Мёртвые души 10. Меченные

Глава 22

Я поднялся, пошатываясь, подошёл к кругу и ещё раз проверил контуры. Линии держались. Руны не выгорали. Узел сопряжения работал, ядро сидело «на месте», и система, похоже, его приняла.

Это было самое главное.

Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Реактор давал устойчивый фон. Такой, с которым можно работать дальше.

Я отвернулся и пошёл к выходу из зала, чувствуя, как внутри медленно возвращается нормальная злость. Не на врагов. На ситуацию.

Три из четырёх.

Остался один.

И вряд ли он будет проще.

Я сел у стены реакторного зала так, будто меня туда кто-то аккуратно поставил. Спина упёрлась в холодный камень, и это было единственное приятное ощущение за последние часы.

Доспех щёлкнул где-то на плечах, как будто тоже выдохнул. Не разомкнулся — просто перестал напрягаться. Я вытянул ноги, посмотрел на носки сапог и поймал себя на странной мысли: я снова в подземелье, где меня хотят убить, и это выглядит почти уютно. Видимо, у меня уже своя шкала нормальности.

Отдыхать долго я не собирался. И не потому что «нельзя расслабляться». Потому что я физически чувствовал: времени нет.

Я закрыл глаза на пару секунд, прислушался к якорю. Он работал нормально, но ощущение было… как после сильного удара по голове. Снаружи вроде бы всё на месте, а внутри ещё качает. Каждое движение мысли давалось с лёгкой задержкой, будто мозг подгружается.

И вместе с этим — фон.

Не тот, что в зале. Не давление ядра. Не шум реактора. А чужое внимание.

Оно появилось не сразу. Сначала — как слабый зуд между лопаток, где сложно дотянуться и почесать. Потом — как ощущение, что в темноте кто-то встал и молча смотрит в твою сторону. Не приближается, не угрожает. Просто фиксирует: ты здесь.

Я понял, что система заметила активацию.

Нечто вроде ощущения, когда на улице резко меняется погода — ещё солнце, но воздух уже другой. Ветер другой. Запах другой. И ты знаешь: через минуту накроет.

Я вытащил из кольца флягу, сделал глоток. Вода была тёплая и на вкус отдавалась металлом. Я посмотрел на неё с упрёком, будто она могла стать холодной от стыда, и снова убрал.

Я провёл пальцами по камню у стены. Камень был гладкий, но с едва заметной насечкой — древние метки, которые когда-то имели смысл. Сейчас смысл был один: город жил. Его выключили, но он остался живой. И я только что включил кусок этого механизма обратно.

Естественно, это кому-то не понравится.

Я снова почувствовал это внимание — уже сильнее. Словно где-то наверху кто-то повернул голову. Не быстро. Уверенно. И теперь смотрит прямо сюда, через слои песка и камня, через мёртвые коридоры.

Ну давай. Смотри.

Я не стал подниматься сразу. Дал себе ещё несколько дыханий. Медленных, ровных. Проверил тело: рана затянулась, но внутри всё ещё саднило. Не боль — напоминание. Проверил якорь: стабилен, но ресурсы не бесконечны. Доспех в порядке

Страха не было. Было раздражение и концентрация. И где-то глубоко — знакомое чувство, которое я обычно ловлю перед крупной дракой: сейчас начнётся этап, где нельзя ошибаться.

Я поднялся. Медленно. Спина хрустнула, и я тихо выругался — не из пафоса, а потому что хруст был реально громкий. Смешно: я могу запускать реакторы, резать червей и таскать ядра, но суставы всё равно живут своей жизнью.

Я посмотрел на реактор в последний раз.

Он гудел. Работал. Держал контуры.

Поле подготовлено.

Я не победил. Просто сделал так, чтобы потом можно было хотя бы не умереть сразу.

И это, если честно, уже неплохой результат.

Песок под ногами был тёплый, но не тот «приятный тёплый», который бывает на пляже, где рядом вода и люди. Здесь он был как нагретый металл: трогаешь — не обжигает, но напоминает, что если задержишься, станет хуже.

Я шёл к четвёртому городу.

Не бежал. Не телепортировался. Не делал вид, что я тень в ночи. После третьего реактора я слишком хорошо понимал: если я начну дергаться, мир это почувствует раньше, чем кто-либо другой.

