На золотом крыльце – 5

Глава 10 Скоморохи

Никакой шаурмы в орде Рикович не заказывал. Он взял огромную тарелку салата из огурцов, помидоров, перца, зелени и брынзы, а еще — рубленое мясо с подливой и лепешку из тандыра — хрустящую и одуряюще пахнущую. Я тоже последовал его примеру: все-таки Шеф был человеком по-житейски опытным. Если подумать — мы ели шаурму по частям, но все-таки смотрелось это не как перекус на бегу, а более основательно, солидно. Овощи, мясо. Лепешка!

И вместо кофе — компот, в пивном бокале! Шеф — большой оригинал.

— Люди и нелюди постоянно спрашивают меня: знаю ли я Бабая Сархана? — ухмыльнулся Рикович и отхлебнул из бокала, оглядывая самобытный ордынский интерьер. Со стены скалился портрет знаменитого орка со злодейской улыбкой, раскрашенной во все цвета радуги. — И я обычно отмалчиваюсь… Кстати, приятного аппетита.

И принялся есть. Я тоже взялся за еду, но сначала уточнил:

— И вы хотите, чтобы я тоже вас спросил? — и тут же сунул в рот мини-версию салата: на вилке были нанизаны огурчик, помидорчик, перчик и брынза.

— О, видишь — мысли читать уже учишься. Это проще, чем кажется! — Шеф наяривал говядину с подливой. — Спрашивай.

— Э-э-э-э… Знаете ли вы Бабая Сархана? — я отломил кусок лепешки и стал макать ее в подливу.

— Вполовину больше, чем следует, и вполовину меньше, чем хотелось бы, — Рикович отсалютовал мне говядиной на вилке. — Я познакомился с ним в той самой, первой «Орде», на Проспекте, у самой границы Сан-Себастьянской Хтони. Мне дали задание — проследить за новым вожаком орков, который стремительно набирал популярность. Не сказать, чтобы я был таким уж зеленым: у меня имелся опыт работы в наружке, и в силовых акциях я тоже несколько раз принимал участие. Пришлось замарать руки в Камышинской Вольнице и здесь, в Ингрии — мы как раз отслеживали группы аристократов, которые отправляли молодняк в Аномалии, чтобы стимулировать инициации. Присматривали, чтобы они не теряли берега… В Сан-Себастьяне я работал по этому же делу, туда прям зачастили дворянские недоросли, а еще ходили слухи — там завелся Резчик-урук. А Резчики — товар штучный… Это и был Бабай, понятно. Кроме того, он заставил Хранителей тамошней Хтони перетрахаться, и это уже было из ряда вон… Вот меня и направили, пока смежники из приказа Тайных дел не очухались, и Ученая Стража ушами хлопала. Это я сейчас понимаю, что ни разу они не хлопали, и Фёдор Иванович держал Орду на контроле, а тогда — кинулся очертя голову на Маяк и стал там землю носом рыть…

Мимо нас прошла компания мускулистых клыкастых снага, увешанных холодным оружием, и каждый из орков посчитал необходимым выразить сыскарю свое почтение, приветствуя его громогласно и одобрительно-матерно, похлопывая его по плечу и пожимая руку. Добротные дубленки на овчине были отмечены знаками белой длани, выглядели орки солидно и значительно, совсем не так, как шпана из пеллинских подворотен. Ордынцы проследовали к стойке и потребовали пива и шаурмы. Рикович отнесся к такому панибратскому отношению с их стороны совершенно спокойно, по-житейски. Закончив с приветствиями и проводив компанию снага взглядом, он повернулся ко мне и продолжил:

— В один из вечеров я просто пришел в «Орду», уселся там и попытался прочесть мысли Бабая. Ну, как же? Я ведь опытный менталист, что мне какой-то орк? Нет, я знал, что с уруками колдовать рядом — тяжеловато, но когда меня это останавливало? Я тужился и пыжился, но только мигрень схватил! А потом Бабай заорал «Вот во мху енот!» и тоже меня схватил — за горло и утащил в подсобку! Знаешь, что он мне сказал?

— И что же? — я продолжал подыгрывать.

— Что можно было просто подойти и спросить! Представь себе! Мол, просто — поговорить, узнать, как идут дела, что он — то есть Бабай — из себя представляет и чего от жизни хочет, и как заставил Хранителей трахаться! Я просто обалдел, он был в этот момент совершенно искренен… В общем, этот молодой чёрный урук меня многому научил.

