Мёртвые души 10. Меченные

Глава 17

Я не торопился.

Не потому что хотел растянуть удовольствие. Я просто не видел смысла ускоряться. Он сильный, да. У него якорь стабильный, а не свежий, как у меня. У него опыт против равных. Но у меня есть свои козыри.

И у него была одна проблема, которая всё сильнее мешала ему дышать.

Потолок.

Его невидимый поводок.

Я заметил это не сразу. Сначала показалось, что он просто «экономит» силу. Что он сознательно не включает тяжёлые усиления. Но потом, когда он пару раз реально начал проигрывать темп, я увидел, как у него шевельнулась энергия.

Короткий всплеск — как судорога. Как попытка схватить воздух полной грудью.

И… ничего.

Он будто упёрся в предел.

Он сам это понял. И это был тот момент, когда в нём щёлкнуло.

— Не сейчас… — вырвалось у него сквозь зубы.

Он сказал это не мне, скорее себе. Или тому, кто у него в голове — системе, которая держит его на привязи.

Я сделал шаг вперёд.

Он отступил. На полшага. Раньше он бы не позволил себе отступить от моей атаки. Раньше он бы встретил это давлением, контратакой, чем угодно. А теперь — отступил.

Смешно, но это было более красноречиво, чем любые слова.

— Рано, — сказал он ещё раз. Уже громче. Уже с раздражением.

Я чуть наклонил голову.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил я спокойно.

Он промолчал. И это было лучшим ответом.

Потому что если бы всё было под контролем — он бы уколол. Съязвил. Улыбнулся. Он же любит говорить.

А сейчас он говорил не со мной. Он говорил с тем, что его ограничивает.

И вот тут я почувствовал то самое: вот он, потолок.

Не мой. Его.

Я начал давить.

Не магией. Не «силой». Давить так, как давят в драке во дворе, когда понимают, что противник начинает нервничать: просто не даёшь ему собраться.

Я пошёл на сближение и не дал уйти на комфортную дистанцию.

Он попытался сбить мою руку — я принял удар на доспех и тут же ударил в корпус. Коротко. Жёстко. Без замаха. Он отшатнулся.

Меченный снова попробовал сбить меня с ритма. Я принял удар плечом. Мир на секунду отозвался колокольным звоном. В ушах звенит. В груди отдаёт. Но враг отлетел на шаг.

И теперь я увидел в его глазах не злость.

Страх.

Не животный, конечно. Не паника. Такой страх, который испытывает опытный человек, когда вдруг понимает: привычные инструменты не работают.

Он снова попытался усилиться. Я почувствовал это по фону — энергия пошла вверх, резко, как рывок. И снова — упёрлась. Снова этот «стеклянный» барьер.

Он замер на долю секунды, будто слушая что-то. И на его лице мелькнуло раздражение такого уровня, что мне даже стало смешно.

Тебе запрещают?

Тебе реально запрещают?

— Не сейчас, — процедил он в третий раз.

Я ухмыльнулся. Сухо.

— Ну конечно. Когда же ещё.

Я пошёл вперёд и начал работать сериями. Простыми. Грязными. Без техники «на показ».

Рез по плечу — пусть и неглубокий, но неприятный. Он отдёрнулся, открыв бок.

Удар в бок — он принял, но доспех у него там не спас.

Ещё один рез по бедру — он пытался уйти, но запоздал на полдыхания.

Раны накапливались. Он уже не мог делать вид, что это «ничего». Его дыхание стало рваным. Он всё чаще перехватывал воздух.

Он начал злиться сильнее.

И злость у него была не на меня. На ситуацию.

На то, что он — охотник, который пришёл закрыть «дыру», а в итоге стоит тут, истекает кровью и понимает, что его держат на коротком поводке.

Он резко отступил, попытался зайти сбоку — я не дал. Я повернулся всем корпусом, заставив его снова работать силой, а не углами.

Он ударил — я принял. Доспех гасит. Отдача в кости, в зубы, в голову. Неприятно. Но я держусь.

Я ответил — и попал.

Не клинком. Кулаком. По лицу. Прямо. Плоско. Не «правильно», а как бьют, когда надо остановить.

Он пошатнулся.

И вот тогда пришло понимание: я не «выровнял» бой.

Я начал доминировать.

Он это понял тоже. И в этот момент в нём что-то сломалось окончательно. Меченный потерял уверенность.

Его движения стали чуть резче, чуть менее экономными. Он начал пытаться «продавить», вместо того чтобы контролировать. А это — подарок.

Потому что продавливание всегда открывает тебя.