Да и смысла уже не было.

Внутри было спокойно. Даже не «спокойно»… скорее, привычно. Как будто я вернулся к режиму, который всегда был моим: один, цель понятна, лишних вопросов нет, вокруг — пустыня и чужие правила.

А вот мир… мир был странный.

Он «напряжён» — это самое точное слово. Не угрожающий, не злой. Напряжённый, как воздух перед грозой, когда ты ещё не видишь молнии, но кожа уже понимает, что сейчас что-то случится. Я не мог это объяснить нормальным человеческим языком, потому что ощущение появилось где-то в подсознании и ещё до конца не сформировалось.

Якорь… он будто стал чувствительнее после реакторов. Или я просто начал слышать то, что раньше списывал на шум.

Фон был нестабилен. Не как на полях магических баталий — там всё обычно грязно: обрывки, следы, остаточные импульсы. Здесь нестабильность была «системной». Как будто сам мир постоянно пробует на прочность собственные швы.

Порталы вокруг реагировали быстрее обычного. Я шёл и ловил боковым ощущением: где-то вдалеке на секунду вспухает пространство, как пузырь под кожей, потом схлопывается. Где-то ещё — короткий «щелчок», будто кто-то тронул струну, но не дал ей зазвучать. Раньше такие мелочи были фоном, сейчас они словно стали ближе.

И это было не потому, что я вдруг стал сильнее чувствовать. Это было потому, что мир стал громче.

Я не маскировался. Совсем.

Пару дней назад я бы автоматически погасил следы, зеркалами закрыл ядро, сделал себя пустым местом. Сейчас — нет. Во-первых, после убийства пятёрки Меченных это было уже бессмысленно. Во-вторых, я устал играть в «а вдруг меня не заметят».

Если кто-то захочет меня остановить — он сделает это напрямую. Без танцев. Без патрулей «для галочки». Без этих тканевых ребят, которые ходят кругами и делают вид, что контролируют пустыню.

Я шёл экономно. Дышал ровно. Старался не тратить лишнюю энергию на мелочи. Не потому, что мне было жалко. Потому что впереди — четвёртый объект. Четвёртый город. Четвёртый реактор.

А всё, что было до этого, уже показало: чем дальше, тем дороже.

Я поймал себя на раздражении. Не злости — именно раздражении, как на плохую погоду или на камень в ботинке.

Каждый следующий город дороже предыдущего.

В плане времени, нервов и ресурсов. В смысле того, что после каждого «успешно» ты становишься чуть более уставшим, а мир — чуть более внимательным к тебе.

И самое смешное — я не мог остановиться.

Потому что остановка здесь равна проигрышу. Не моему лично — Земли. Того, что я оставил за спиной.

Я представил, как это выглядит со стороны. Условный «высший» или «старший», кто бы они там ни были, смотрит на карту — и видит: один человек, не самый удобный, запускает древние реакторы, а вокруг уже начинается шевеление. И у этого «старшего», нет желания разбираться, понимать каждую "букашку", ему необходимо убрать раздражитель.

Вопрос только — как.

Я снова посмотрел на пустыню. На горизонте дрожал воздух, размазывая линию земли. Песок всё так же тихо пересыпался под ногами. Редкие камни торчали из барханов, как кости. Пара мелких монстров мелькнула вдалеке — голодные, мелкие, даже подходить не решились. Они чувствовали не меня — чувствовали фон. И правильно делали.

Я поймал вторую мысль — уже с насмешкой над собой:

Интересно, сколько ещё таких «объектов» они закопали?

Сколько городов. Сколько реакторов. Сколько систем, которые должны были работать… и почему-то не работают.

И почему в каждой истории обязательно находится какой-нибудь умник, который решает, что лучше спрятать проблему под песок, чем решить её нормально.

Я даже усмехнулся. На секунду стало легче.

Потом якорь дернулся.

Не болью — сигналом. Резким. Я остановился не сразу, а через шаг, потому что привычка — закончить движение, а потом реагировать.

Впереди что-то изменилось.

Пространство… словно треснуло. Ненадолго, на мгновение. Но достаточно, чтобы я понял: это не очередной «щелчок» портала где-то в стороне. Это ближе. Это значимее. Нечто крупное.

Я вдохнул. Медленно.