Он сделал драматичную паузу, отхлебнул ещё компота, а потом стал загибать пальцы:

— Во-первых, тому, что магия — это не панацея, и иногда просто поговорить и хорошенько все обдумать — гораздо более надежный способ, чем ковыряться в голове у незнакомца. Во-вторых — как раз тому, что я пытался донести до тебя в машине. Иногда не нужно пытаться изменить весь мир, нужно просто делать хорошо вокруг себя. Даже если ты в Хтони — там можно провести электричество, поклеить обои и сделать теплый туалет со сливным бачком. Потому что со сливным бачком жить гораздо приятнее, чем без него, а в Хтони ты там или в Ингрии — это не так уж важно. И, наконец, в-третьих: если решил решать вопрос радикально, то делать это нужно так, чтобы у врага кровь стыла в жилах, и второй раз к этому вопросу уже не возвращаться. Децимация по-ордынски, может, слыхал?

— Так вы ордынец! — сообразил я вдруг. — Поэтому — вечный и.о., и никак не станете главой приказа! Вы присягнули Орде!

— Мармеладу парню за мой счет! — стукнул по столу Рикович, и бармен — одноглазый худой мужик — ухватил с прилавка кусок стремного мармелада, завернул его в упаковочную бумагу и швырнул через весь зал. Шеф ловко его поймал, развернул и положил передо мной. — Ты и вправду очень понятливый. Я был пустоцветом, без шансов на вторую инициацию. Бабай Сархан сделал мне кое-какие татау, особые, которые доступны только ордынцам. Я приблизился по силе к великому магу, без инициации второго порядка, понимаешь? Да любой пустоцвет за это что угодно отдаст! А мне даже душу закладывать не пришлось, потому как основные правила Орды — простые и понятные, их цели интересам богохранимого отечества не противоречат. Но если служебный долг пойдет вразрез с моей клятвой ордынца, я… Хм! Пожалуй, что я повешусь.

Окончание его монолога было весьма пессимистичным. Я с сомнением глянул на легендарного сыскаря и решил, что, несмотря на мешки под глазами и вечно невыспавшийся вид, на потенциального самоубийцу он не похож. Ему жить — дико интересно! Такие не самоубиваются, уж я-то в этом вопросе разбираюсь. И меня понесло:

— Когда человек вешается, то у него расслабляется кишечник и мочевой пузырь, — я вцепился зубами в мармелад и, кажется, застрял. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отлепить эту сомнительную массу, но я справился и закончил мысль: — А ещё если повеситься некачественно, вместо того, чтобы сломать шейный позвонок — тупо удавиться, смерть будет мучительной и безобразной. Короче — не надо вешаться. Это неуважение по отношению к тем, кто будет вас вынимать и убирать помещение.

— О, да, — кивнул Рикович. — Вешаться — идиотская идея. Надеюсь, твой отец станет Государем, и никакого конфликта интересов не будет…

— … потому что Бабай — тоже «федин», — кивнул я. — А если не получится?

— Уволюсь, сбегу на Аляску и открою там филиал Орды, — развел руками он. — В Ситку или Новоархангельск. Там нет российской юрисдикции… Вообще ничьей юрисдикции. Красота!

— Хм! — сказал я. — Звучит заманчиво.

Мне на секунду показалось, что клево было бы сбежать на Аляску с Элькой. Если вдруг что. Не Ингрия, конечно, но и вправду — свобода!

— Ты доел? — поднял бровь Шеф.

— Все, кроме мармелада, — признался я, с опаской поглядывая на надкусанный прямоугольный сладкий ломтик.

— О, этот мармелад можно жевать три с половиной года. Говорят, он из эпоксидки делается, — хохотнул Рикович. — Поехали мозги вправлять уродам!

— Каким уродам? — удивился я.

— А… Система сдержек и противовесов, слыхал о такой? За Кисой должны были присматривать Скоморохи, но они не справились. Или спелись с ней. Теперь им кабздец. И его обеспечу лично я… Мы! Готов?

— О! — я прищурился. — Вообще-то у меня к ним тоже есть вопросы. Например, обсудить рецептуру чайных напитков… Давно мечтал!

— И рецептуру обсудим. Теперь — не просто можно, а даже нужно, — он хлопнул себя по ляжкам и встал. — Кто там за тобой присматривает? Барбашин? Маякни ему, что мы на силовую акцию едем. Пусть прикроют, но не вмешиваются. Стажировка у нас настоящая, все будет по-взрослому. И да, телекинезом в бою тоже можешь пользоваться, даже — обязан.

«Эль Корсар» — так назывался этот скалодром, который на самом деле являлся базой ингрийских Скоморохов. Он располагался внутри большого кирпичного здания на Арсенальной набережной. Раньше здесь дымил, грохотал и лязгал завод «Арсенал», теперь же его помещения отдали в аренду частникам, превратив в торгово-развлекательный центр с таким же названием. Скоморохи подсуетились и открыли здесь этот самый скалодром, несколько спортзалов, ночной клуб, магазин со специями и чаями и точку спортивного питания, делая таким образом законопослушный вид.