Я поймал его на очередной излишней попытке усилиться — он на секунду отвлёкся, будто снова ударился о невидимую стену. И я атаковал.

Сблизился, прижал, ударил рукоятью в ключицу, тут же срезал по запястью.

Он отскочил, глядя на меня уже не как на добычу.

Как на проблему.

А я стоял и дышал ровно. Насколько мог. Якорь всё ещё не восстановился полностью, тело болело, ребра напоминали о себе каждым вдохом, но главное было сделано: я забрал у него главное оружие.

Уверенность, что он здесь хозяин.

И теперь всё дальше будет только хуже. Для него.

Я сделал шаг вперёд, и он впервые не пошёл навстречу. Меченный снова отступил — совсем немного, но достаточно, чтобы я понял: да, вот так.

Доминирование больше не спорное.

Теперь оно моё.

Он стоял неровно. Не падал — именно стоял, цепляясь за землю так, будто она могла его удержать. Правая рука висела бесполезно, левая ещё пыталась держать клинок, но это было больше привычкой, чем реальной угрозой. Дыхание сбивалось, каждый вдох отдавался хрипом, который он уже не контролировал.

Я не спешил.

Не потому, что хотел поиграть. Просто не видел смысла торопиться. Этот момент был не про бой — бой закончился несколькими ударами раньше. Это был разговор. Последний.

— Ты думаешь, что выиграл, — сказал он, наконец подняв на меня взгляд. Глаза у него всё ещё были ясные. Не безумные. Уставшие. — Но ты просто отсрочил неизбежное.

Я пожал плечами.

— Мне этого достаточно.

Он усмехнулся, криво, болезненно.

— За мной придут другие. Не такие, как я. Не такие, как та пятёрка. Ты уже это понял, да?

— Догадываюсь, — ответил я. — У вас вообще с этим хорошо. Всегда кто-то «другой», «старший», «настоящий».

Он закашлялся, сплюнул кровь в песок.

— Ты не понимаешь масштаб. Мы — фильтр. Мы — первый слой. Те, кто выше… они не разговаривают.

— Зато вы болтаете за всех, — заметил я. — Удобно.

Он посмотрел на меня внимательно. Не с ненавистью. С интересом. С тем самым интересом, который у них появляется, когда они оценивают, стоит ли объект дальнейших затрат.

— Тебе не дадут вырасти, — сказал он тихо. — Ты слишком заметен. Слишком… неправильный. Ты не вписываешься.

— А я и не собирался, — ответил я.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, что можешь воевать со всей системой?

— Нет, — честно сказал я. — Я думаю, что могу сделать её жизнь неудобной.

Это его задело. Не слова — интонация. Отсутствие пафоса. Отсутствие страха. Он ожидал вызова, угроз, красивых речей. А получил бытовую констатацию.

— Ты умрёшь, — сказал он. — Не сегодня. Не от меня. Но умрёшь.

Я кивнул.

— Возможно. Но пока я жив — вы будете приходить ко мне. А не наоборот.

Он молчал несколько секунд, собираясь с силами.

— Знаешь, — сказал он наконец, — тебе давали шанс. Редко кто его получает.

— Я человек гостеприимный, — ответил я спокойно. — Но если гости приходят с ножом — я отвечаю взаимностью.

Он закрыл глаза. Не в отчаянии. Скорее с усталостью.

Решение уже было принято. Давно. Ещё до того, как он вышел из тени. Просто сейчас оно оформилось окончательно.

Я сделал шаг вперёд.

Не стал тянуть.

Не стал искать эффектный момент. Не стал ждать, пока он скажет что-то ещё. Всё важное он уже сказал. Всё лишнее — не имело значения.

Удар был быстрым.

Без замаха. Без выкрика. Без эмоций.

Клинок прошёл там, где шея встречается с ключицей, ровно, чисто, как по учебнику, который никто из нас не открывал, но оба знали наизусть. Голова отделилась от тела почти без сопротивления. Тело ещё секунду стояло, будто не веря, что всё уже произошло, а потом осело в песок.

Якорь погас мгновенно.

Не было вспышки. Не было выброса. Просто — щёлк. Как если бы кто-то закрыл файл, снял процесс с выполнения и освободил ресурсы. Фон вокруг на мгновение стал чище. Тише.

Я поморщился.

Не от брезгливости. От привычного ощущения — тело не успевает за происходящим, а разум уже ушёл дальше. Это всегда раздражает.

Я вытер клинок о его плащ, машинально, без злобы. Осмотрелся.

