Артефактор. Книга 11. Мастер врат

Глава 8

В течение нашего разговора, а точнее исповеди Батиста, я убедился, что мне не показалось. У Фёдора Жановича всё же было благородное сердце, как бы они его ни скрывал.

И страсти в этом сердце кипели такие, о которых никто и подумать не мог.

Жаныч не был наивен в деловых вопросах, но вот в области чувств присутствовало ощутимое влияние хрупкой матушки-француженки. Воспитывала она в сыне лишь самое хорошее по отношению к женщинам. На чём парень в своё время погорел не раз и не два.

Но в этот раз всё было иначе.

Девушка пришла к нему в лавку. Причина визита вполне обыденная и понятная — продать ценную вещь. Вещью той оказалось ожерелье не очень дорогое, но изящное.

Батист, как всегда, выгоду не упустил, всё проверил и взял украшение. Девушка не торговалась и даже не пыталась заигрывать, чтобы получить лучшую цену. О чём Жаныч не забыл упомянуть, потому что удивился. Он уже давно привык, что посетительницы лавки никакого романтического интереса не испытывают, когда оказывают ему знаки внимания. Научился на своих ошибках.

— Вот знаешь, Александр, — доверительно сказал он мне, расчувствовавшись и взяв ещё один десерт. — Как говорят? Глаза, как у грустной лани? Вот такие у неё и были. Я сразу почувствовал — она в какой-то беде.

Ничего он, конечно же, сразу не почувствовал. Судя по тому, что познакомиться решил только после пятого визита. Да и то не самым традиционным способом.

— Дурак я, не то слово! Пригрозил, что сдам жандармам. Мол явно же ворованное мне приносит. Честно, вот не знаю, что на меня нашло. Хотел позвать в парк погулять, а выпалил такое… — искренне раскаивался парень.

Но в итоге это и помогло. Девушка разрыдалась и вывалила на него всю свою историю от страха. Долго они сидели у него в кабинете, пока она выговаривалась, а он отпаивал её травяным чаем.

Историю он мне поведал лишь после клятвы силой, что никогда и никому я не стану говорить об этом без её разрешения. Он очень хотел, чтобы невеста осуществила одну из мечт и попала на выставку, доступную лишь для аристократов. И тех, кого они пригласят с собой. А за такое приглашение отвечал репутацией я в этом случае.

Пусть меня мало волновала репутация, но всё же незнакомку приводить было неразумно.

— Бедовая она, невезучая, — вопреки словам улыбался он, говоря о возлюбленной. — С самого детства бедовая. Вот как ты везучий, так она бедовая.

— Я?

— Тёзка она твоя.

Александра. Так её звали. Александра Семёновна Градская.

Невезение то или нет, но и правда девушка прожила не самую лёгкую жизнь. С рождения в приюте, затем гимназия для девиц, где воспитывали её весьма сурово. Потом вроде как удача улыбнулась старательной отличнице и устроилась она при богатом доме.

Вполне обычная ситуация. При условии исправной службы мог быть шанс получить рекомендацию и попасть в императорскую академию, о чём Александра и мечтала.

Правда, и обратная сторона прилежности открылась девушке. Отпускать её попусту не хотели. То под одним предлогом, то под другим, но поступление в академию всё откладывалось. А обязанностей становилось больше и больше. Но платили прилично, да и обращались вроде тоже хорошо.

В общем, попалась она в эту тихую ловушку неудобства отказа. Когда жаловаться ведь не на что, ну а мечта… Когда-нибудь обязательно. Так ей говорили. Когда-нибудь, но не прямо сейчас.

Девушка училась втихаря, как-то умудряясь выделять время. В основном жертвовала сном, ну и всеми выходными тоже. Возможно, дар у неё был сильным, а может, сыграло упорство. Но стихия земли проснулась ещё в гимназии, а за время работы при графине развитие ускорилось. И не в последнюю очередь благодаря коллекции украшений.

Графиня Зумривина страстно любила драгоценности. Будучи обеспеченной вдовой, состояние покинувшего её графа методично спускала на всё, что плохо лежит. То есть красиво блестит. Состояние, как я понял, внушительное.

Коллекция была такова, что выходи её светлость в свет каждый день, могла не повториться по части украшений.