Машина наша стояла напротив входа, и я знал, что вокруг здания уже рассредоточиваются опричники из моей охраны.

— Ты не должен сомневаться, когда мы зайдем внутрь, — погрозил мне пальцем Рикович. — Кроме самых маленьких детей, там каждый — преступник. Как минимум — вор, как максимум — диверсант и убийца. Для того, чтобы стать полноправным Скоморохом, они выполняют задание, никак не совместимое с нормальным представлением о законности. Понимаешь, что я говорю?

— А почему…

— Почему мы всех не пересажали и не перестреляли? — глянул на меня и.о. главы Сыскного приказа. — А как ты себе это представляешь? Есть надлежащая судебная практика, необходимо собрать доказательную базу, провести следствие… Да, ты сейчас скажешь, что можно привлечь менталистов. Наши показания — безусловное доказательство вины, их вполне достаточно для вынесения приговора на месте. Эдакий смертоносный скальпель в деснице Государевой… Знаешь, сколько менталистов сейчас работают на Сыскной приказ, на Тайные дела и Ученую Стражу?

— Сколько?

— Пятьдесят семь, не считая Грозных, — отчеканил Шеф. — И сорок два из них — пустоцветы, которые могут работать детекторами лжи и отличать правду от вранья, и ловить словесно оформленные четкие мысли.

— Фигассе я редкий, — вот что я сказал в ответ.

— Вам должны были говорить, что около двух третей всех одаренных людей в мире — стихийники, да? Немало телекинетиков, часто с ограничениями, еще — целителей, Светлых и Темных, природных магов… Остальные специализации — это процента три, около того… Я тебе еще одну страшную тайну открою: Государь и его сыновья — не всемогущи и не всеведущи. Его Величество прошлой зимой отправил обратно в Маньчжурию два миллиона чжурчжэней, которые хотели перейти Амур, и спровоцировал там, в этом их Чжурчжэнистане, гражданскую войну. И слег, и не встает до сих пор. Его сын Федор как-то прочитал город тысяч на пятьдесят и отделил там агнцев от козлищ, спалив мозги последним — ради нашего общего знакомого дракона. А потом у цесаревича кровь из носу две недели текла, он только ягодками какими-то и спасался… Так что можешь считать, что прямо сейчас это и происходит — неотвратимость Слова и Дела Государева. Правда, для воплощения этого принципа в жизнь иногда нужно время. Оно пришло!

— Ладно, — сказал я. — Считайте, что я проникся. Могу вязать всех подряд водопроводными трубами, например.

— Может, и пригодится такое умение… — он побарабанил руками по рулю, а потом сказал. — Так. Всё, пора решать вопрос.

Рикович взялся за дверную ручку, кивнул сам себе и покинул машину. И я за ним.

— СИДЕТЬ! — рявкнул менталист, входя в «Арсенал», и я кожей почуял, как всколыхнулся эфир.

Цивильные охранники на входе мигом сели на корточки, прямо у дверей. Их было четверо, и одного из них заколотило, у него начала натуральный озноб. Второй — обмочился, а двое оставшихся в ужасе закрыли головы руками.

Шеф шел вперед, полы его пальто развевались. Его цель была вполне очевидной: неоновая надпись «Эль Корсар» впереди указывала нам путь. Посетители «Арсенала» еще не вполне поняли, что происходит, но шарахались от нас в стороны… Двое молодых мужчин в ярких спортивных костюмах, которые выполняли роль администраторов скалодрома, обратили на нас внимание, когда до них осталось шагов двадцать, и тот, что стоял за кассой, закричал:

— Тревога! — уж не знаю, как он понял, что происходит, но факт остается фактом: скоморох успел среагировать.

Мы как раз двигались мимо кофейни, столы и стулья стояли за декоративными заборчиками прямо посреди коридора. Рикович внезапно ухватил один из легких пластиковых стульев на металлических ножках и, размахнувшись, швырнул его в вперед, по коридору, одновременно выкрикнув:

— АПОРТ!!!

С ошалевшими глазами, едва ли не высунув языки, оба Скомороха кинулись за стулом, сшибая все на своем пути. Они даже толкали друг друга, торопясь опередить товарища, и сцепились в драке, определяя, кто именно принесет стул сыскарю. Я, честно говоря, офигел от таких раскладов.

Но, их первоначальная реакция сделала свое дело. Скоморохи были предупреждены и приняли меры довольно неожиданные: заверещал зуммер сигнализации, яркий свет сменился на мигающий красный, несколько девичьих голосов завопили:

— Пожар!

Крик этот мигом подхватили сотни посетителей, и толпа рванула на выход.

— Пожар! Пожар!

