Мёртвые души 10. Меченные

Глава 13

Она ударила — предсказуемо.

Я встретил её удар клинком, целясь по месту крепления хвоста. Там, где сегменты соединялись.

Без магии — снова мало эффекта. Но удар сбил ей угол. Хвост ушёл чуть в сторону, и змея на мгновение потеряла контакт с полом.

Мне хватило этого, чтобы схватить её рукой — прямо за металл, и дёрнуть на себя.

Она оказалась ближе, чем хотела.

Я добавил магию на кромку и рубанул по шву.

Разрез пошёл. Не идеально. Клинок снова начал «умирать» от магии, кромка почернела, пошли микро-сколы. Но змея дёрнулась и обмякла.

Я отпустил.

Она рухнула, извиваясь, но уже без определённой цели. Система списала модуль — и он стал просто телом.

Осталось два активных.

Я повернулся обратно к «стене» и «стрелку».

И тут город сделал ход.

Коридор впереди — тот, что был перекрыт «стеной» — чуть дрогнул. Слева открылась щель, откуда пошёл холодный импульс. Не магия смерти, не тьма, не огонь. Что-то техническое. Как выдох старой машины.

«Стрелок» сразу перестроился — начал стрелять чаще, не давая мне даже подумать.

Я понял: если я останусь здесь, меня загонят в зону импульса. А там — неизвестно, что будет с доспехом и якорем.

Значит, нужно пробиваться вперёд сейчас.

Я пошёл на «стену» в лоб.

Не спеша — но уверенно. Не рывком, а шагами. Потому что рывок в узком коридоре — это подарок врагу.

Змея встретила меня прямым ударом.

Доспех выдержал, но я почувствовал, как что-то внутри всё-таки болит. Не сломалось — но пошло трещиной. Рёбра, наверное. Или просто мышца, забитая отдачей.

Я упёрся плечом в тело монстра и начал давить.

Глупо? Да.

Но иногда грубый ход работает лучше умного. Особенно против системы, которая привыкла к «правильным» решениям.

Змея сопротивлялась, пыталась выгнуть корпус, чтобы сбить меня в сторону. Я держался.

«Стрелок» стрелял. Я отбивал шипы клинком и плечом, как щитом. Несколько попали в доспех, и я чувствовал вибрацию. Не пробивало, но отдача имела накопительный эффект.

И вот когда «стена» потянулась, пытаясь развернуться, я увидел то, что мне нужно: участок, где её пластины сходились и образовывали «складку». Там металл был тоньше.

Я добавил магию на лезвие — уже почти без радости, потому что понимал: ещё один клинок уйдёт.

И вонзил лезвие в складку, как шило.

Провернул.

Пластина разошлась, как молния на куртке. Под ней — живая ткань. Я ударил ещё раз — уже без магии, просто добивая.

Змея обмякла. Её тело рухнуло, перекрыв половину коридора.

«Стрелок» остался один.

Он понял это сразу. И сделал то, чего я не ожидал: он начал отступать… и одновременно тянуть меня в импульсную зону.

Монстр стрелял не в меня. Он стрелял в стены, в пол, создавая рикошеты, заставляя шипы летать хаотично. Коридор заполнился звоном и шипением, как будто вокруг меня завелась стая металлических насекомых.

Я уклонился пару раз — и понял: здесь уклоняться бессмысленно. Здесь нужно закрываться и идти вперёд.

Я поднял клинок, прикрылся лезвием, как щитом, и пошёл.

Шипы били по доспеху, по плечам, по груди. Я чувствовал удары, как град. Доспех терпел, тело сопротивлялось. Отдача забивала мышцы, сбивала дыхание.

Якорь снова запаздывал. Я чувствовал его отклик, как эхо. Это раздражало и пугало одновременно. Потому что если якорь начнёт лагать сильнее — я не успею отреагировать на настоящий удар.

«Стрелок» стрелял всё чаще. И он почти дотянул меня до зоны импульса.

Я почувствовал холодный выдох уже рядом. Воздух стал плотнее, будто его заморозили.

Я сделал шаг — и остановился.

На секунду.

Не потому, что устал. Потому что понял: вот сейчас он ждёт, что я сделаю ещё шаг. И тогда он даст залп в упор, и меня снесёт в сторону импульса.

Я посмотрел на него.

Монстр в двух метрах. Его тело вибрировало, пластины дрожали. Он был модулем, но в этом модуле было достаточно «логики», чтобы выжидать.

Я чуть опустил клинок.

И бросил его.

Не в змею.

В стену рядом с ней.