— Ну давай, — тихо сказал я самому себе. — Раз уж вы решили выйти напрямую.

И пошёл дальше — уже чуть внимательнее, но всё так же без спешки. Потому что если сейчас я ускорюсь — значит, я признал, что мне страшно.

А я не хотел давать миру это удовольствие.

Песок впереди дрогнул первым — не под ногами, а дальше, в нескольких сотнях метров. Не так, как дрожит от подземной твари и не так, как реагирует на магический импульс. Это было другое. Пространство словно сделало вдох.

Я остановился.

В таких местах лучше не идти по инерции. Я уже слишком много раз видел, чем заканчивается привычка «ещё шаг, потом посмотрю».

Воздух впереди начал густеть. Не мутнеть — именно густеть, как если бы прозрачность вдруг получила плотность. Потом — характерный изгиб. Геометрия, которую невозможно перепутать ни с чем.

Портал.

Крупный. Наглый.

Без маскировки, без попытки спрятаться под рельеф или шум фона. Его не «прятали» — его демонстрировали. Как флаг, воткнутый в песок: мы здесь.

— Ну конечно… — пробормотал я.

Структура портала стабилизировалась быстро. Слишком быстро для импровизации — значит, готовились. И не минуту, не две. Это был расчётный вход, не разведка.

Из портала шагнул человек.

Меченный.

Не из пятёрки. Не тот уровень. Я почувствовал это сразу — якорь у него был сформированный, плотный, без характерных «заплат» и искусственных подпорок, как у младших. Он не давил, не фонтанировал — он просто был. Стабильный, как хорошо вбитый кол.

Уверенный. Спокойный. Без суеты.

Он сделал шаг на песок, огляделся, будто проверяя ориентацию, и только потом посмотрел прямо на меня.

За его спиной, в глубине портала, были видны другие фигуры. Пятерка. Нет — больше. Отряд. Чёткие силуэты, выстроенные в ожидании команды. Кто-то держал готовые плетения, кто-то — артефакты. Они не спешили, но и не скрывались.

Подготовка к вторжению была очевидна.

Я не стал считать. Не было смысла. Они хотели меня зажать, измотать, добить. Классика.

Я прикинул варианты почти автоматически. В лоб — плохо. Уход — сомнительно. Маскировка — бесполезно, меня уже видят. Сдвиг — можно, но дальше будет только хуже. Это не конец, это начало цепочки.

И всё же… что-то было не так.

Якорь отозвался странно. Не тревогой, не угрозой — задержкой. Как будто система на секунду задумалась.

И в этот момент портал… застыл.

Это не было схлопыванием. Не аварией. Не защитным барьером в привычном смысле. Структура портала перестала быть «проходом» и стала поверхностью. Прозрачной. Идеально гладкой. Похожей на стекло — если бы стекло могло выдерживать давление миров.

Я даже моргнул, не сразу поверив глазам.

Второй Меченный, шедший следом за первым, уже был в шаге. Он не остановился — не успел. Его движение было уверенным, рассчитанным на привычную логику пространства: шаг — переход — стабилизация.

Но перехода не произошло.

Граница сработала как линия отсечения. Не с хлопком, не с взрывом. Просто — перестала пропускать.

Тело второго Меченного оказалось разрезано ровно по плоскости портала. Не кроваво, не эффектно. Будто кто-то закрыл файл, не сохранив изменения. Верхняя часть осталась по эту сторону, нижняя — по ту, и ни одна не успела осознать, что произошло.

Он не закричал.

Он даже не успел удивиться.

То, что осталось по эту сторону, рухнуло на песок без лишнего звука. А та часть, что осталась «там», так и застыла за стеклом — как экспонат.

Отряд за порталом замер.

Первый Меченный резко обернулся, уже понимая, что что-то пошло не по плану. Его якорь дрогнул — едва заметно, но я это почувствовал.

А потом мир… заговорил.

Это было ощущение, как если бы сама структура реальности начала раскладывать ситуацию по пунктам, не заботясь о том, кто её слушает.

"Инициирован вызов на бой божества этого мира."

Пространство вокруг слегка «подтянулось», как ткань, натянутая на раму.

"Мир закрыт на время сражения."

Я ощутил это сразу: дальние порталы погасли, фон стал глухим, плотным. Как в помещении с толстыми стенами, где снаружи может хоть что происходить — сюда не доходит.