Поднялась страшная паника. Посетители «Арсенала» бежали, и это делало Скоморохам честь — они не хотели случайных жертв. Или просто решили скрыться под шумок? Мне показалось, что Скоморохи нас сделали: как их вычислить в такой толпе? Но Рикович думал иначе.

— Руку! — рявкнул он. — Поделишься?

Просить меня дважды не нужно было, наука поручика Голицына пригодилась и здесь: я снова работал батарейкой и плеснул Шефу маны, не скупясь. Он с некоторым удивлением зыркнул на меня, словив поток магической энергии, но уже через мгновенье направил его в нужное русло:

— AB HOEDIS SEGREGARE OVES! — прогрохотал его голос.

Это точно было что-то про козлищ и агнцев, не даром он упоминал нечто подобное еще в «Орде», когда рассказывал про царевича Федора и Пепеляева. Но что и для менталистики можно употреблять самые общие словесные формулы — вот этого я не знал. Похоже, латинские «костыли» действительно были излюбленным методом Риковича. И пользовался он ими очень эффективно!

Толпа вдруг разделилась на два потока: один большой, мощный, продолжал двигаться в сторону выхода, второй — гораздо более жидкий — вдруг закрутился вокруг нас хороводом. Большая часть из них оказалась молодыми поджарыми людьми (ну, и пара эльфов там была тоже) в спортивных костюмах.

— ЛЕЖАТЬ! — прогрохотал Рикович и, дождавшись пока «козлища» попадают на пол, корчась в эпилептических припадках или дрожа от страха, скомандовал: — Вяжи их, Стажер.

И двинулся в сторону входа в скалодром.

Чем я их должен был вязать — вопрос интересный! Я нашел ответ самый тупой и простой: скрутил Скоморохов стульями. Не знаю, какими навыками обладали эти цирковые ассасины, но, думаю, металлических ножек, завязанных морскими узлами на запястьях и лодыжках должно было хватить. Я обездвижил восемнадцатерых — слово-то какое! И побежал следом за Риковичем, боковым зрением отмечая: опричники вошли в ТРЦ.

Мне казалось: все идет бестолково, неправильно, не так нужно задерживать опасных преступников, которых решено покарать! Но кто я такой, чтобы подвергать сомнению действия легендарного сыщика-менталиста? После того, как молодые Скоморохи были зафиксированы, я ринулся следом за Риковичем.

Признаться честно — мне бы сильно хотелось сюда попасть обычным образом. В смысле — полазать! Лучше даже с Элькой.

Потому что в «Эль Корсаре» было круто! Искусственные скалы метров по пятнадцать, длинные подвесные трассы и все такое прочее… И Рикович посреди всей этой красоты, окружаемый четверкой Скоморохов. Пара мужчин и пара женщин — сухощавые, гибкие, опасные, без возраста — они напоминали мне Шеогоратского (или как его звали на самом деле?). И, судя по всему, у Шефа были проблемы. Почему? Потому что он достал пистолеты.

В каком случае состоявшийся маг, а не такой балбес, как я, начинает пользоваться огнестрелом? Только если магия больше не работает! Рикович не мог достать их менталом, вот это да! Я моргнул и глянул через эфир: никакие артефактные негаторы не использовались, это точно, в теории — колдовать было можно. Пожалуй, я мог бы попробовать воспользоваться телекинезом и сдернуть их всех на пол за одежду, но… Во-первых, одежка — странные черно-красные костюмы — у Скоморохов точно были не простыми. Эфир обтекал их, как будто отталкиваемый неким странным защитным полем. Во-вторых — ауры у этих четверых пребывали в самом изменчивом состоянии, они шли волнами, рябили и деформировались!

У меня и пары секунд не осталось для принятия решения: дистанция между четверкой ассасинов и Шефом составляла метров семь, и я видал Скоморохов в работе. Рикович мог пристрелить одного или двоих, но потом они прикончили бы его, это точно. Даже не имея никакого оружия!

И вдруг я увидел. Увидел над головой каждого из них нечто мне хорошо знакомое, и в мозгу моем стрикнуло: все сложилось. Скоморохи были под эликсирами, успели принять, пользуясь общей паникой. Временная недоступность ментального и другого магического воздействия была вызвана веществами, воздействующими на организм, на его материальную и энергетическую структуру! И да, на сознание.

Я видел двери!

— Н-н-на! — сказал я, и хлопнул ими изо всех сил.

Если бы это были настоящие двери, то с потолков бы посыпалась штукатурка, а так — Скоморохи посыпались на устланный матами пол скалодрома. И Рикович сказал:

— Ни хрена себе! А я думал — ты второй раз инициируешься…

— В каком смысле? — оторопел я.

А потом все понял, и мне стало досадно. Но не обидно. Потому что на что тут обижаться, если все понятно? А я, в конце концов, парень понятливый.