Лезвие, покрытое остатками магии, вошло в камень и взорвалось коротким всплеском режущего поля — не как бомба, а как мгновенный разрез.

Камень разошёлся, и в коридор хлынул поток пыли и мелких обломков.

«Стрелок» на долю секунды потерял обзор.

Мне хватило.

Я рванул вперёд, уже без клинка, и ударил змею кулаком в основание головы — туда, где у неё был узел. Доспех на руке вспыхнул, стирая контакт в искры, но удар прошёл.

Змея дёрнулась.

Я схватил её за шею и вдавил в пол — в ту же самую пыль и обломки.

А потом достал новый клинок и, не тратя магию на весь разрез, дал узкий слой только на самый кончик.

И воткнул в щель между пластинами.

«Стрелок» дёрнулся, попытался выстрелить — шип вылетел в потолок, не попав.

Тело обмякло.

Тишина наступила не сразу. Сначала ещё пару секунд звенели шипы, вибрируя в камне. Потом стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри всё гудит. Не боль, а общая усталость. Как будто я весь день таскал мешки и теперь пытаюсь сделать вид, что всё нормально.

Я поднял руку — проверить якорь.

Он откликнулся… с задержкой. Секунда. Полторы.

Мало? Да.

Но именно такие мелочи убивают в бою. Потому что когда ты привык, что отклик мгновенный, ты строишь на этом всё. А когда он запаздывает — ты врезаешься в стену, которой не было.

Я выдохнул. И пошёл дальше.

Система не дала мне отдыха. Через пару пролётов — снова змеи. Уже иначе. Они не атаковали там, где я ожидал. Они начали загонять.

Сначала одна показалась впереди — как приманка. Я не пошёл за ней, и это было правильно. Потому что в этот момент две ударили с боков, перекрывая развилку. Третья работала шипами, не давая мне остановиться.

Я снова резал по слоям. Сначала — «стрелок». Потом — ударные. Потом — тяжёлая артилерия.

Каждый бой был серией задач, где ошибка означала, что ты теряешь темп, а темп тут равен жизни.

Урон накапливался. Не кровь рекой, не оторванные конечности — просто забитые мышцы, гул в голове, тупая боль под доспехом, которая не проходит. Несколько раз мне прилетало так, что я на секунду видел только белые точки и думал: «Если сейчас ещё один удар пропущу — упаду». И каждый раз я не падал, потому что не позволял себе.

Не героизм. Привычка.

Я менял клинки чаще, чем хотелось. Магия на кромке убивала сталь быстро, а без магии металл змей почти не брался. Приходилось балансировать: вот здесь режу магией — потому что надо. Вот здесь обхожусь без — потому что можно.

Я не ускорял бой. Я не прыгал в авантюры. Не пытался «показать», что я сильнее. Мне было плевать на демонстрации. Мне нужно было пройти.

И да, город это понял. Где-то на третьем столкновении я заметил, что змеи начали работать не только телами, но и пространством. Они активировали контуры, закрывали щели, открывали импульсы. Они не просто дрались. Они управляли средой.

Это и было главное подтверждение: я имею дело не с «дикими тварями». Я имею дело с охранной системой, которая всё ещё жива. Она ещё не спит.

Она просто ждала, когда кто-то полезет туда, куда нельзя.

Я остановился на короткой площадке, прислонился плечом к стене и дал себе пять секунд. Не больше.

Якорь снова откликнулся с задержкой, но уже меньше. Или мне так показалось. Я не был уверен, что это «становится лучше», а не «я привыкаю». Привыкать к плохому — тоже навык.

Я усмехнулся.

— Ну что, — тихо сказал я, глядя в темноту впереди. — Ещё сколько вас там? Дюжина? Сотня? Весь город из змей?

Ответа, конечно, не было.

Но я почувствовал новый импульс снизу.

Реактор.

Глухой, тяжёлый, как сердце под землёй.

И понял, что я уже близко.

А значит, змеи станут ещё умнее.

И значит, мне придётся стать ещё скучнее, ещё экономнее, ещё более точным.

Потому что если я начну «спешить», город меня просто разберёт.

Я оттолкнулся от стены, поднял новый клинок и пошёл дальше — резать защиту по слоям, пока у этой системы не закончатся модули или у меня не закончатся силы.

Зал реактора я почувствовал раньше, чем увидел.

Здесь его почти не было. Ещё внизу странно со звуками, будто стены глотают всё лишнее. Я почувствовал местный центр на уровне энергии: тяжёлый ритм, ровный, как чужое сердце, которое никогда не сбивается. И ещё — влажный холод, как от огромной машины, работающей под землёй без остановки сотни лет.