Пустыня снова стала просто пустыней. Песок. Ветер. Нестабильные порталы где-то вдалеке. Никаких фанфар. Никаких свидетелей.

Только понимание.

После этого за мной придут другие.

Не пятёрки.

И не одиночки.

Те, кто не задаёт вопросов.

Те, кто не предлагает «шанс».

Я убрал клинок и медленно выдохнул.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос. — Посмотрим, насколько вы не любите, когда вам мешают.

И пошёл дальше.

Я вышел к зоне третьего города не по карте — по ощущению. Якорь тянул не вперёд, а вниз, будто под ногами лежало что-то тяжёлое и неправильное. Не сигнал, не зов — скорее инерция. Как если бы мир сам помнил, что здесь должно быть важное, но не был уверен, живо ли оно ещё.

И почти сразу стало понятно: это место не похоже на остальные.

Фон был нестабильным — да. Песок временами подрагивал, пространство чуть «плыло» на периферии зрения, будто воздух прогревался неравномерно. Но при этом он был… пустым. Не мёртвым — именно пустым. Ни активных контуров, ни остаточной охраны, ни привычного ощущения, что за мной наблюдают из глубины. Якорь не получал ответа. Совсем.

У первых двух объектов это ощущалось иначе. Там была реакция — пусть враждебная, пусть искажённая, но система знала, что я здесь. Здесь же — тишина. Такая, от которой не по себе. Как будто ты пришёл на объект, где всё давно отключено, но лампочки всё ещё горят по инерции.

Я остановился, прислушался. Якорь молчал. Не глох, не давил, не сигналил. Просто… не находил, за что зацепиться.

— Понятно, — пробормотал я себе под нос. — Значит, начали раньше меня.

Входы в город были завалены. Не аккуратно перекрыты, не разрушены в ходе штурма — завалены. Песок здесь был не рассыпчатым, а спрессованным, будто по нему прошли тысячи циклов давления и оседания. Камень не просто обрушился — он пополз. Трещины шли не лучами от точки удара, а волнами, слоями, словно порода в какой-то момент стала вязкой и потекла.

Я видел такое раньше. Не часто, но видел. Так выглядит место, где что-то пошло очень не по плану, и времени на аккуратные решения уже не осталось.

Я прошёл вдоль одного из завалов, осторожно ступая, проверяя каждый шаг. Здесь не было следов недавнего боя: ни свежих сколов, ни энергетических ожогов, ни характерных «подпалин», которые оставляет магия высокой плотности. Всё выглядело старым. Выдержанным. Слишком выдержанным.

Песок под ногами периодически подрагивал. Не сильно — так, что заметишь только если ждёшь этого. Дрожь была неровной: иногда через минуту, иногда через пять. Никакого ритма, никакой периодичности. И главное — никакого магического следа.

Я присел, положил ладонь на поверхность. Вибрация шла снизу. Глубоко. Медленно.

— Биология, — тихо сказал я. — Не заклинание.

Это многое объясняло и одновременно не объясняло ничего. Магические системы не оставляют таких следов. Механические — тоже. А вот что-то живое, большое и древнее — вполне.

Я выпрямился и осмотрел зону ещё раз, уже без спешки. Город не оборонялся. Его не штурмовали. Его… пережили. Или бросили. Или он стал слишком опасен даже для тех, кто его строил.

Мысли сами собой складывались в неприятную картину.

Это не оборона. Это последствия.

Здесь не готовились к врагу. Здесь пытались выжить после того, как что-то пошло не так. И, судя по состоянию входов, не особо успешно.

Я двинулся дальше, обходя завалы, выбирая путь, где песок выглядел чуть менее плотным. Я не торопился, но и не медлил. Время действительно работало против меня, но бросаться вперёд в таком месте — верный способ остаться здесь навсегда.

Якорь по-прежнему молчал. Ни намёка на реактор, ни слабого отклика, ни привычного давления. Только это странное чувство инерции, будто я иду по следу давно погасшего костра, и тепло уже не чувствуется, но земля под ногами всё ещё помнит.

Я остановился ещё раз, уже у самого края зоны, откуда начинались основные обвалы, и выдохнул.

— Кто-то тут уже всё сломал до меня, — произнёс я вслух.

Это многое меняло, но ничего не отменяло. Если третий объект был повреждён — значит, его всё равно нужно было поднять. Если реактор не отвечал — значит, придётся искать причину. А если причиной было что-то живое… что ж.

Я поправил хват клинка, проверил, как сидит доспех, и сделал шаг вперёд — туда, где песок дрожал чуть сильнее, а тишина становилась гуще.