Для стихийника такое соседство — один из лучших стимуляторов для источника. К тому же Александре поручали чистку и проверку, поэтому контакт с камнями у той был постоянный.

Редчайший талант, прав был Батист.

Потому что девушка однажды обнаружила подделку. Причём такую, что было крайне сложно вычислить, настолько искусно было сделано. После этого графиня вообще перестала отвечать на вопросы об академии, зато девушку стала брать с собой на все сделки.

Всё бы ничего, пока не столкнулись они с одной дамой на аукционе. И Александра скромно отметила, что на та подделка. Владелицей оказалась влиятельная княгиня, а подделкой — подарок её супруга. Справедливости ради проверку провели прямо на месте. Специалист аукционного дома заверил, что шикарное ожерелье с сотней бриллиантов настоящее.

Скандал поднялся жуткий.

Александру никто не слушал, а графиня предпочла промолчать, когда девушку обвиняли в намеренном оскорблении. Не вступилась Зумривина и когда ту чуть не избили, выгнав с позором.

Девушка спряталась в каком-то парке и долго не могла прийти в себя.

По возвращении домой к графине Александра увидела свои вещи на улице. Выставили её без объяснений и разговоров. И оплаты за последний месяц работы.

Благо стихийница откладывала деньги, которые обнаружились вместе с личными вещами. Обыскивать её потрёпанный чемодан никто не стал.

— Но самое страшно её ждало дальше, — мне либо показалось, либо глаза Жаныча заблестели. — Волчий билет.

Градской везде отказывали, куда бы она ни пыталась устроиться на работу. Никто ей не говорил прямо, но девушка сама поняла после множества попыток. А затем и добилась от хозяйки лавки брошенного «отмечена, как неблагонадёжная». Княгиня не просто разозлилась, но и испортила девчонке жизнь. А может, супруг.

Ведь, как выяснил потом Батист, тот специалист на аукционе проверял и ожерелье перед продажей князю. Кто из них знал правду, неизвестно. Добиться оправдания Александра всё равно не могла.

К её чести, девушка обратилась к юристу. Практически все накопленные средства потратила, чтобы очистить своё имя. Но ничего не вышло, даже до суда дело не дошло. Слово князя против слова приютской.

— Я спросил её, почему она не уехала, почему не начала новую жизнь в другом городе. Но руки князя могли дотянуться по всей империи.

Я всё же не был уверен, что князь знал. По утверждению юриста, тот поклялся честью, что бриллианты настоящие. Его могли обмануть, но вот в чём он точно был виноват, что не допустил и мысли о таком. Мог привлечь других для проверки, в конце концов.

Но что сделано, то сделано.

К тому же случайно выяснилось, что графиня распустила слухи о том, что та ещё и воровка.

Градская поняла, что репутацию не восстановить. И устроилась в первое место, куда её всё-таки взяли. На птицефабрику ощипывать кур. Там было плевать, что о ней говорят в высшем обществе.

— Я перья потом везде находил, — рассмеялся Фёдор. — В волосах, в одежде, в вещах… Да и сама она похожа на пташку, вот увидишь, поймёшь.

Работа была тяжёлая, но оплачивалась неплохо. Особенно тем, кто долго держится, а таким на фабрике было мало. Александра брала дополнительные смены, не жаловалась, не спорила, не болела. В общем, даже продвинулась по службе, став кем-то вроде начальника смены.

Всё это время она продолжала учиться. Ходила в бесплатные библиотеки, где её уже узнавали и добывали интересные книги из других мест. Копила деньги, практически ни на что не тратя. У неё была мечта, которой было не суждено исполниться, но ещё и страсть. Призвание.

— Она мне приносила то, что сделал сама, представляешь? Я не поверил, когда узнал, но Саша мне показала свою мастерскую. То, что она называла мастерской…

Каморка неподалёку от фабрики, где девушка спала и создавала украшения. Всё тратила на материалы и заготовки. Первые изделия продавала на рынках, всё сразу же вкладывала в материалы получше и так далее, пока не получилось нечто, достойное хорошей цены. Тогда она купила хороший наряд и пошла к Батисту.

— Ты бы её руки видел! Пальчики тоненькие, кожа мягкая… Как она при таком труде сохранила их красоту, уму непостижимо. Но я сам видел, Александр, своими глазами, как она работает.