Коридор вывел на площадку, откуда вниз уходила широкая лестница. Не «парадная», без украшений, просто ступени из плотного тёмного материала. По бокам — бортики, за которыми виднелись пустые шахты. Глубина там была такая, что глаз не цеплялся за дно. Хорошее место, чтобы уронить кого-то и не думать о последствиях.

Я прошёл вниз, медленно, потому что после серии схваток со «змеями» тело уже не было моим другом. Оно не предавало, но постоянно напоминало, что у него есть лимит. Удар по ребрам отдавался при каждом вдохе. В голове — лёгкий звон, как после плохой драки в подъезде.

Внизу лестница закончилась широким проходом. И вот там воздух поменялся окончательно.

Стал плотнее. Тяжелее. Словно зал был заполнен невидимым туманом, который не виден глазами, но ощущается кожей. Я сделал пару шагов — и доспех отозвался слабой вибрацией. Как будто предупреждал: дальше будет нагрузка.

— Ну давай, — пробормотал я. — Покажи свою «главную охрану».

Система защиты не заставила себя долго ждать.

Сначала я увидел тело. Не целиком — кусок. Толстая тёмная дуга, уходящая в тень и возвращающаяся обратно, как замкнутый круг. Потом поднялась голова. И я понял, что это не «змея», как предыдущие. Это — кобра.

Только такая кобра, которая могла бы свернуть в узел легковушку и не заметить.

Она была в разы больше тех полумеханических гадов, что пытались остановить меня при спуске. В её чешуе местами блестел металл — не вставками, а словно сама кожа была пропитана сплавом. На капюшоне — рельефные линии, похожие на старые руны или на схемы проводки. Глаза — не пустые. В глазах было что-то, что я не люблю видеть у монстров: внимание.

Не «жажда убивать», не «инстинкт». Именно внимание. Как у сторожа, которому платят за то, чтобы он никого не пропустил.

Она поднялась выше. Тело расправилось, и я наконец увидел зал.

Реактор был дальше, в центре — слабое голубоватое мерцание между колоннами, похожими на ребра огромного скелета. Сам зал был построен проще, чем в первом городе: меньше грандиозности, больше функционала. Потолок высокий, но не «космос». Стены гладкие. Площадки по периметру, как рабочие зоны. И везде — энергетические жилы, уходящие к центру.

Кобра стояла между мной и реактором так, как и должна стоять охрана: не на входе, не у двери. Она стояла в точке, где мне придётся пройти, если я хочу к цели.

— Значит, ты здесь главная, — сказал я ей, понимая, насколько это глупо. — Ну ладно. Я тоже не "мимо проходил."

Кобра не ответила, конечно. Она не шипела, не рычала. Она просто ударила.

Не броском — ударом массы.

Её тело пошло вперёд, как падающая стена. Я успел поднять щит — не самый мощный, просто рабочий, чтобы не принять весь вес грудью. Щит вспыхнул, прогнулся, и меня откинуло назад на пару шагов, хотя я упирался ногами в пол.

Рёбра отозвались тупой болью. Вдох стал коротким. Я выдохнул через зубы, чтобы не закашляться.

— Хорошо, — сказал я. — Сразу так. Без раскачки.

Вторая атака была другой.

Кобра не давила массой. Она метнула голову вперёд — и из пасти вылетел не яд и не шип, а энергетический сгусток. Он шёл странно: не по прямой, а с небольшим отклонением, будто его корректировали в полёте.

Я поднял щит снова, но в этот раз щит не просто принял удар — его «развернуло». Энергия кобры не ломала защиту силой, она пыталась её переписать. Мой щит на долю секунды стал чужим, пошёл волной внутрь, и мне пришлось резко сбросить заклинание, чтобы оно не ударило по мне же.

— Ага… — я хмыкнул, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя. — Ты не просто здоровая. Ты ещё и умная. Прям праздник.

Я пошёл в атаку первым.

Не потому, что верил в успех. Потому что если дать ей выбирать темп, она будет давить и давить, пока я не стану частью пола.

Я дал короткий импульс огня. Не для того, чтобы «сжечь», а чтобы проверить реакцию. Огонь ударил по капюшону, оставив следы копоти и расплавив пару металлических жилок, но кобра даже не дёрнулась. Она лишь чуть повернула голову, словно оценивая мою попытку.

— Понял, — сказал я. — Огонь для тебя — не аргумент.

Я добавил воздух. Не шторм, не бурю, а направленный поток, чтобы сместить её голову и выиграть секунду.