Третий город ждал. И он явно не собирался встречать меня по тем же правилам, что первые два.

Песок под ногами дрогнул, как тонкая кожа над мышцей. Не магия. Не отдача от контура. Просто что-то огромное шевельнулось там, внизу, и пустыня на секунду перестала быть пустыней.

Я замер. Сместил вес на носки. Огляделся.

Ни одного следа жизни. Ни птиц. Ни мелких тварей. Даже ветер, казалось, притих, как будто сам не хотел мешать.

— Ну давай, — пробормотал я себе под нос. — Только без фокусов.

Клинок я достал обычный. Не тот, который режет всё и стирает магию в искры. Обычная сталь, хорошая, сбалансированная, с честной работой на запястье. Таких у меня в кольце было много — и это было главным аргументом в пользу «без фокусов».

Песок вспух волной метрах в десяти. Сначала — плавно, будто под ним ехала телега. Потом — резкий рывок, и поверхность разорвалась.

Червь вылетел из песка, как гарпун.

Огромный. Толстый, сегментированный, с панцирем цвета старой бронзы. Голова — как клин. Рот — не рот, а кольцо крючьев, которые пытались найти, за что зацепиться.

Никаких мыслей, никаких эмоций, никаких попыток оценить цель. Только голодный алгоритм: схватить — потянуть — утянуть.

Он ударил в меня боком, пытаясь снести с ног. Я шагнул в сторону и встретил его клинок под углом — не чтобы разрубить, а чтобы понять.

Сталь звякнула, будто я ударил по рельсу.

Руку отбило до плеча. Клинок не вошёл. Даже не поцарапал. Панцирь был плотнее, чем выглядел.

— Понял, — коротко сказал я. — Значит, будем по-другому.

Червь развернулся, песок вокруг него пошёл воронкой, и он снова рванул — теперь в попытке сомкнуть кольцо рта на моём торсе. Я не стал отскакивать далеко. Наоборот — шагнул ближе, в слепую зону. В такие моменты главное — не думать о том, что тебя может просто переломить пополам. Главное — правильно поставить ногу.

Я проскользнул вдоль его бока и ударил в место между сегментами — туда, где панцирь не цельный, а соединён «живой» прослойкой.

Клинок вошёл. Не глубоко, но вошёл, и это было уже хорошей новостью.

Червь дёрнулся, как от судороги. Песок взорвался вокруг — он бил телом, пытаясь сбросить раздражитель. Я вытащил клинок и ударил снова — чуть дальше, снова в стык, снова в мягкое. Оттуда брызнула тёмная густая жидкость, пахнущая железом и чем-то кислым, как старый аккумулятор.

Он взвыл. Не голосом — вибрацией. У меня зубы на мгновение звякнули друг о друга.

Я отступил на шаг и дал ему «взять» меня в прицел — специально. Пусть думает, что я просто ухожу.

Червь пошёл следом, разгоняя песок. И вот тут я увидел его главный минус: он был быстрым только по прямой и только когда чувствовал цель вибрацией. Любое изменение направления — и он терял долю секунды на перерасчёт.

Я резко сместился влево, почти впритирку, и ударил не в стык, а в основание головы — там, где панцирь переходил в более гладкую ткань. Клинок вошёл глубже. Червь попытался сомкнуть рот, но я уже был сбоку.

Он ударил хвостом. Я не успел полностью уйти, и меня приложило по ребрам — не пробило доспех, но так, что воздух вылетел из лёгких одним коротким «хк».

Я присел, поймал равновесие, моргнул, чтобы убрать белую вспышку перед глазами.

— Нормально… — выдохнул я. — Не обольщайся.

Червь снова пошёл на таран. Я встретил его не клинком, а плечом — доспех принял удар. Меня протащило по песку метра два, но я удержался на ногах. А когда он прошёл мимо — я всадил клинок в раскрытый стык, как в карман.

Сталь скрипнула. Что-то внутри хрустнуло — не кость, скорее, толстый связующий слой.

Червь взбесился. Он начал крутиться, поднимая песок стеной. Я понял, что сейчас меня просто завалит и утянет под эту мясорубку.

Магию я всё равно не хотел тратить, но кое-что «маленькое» позволить мог.

Я коротко щёлкнул пальцами и дал импульс усиления ногам — не заклинание, а привычный толчок, который ускорял тело без красивых вспышек. Рывок — и я оказался дальше, чем его хвост мог достать в этом обороте.

Червь, не найдя меня, инстинктивно пошёл вниз. Панцирь стал мелькать всё реже, и через секунду он уже «плыл» под песком, оставляя за собой выпуклый след.