"Божество в данном мире не назначено."

Вот тут я уже хмыкнул.

"Поиск решения…"

Пауза длилась долю секунды, но она была ощутимой. Как если бы кто-то наверху листал список и недовольно цокал языком.

"Решение найдено. Вызов перенаправлен Абсолюту."

Я медленно выдохнул.

— Не ожидал, что сюда ещё и Абсолюта притащат… — сказал я вслух, глядя на застывшее «окно» портала и на Меченного передо мной. — Но ладно. Мне же проще.

Первый Меченный всё ещё стоял, явно не до конца понимая, что произошло. За его спиной — за стеклом — отряд метался, кто-то бил по барьеру, кто-то пытался активировать плетения. Всё без толку. Это было не препятствие, а решение.

Я посмотрел на него внимательнее.

Он был не напуган. Удивлён — да. Насторожен — да. Но в нём не было паники. Скорее, раздражение человека, у которого отобрали инициативу.

А вот у меня… у меня впервые за долгое время появилось странное чувство.

Не страха.

Не радости.

Предвкушения.

Потому что если мир решил устроить здесь божественный поединок — значит, всё, что я делал до этого, было не зря. И потому что теперь правила менялись. Не в мою пользу. Не в их.

А просто — по-настоящему.

Песок ещё не успел осесть после того, что осталось от второго Меченного, а я уже чувствовал — этот, передо мной остался живой. И очень растерянный.

Он стоял прямо, но якорь у него дрожал. Не разрушался — нет, слишком хорошо сформирован, чтобы так просто дать сбой. Это была не паника, а сбой картины мира. Когда ты точно знаешь, как должно происходить, а реальность вдруг делает шаг в сторону и не объясняет почему.

Он посмотрел сначала на стеклянный портал. Потом — на половину тела своего товарища, так и застывшую по ту сторону. Потом — на меня.

Я не спешил.

Во-первых, он сейчас не был опасен. Не в том смысле, что слаб — наоборот, сил у него хватало. Но он был выбит из ритма, а это всегда окно. Во-вторых, у меня действительно были дела поважнее. Если сейчас начнётся то, на что намекает система… лишние схватки мне ни к чему.

— Слушай, — сказал я спокойно, не повышая голос. — Есть предложение.

Он моргнул, будто не сразу понял, что обращаются к нему.

— Что? — спросил он машинально.

— Переждать, — я кивнул в сторону портала-окна. — Забейся куда-нибудь в пещеру, под камень, подальше от всего этого. Посиди тихо. А я посмотреть шоу. Оно, думаю, будет… масштабным.

Я не издевался. Ирония — да, но без злобы. Я действительно не хотел сейчас тратить на него ни силы, ни внимание. У меня впереди был Абсолют. И всё, что это за собой тянет.

Меченный нахмурился.

— Ты… предлагаешь мне спрятаться? — в его голосе появилась нотка злости. — После того, что ты устроил?

— Я не устраивал, — честно ответил я. — Это не я придумал правила. Просто оказался в кадре.

Он сделал шаг вперёд. Медленно. Проверяя.

— Это из-за тебя, — сказал он уже жёстче. — Ты — причина. Ты вмешался. Ты нарушил баланс.

— Баланс, — я усмехнулся. — Хорошее слово. Очень удобное. Им обычно прикрывают всё, что не хотят объяснять.

Я развёл руки, показывая, что оружие пока опущено.

— Серьёзно. Мне сейчас не до тебя. Хочешь жить — уйди. Не хочешь — это уже твой выбор.

Он смотрел на меня несколько секунд. Долго. Слишком долго для человека, который действительно готов отступить.

Я видел, как у него в голове складывается картина. Не юмор. Не предложение. А оскорбление. Он не умел воспринимать такие варианты. В его системе координат либо ты охотник, либо цель. Либо приказываешь, либо подчиняешься. Всё остальное — ошибка.

— Ты считаешь меня слабым, — сказал он тихо.

— Нет, — ответил я сразу. — Я считаю тебя лишним.

И вот тогда он решился.

Якорь у него стабилизировался мгновенно. Как будто он наконец нашёл точку опоры. Энергия пошла ровным, плотным потоком, без всплесков. Он был хорош. Действительно хорош.