Кобра… подсела. Да, именно так. Её тело чуть присело, распределив массу, и поток воздуха ушёл в пустоту, как вода в песок. Она снова пошла вперёд — и теперь я увидел её настоящую тактику.

Она не пыталась попасть мне в голову. Она пыталась заставить меня двигаться туда, где ей удобно.

Она накатывала массой, перекрывая выходы. Поджимала меня к одному из боковых бортиков. И там, где я инстинктивно хотел уйти в сторону, стояла её хвостовая часть — толстая, как колонна.

Я попытался зайти сбоку, но она повернулась быстрее, чем должна была при таком размере. И в этот момент я понял: у неё не мышцы работают, а система. Она двигается не «как животное», а как механизм с живой кожей.

Я ударил клинком по шее — чисто проверить, где слабое место. Лезвие царапнуло металл, создало искру, но не вошло. Кобра ответила ударом головы сверху вниз — как молот.

Я выставил щит, но на этот раз удар был физический. Щит прогнулся, треснул, и часть удара пришлась по плечу. Я почувствовал, как плечо хрустнуло — не кость, скорее связка или мышца. Боль вспыхнула, и рука на секунду ослабла.

Дыхание сбилось.

Якорь просел — не отключился, но будто ушёл глубже, и мне пришлось заново «вытаскивать» его отклик.

— Отлично, — сказал я, тяжело выдыхая. — Точно праздник.

Я отступил на шаг, поднял вторую руку и создал полноценный щит — плотный, многослойный. Сразу стало тяжелее, потому что держать такую защиту долго — это как удерживать на вытянутых руках мешок цемента.

Кобра ударила снова, теперь серией: голова, хвост, голова. Она проверяла мои слои. И каждый раз я чувствовал, как моя защита прогибается и возвращается, оставляя внутри меня маленькие микротрещины усталости.

Я понял, что я не выиграю, если буду просто «держать». Мне нужно вскрыть логику.

Я начал смотреть не на неё, а на зал.

На то, как её тело реагирует на линии на полу. На то, как её капюшон чуть светится, когда она меняет стиль атаки. На то, что перед каждым энергетическим ударом её металлические жилы на шее дают короткий всплеск.

Связь с реактором.

Не жгуты, как в первом городе, но связь.

И если связь есть — значит, можно сделать ей больно подарив короткий "сбой".

Я бросил в сторону реактора короткий импульс, пытаясь создать помехи. Как будто щёлкнул по проводу.

Кобра резко дёрнулась. Впервые — реакция не была «контролируемой». Она на секунду потеряла ритм и ударила не туда, куда хотела.

Я поймал момент и ударил клинком снова — уже с магией на кромке, тонким слоем, чтобы металл не съел лезвие мгновенно.

Клинок вошёл. Немного. На пару сантиметров. Из раны не потекла кровь — потекло что-то густое, тёмное, с металлическим блеском, будто масло с песком.

Кобра ударила в ответ так быстро, что я едва успел закрыться. Щит вспыхнул, и меня снова отбросило назад. Я ударился спиной о стену, на секунду потерял воздух, и это было уже серьёзно. В глазах потемнело.

Я выдохнул через зубы, пытаясь не дать себе упасть.

— Ладно… — пробормотал я. — Теперь ты злая. Понимаю.

Кобра не дала мне отдышаться. Она пошла вперёд, прижимая меня к стене, и я понял, что ещё один такой удар — и щит не выдержит. А если щит не выдержит, справится ли доспех — вопрос. Он может и переживет подобное столкновение, но я внутренне могу стать кашей.

Мне пришлось рисковать.

Я сделал то, что обычно не люблю делать в таких местах: дал атаку по площади.

Не взрыв. Не «сжечь всё». Я сделал кольцо огня, усиленное воздухом, чтобы создать вокруг неё зону давления. Огонь не должен был её убить. Он должен был заставить её двигаться так, как мне нужно.

Кобра дёрнулась, подняла голову выше, пытаясь выйти из зоны. И вот в этот момент я увидел главное: под капюшоном у неё были две линии — как разъёмы. Тонкие, почти незаметные, но они светились в такт реактору.

Уязвимое место.

Я снял щит на долю секунды — чтобы освободить ресурс — и бросился вперёд.

Да, в лоб.

Да, глупо.

Но иногда нужно именно так: поставить всё на один удар.

Кобра ударила хвостом, пытаясь сбить меня. Доспех поймал удар, но меня крутануло. Я почувствовал, как внутри всё сдвинулось, будто кто-то встряхнул. В горле появился привкус крови.

Я всё равно дошёл.

И воткнул клинок в линию под капюшоном.

С магией. В полную силу.