Жаныч проверил слова девушки. Тайком сходил на фабрику, убедился. Выяснил детали того скандала, которые старательно старались забыть. Обманщица или нет, а обсуждение случившегося князь не допустил.

— Я бы его собственными руками придушил, — купец продемонстрировал свои ладони. — Если бы точно знал, что он знал. Да и что уж… Коротки пока мои руки, надо признать. Что я могу? Подослать шпану, чтобы шугнули? — горько усмехнулся он. — Я поэтому и захотел… Ну, дальше пойти. Чтобы иметь возможность наказать обидчиков. Не шугнуть, а открыто наказать. Есть разница, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — А она понимает, что на этой выставке может их встретить?

— Понимает. Говорит, что не узнает её никто. То правда, изменилась она сильно после нашей встречи. Из запуганной пташки в орлицу превратилась. Ну, почти в орлицу. Да и плевать ей на них. Сказала, что глупо на них время и силы тратить. Что всё равно добьётся своего. И добьётся, верю. Я же ей салон предлагал купить, представь себе, — усмехнулся парень. — Даже без своей доли, чистая благотворительность. Чтобы она могла продавать там то, что делает.

— Отказала? — догадался я.

— Чуть не ушла! Подумала, что купить хочу таким образом. Сказала, что когда сама накопит, тогда и откроет. А я же… Да я ей хоть всю столицу куплю, если захочет. Одного не могу… На чёртову выставку её сводить!

— Ты, Фёдор, успокойся, — встревожился я, в таком раздрае я никогда его не видел. — Всё сможешь, я уверен. Тоже добьёшься, чтобы смочь. Ну а пока помогу с тем, что в моих силах.

— Правда? — не поверил Батист, часто моргая.

— Правда, — улыбнулся я.

В конце концов, сводить девушку на выставку — отнюдь не сложно. Я поверил Жанычу. Ну в то, что он верит, по меньшей мере. Уж точно девушка не аферистка, таким сложным и хитрым способом подбирающаяся к перспективному жениху. Вот это я проверить как раз могу.

К тому же хороший специалист, тем более талант, мне не помешает. Если всё так, как она рассказала, её имя будет обелить довольно легко. Для меня. Потому что будет слово князя против слова князя. Всё же хорошо, что Баталов меня уговорил на титул… Польза хоть есть.

— Нет, ты правда согласен? — всё никак не успокаивался Жаныч, но глаза его загорелись радостью.

— Передай Александре Семёновне, чтобы готовилась. Как только получу приглашения, я напишу. Если ты не против того, чтобы я сопровождал твою невесту на мероприятие, сочту за честь это сделать.

— Хороший ты всё-таки человек, княже, — излишне серьёзно сказал он.

— А ты разве когда-то думал иначе? — не менее театрально удивился я.

— Никогда такого не было.

Ну-ну, а кто меня пытался убить в своей лавке? Ну да ладно, простое недоразумение. Да и заслуженно, всё же шутки у молодого Вознесенского порой скверные были. Чувство юмора — тоже навык, котором владеть нужно. Чтобы уместно было и с тем, кем можно пошутить.

Шутка ведь может стать оружием, ранящим сильнее прочего.

А Батиста я, старый я, задел довольно сильно. Так что неудивительно, что встретил он меня неласково. Зато теперь всё хорошо. Раз доверил мне историю Александры Градской, точно всё хорошо.

Я тоже внезапно как-то расчувствовался. Трудности у всех бывают, но мужчинам особенно сложно ими делиться. Не потому, что стыдно, а потому что решить их нужно самому. Про помощь мало кто думает, вот тут уже может и гордость сыграть. Но, как правило, это банальное желание побыстрее разобраться и идти дальше. А если сам не разобрался — кто же сможет?

Поэтому я не стал больше шутить.

На прощание мы даже обнялись. Быстро и крепко. Оба смутились немного такому обоюдному порыву, исполняя этот древний молчаливый ритуал. Да уж, от ненависти до дружбы иногда так недалеко, что диву даёшься.

— Спасибо, — тихо сказал Батист, когда я уже собрался уходить.

— Рано благодаришь. Уведу у тебя невесту, вот и поглядим, что скажешь.

— Вознесенский!

