Стоит отметить — кроме ермоловских тут были и другие ребята: горцы в черкесках с газырями, какие-то воинственные ребята в серых мундирах и другие — бородатые, в стильных костюмах и зачем-то черных очках. Кавказ — он разный!

Я, конечно, со стула давно вскочил. И применил ту самую технику для очищения одежды от крови хтонических тварей, которую нам показал Юревич еще в Ингрии. Снежные крупинки и частички грязи синхронно сорвались с моего пальто и брюк, и ботинок — и на секунду повисли в воздухе, а потом спланировали вниз. Эффектно все-таки смотрится! Правда — огоньки потухли, ну и ладно! Это вообще не имело никакого значения, потому что я увидел Эльку — она с другой стороны машины вышла, и теперь под руку с Клавдием шествовала… Нет, даже — дефилировала!

Я сразу понял, что Ермоловы решили всем пустить пыль в глаза: они распространяли вокруг себя мощнейшую ауру в эфирном диапазоне (наверное, дело было в родовых артефактах, а может — просто не сдерживались), и натуральным образом сияли в визуальном спектре. Клавдий в вызолоченном черном кафтане, с перстнями на каждом из пальцев; Лев Давыдович — необыкновенно пышный и торжественный, в черном плаще с алым подбоем, с золотым обручем на седых волосах и с посохом черного дерева, который венчал натуральный бриллиант величиной с кулак.

Ну, и Эльвира, конечно. Алое платье, черная распахнутая шубка, диадема на уложенных в затейливую прическу волосах, колье, серьги, браслеты и кольца — за все эти драгоценности можно было купить, наверное, небольшую страну! Или — с их помощью уничтожить земский районный центр.

Серьги оказались очень объемными магбатарейками, колье — усилителем природных способностей, кольца — боевыми артефактами с заложенным внутрь каждого из них разрушительным заклятьем, готовым вырваться на свободу в любой момент. А диадема и вовсе в эфире создавала что-то вроде черной дыры, не просматриваясь ни в одном из диапазонов.

Благодаря костюму от Франсуазы, я вполне себе мог составить конкуренцию новоприбывшим… Ладно, ладно — по крайней мере — не казаться рядом с ними бомжом. Так или иначе — Эльвира меня увидела, лучезарно улыбнулась, изящно помахала ручкой, но на шею, конечно, не бросилась. Журналистов и их дрончиков с камерами тут тусовалось, как собак нерезанных, они снимали прибытие аристократических семей для светской хроники, да и сама Элька тоже фиксировала на видео происходящее — белый летающий шарик ее дрона с камерой крутился над нашими головами.

Я парень понятливый — тут же сообразил, что нужно делать. Кивком головы поздоровался с Эльвирой, уверенной походочкой подошел к Льву Давыдовичу и Клавдию, мы крепко, по-мужски пожали друг другу руки, и я спросил у старшего Ермолова:

— Вы позволите?

— Не имею ничего против, — ухмыльнулся великий Темный, и на секунду его глаза стали иссиня-черными, без белков. — Прогуляйтесь, и верни мне Элю через полчаса. Нужно готовиться к балу. За вами присмотрят Кантемировы, не удивляйся.

Получив такое официальное разрешение, я вернулся к Эльке, поклонился, протянул руку… Она вложила в нее свою ладонь, и я самым приличным и куртузаным образом поднес к губам ее ручку. Глаза девушки смеялись, но она понимала: иногда надо делать аристократический вид, ничего не попишешь!

Спустя пару секунд мы уже шли по заснеженным и при этом аккуратно почищенным от снега улочкам исторического центра Александровской Слободы. За нами на почтительном расстоянии следовали четверо джигитов в черкесках, бурках, каракулевых папахах, с шашками и кинжалами. Все они были боевыми магами Кантемировых и представляли собой грозную силу.

— Какие новости? — спросила Элька.

— О-о-о-о! — я даже задумался и на секунду замолчал.

Все-таки важные с точки зрения мужчины вещи — это Слонопотам, мюклы и заговор. И встреча с дядьями. Но, во-первых, про заговор в прицеле объективов папарацци лучше не разговаривать, а во-вторых — у девушек совсем другие представления о важном. И благодаря тому, что с Элькой я уже почти полгода общаюсь, я выдал правильный вариант:

— На вечернем балу мы с тобой будем танцевать первый танец, и отец представит меня как своего законного сына!

— Ого! Классно! — она совсем не по-аристократически потерла носик ладошкой. А потом ужаснулась: — Но мы же не репетировали! А что конкретно мы будем танцевать?

— Дай Бог, чтоб вальс… — поднял очи к небесам я.

Я ведь ничего, кроме вальса, и танцевать-то не умел! Да и вальсировал в жизни чуть ли не один раз, тогда, весной, во время вручения аттестатов… Справился только благодаря Королеву.

— Что значит — дай Бог? — возмутилась она. — Миха, ты чего? Такие вещи нельзя пускать на самотек!

Элька мигом достала из кармана шубки смартфон и тут же связалась с отцом:

— Папа, мне срочно нужно знать, какой танец будет первым на балу! Точнее, не так: нужно, чтобы это был вальс на три четверти, и ничего другого! — заявила она. — Ну, откуда мне знать — как? Позвони главе Постельного приказа, например! Ты же Ермолов, па-а-а-п! Ты всё можешь!

Почему-то я был уверен: великий Темный устроит все так, как хочет его дочь. Дочки вообще из отцов веревки вить могут, я уже это понял!