— До встречи, Жаныч, — рассмеялся я и махнул рукой. — Жду документы. Да, я тебе ещё несколько названий пришлю. Тоже очень нужно, — подмигнул я ему и ушёл.

Выйдя на улицу, я остановился у машины. Взглянул на часы — ещё полдня выходного. Успеть можно очень многое. Пока я жду примерной оценки от Людвига, можно не расстраиваться от предстоящих трат и заняться чем-нибудь приятным. Например, разобраться с парой мерзавцев…

Или пообедать.

Пока мы беседовали с купцом, я успел проголодаться. Но задерживаться в ресторане надолго не хотел. Ладно, один звонок и решу, куда отправлюсь.

— Ваше высоко… — начал я добро, но меня прервали.

— Ваша светлость, — хмыкнул адмирал.

— Александр Лукич, — машинально поправил я, даже не поняв, с чего Волков такой язвительный.

— Ну и вы тогда давайте без чинов, хорошо? А лучше приезжайте ко мне, я такую уху наварил — топор стоит!

— Зачем вы в суп топор засунули? — улыбнулся я.

— Я повар, я так вижу! — рыкнул он. — Всё, никаких возражений. Жду.

— Скоро буду, — ещё шире улыбнулся я. — Отбой.

— А меня ещё уху варить учит… — проворчал он. — Отбой в детском садике. Конец связи!

Отчего бы не совместить приятное с приятным? Ну и немного с полезным. У адмирала, пусть и отставного, могло найтись множество знакомств в самых разных сферах. Включая и драгоценности. Сеть нужно раскинуть такую, чтобы гарантированно собрать хороший улов.

Я мчался над заливом к Кронштадту в предвкушении отличной трапезы, интересной беседы и хороших новостей. У смотрителя маяка других не бывало. Ну, не считая постоянные расставания с заведующей кафедрой истории, но это не неприятность.

Прибрежный ресторан сегодня был открыт только для меня. И его хозяина, конечно же.

Адмирал красовался в переднике и перевязи на левой руке.

— Вы в порядке? — после обмена приветствиями спросил я.

— Ха! Видели бы вы второго!

— Вы с кем-то подрались? — смог он меня удивить.

Граф был, бесспорно, в отличной форме и не так стар. Но всё же возраст не для стычек…

— Навалял наглецу, — поучительно возразил он. — Надрал его сухопутную… кхм, ладно. Я дрался на дуэли, ваша светлость.

— Прошу, — умоляюще сказал я.

— Хорошо, Александр Лукич, — хитро усмехнулся адмирал.

— Неужели кто-то осмелился вас вызвать?

— Меня? — теперь изумился он. — Что за нелепица? Нет, я вызвал проходимца, посмевшего проявить неуважение к моей даме сердца. Я решил, что либо буду отгонять вьющихся вокруг неё шпагой и добьюсь её согласия выйти за меня, либо пусть прямо скажет, что всё кончено.

— И что она? — невольно включился я в конфликт.

Вот уж что меня не интересовало никогда, так это чужие отношения. Но адмирал мне был дорог, и я переживал за него. Как за деда, Тимофея, Батиста… И многих других.

— Согласилась, — расплылся в улыбке Волков. — Я океаны покорил. Все! Не единожды! Неужели одну женщину не смогу? Хотя, признаюсь, было гораздо страшнее, — тише добавил он. — И опаснее.

— Рассказывайте, — потребовал я.

— Сейчас на стол накрою, а пока вы трапезничать будете, и расскажу. Негоже гостя голодным держать.

Завывал ветер с моря, о скалы бились волны, стараясь добраться до нас, как и чайки, так и норовящие утащить кусок со стола. Но всё равно здесь было так тепло и уютно, что мы остались на террасе. Адмирал описывал мне битву за любовь, я ел вкуснейшую уху и слушал, изредка кивая или мотая головой — это всё, что от меня требовалось.

До конца дня ещё столько времени, что я твёрдо решил: первым камнем я займусь сегодня. Добыть гранат в столице не должно быть сложно.

Приглашение на выставку тоже получить не проблема. Знал я один полусветский салон с очень светскими гостями и весьма обязанными мне хозяевами-близнецами. Заодно повидаю Ивана Аврамова. Уверен, что он уже полумарафоны бегает с его-то упорством.