Артефактор. Книга 11. Мастер врат

Глава 16

Прежде чем поехать к мастеру Хлебникову, я занялся личными артефактами. За последние дни они неплохо послужили мне, но требовалось восполнить их силу. Раз уж меня ждали испытания магией.

Постоянно быть на пределе — это, безусловно, увлекательно. Остро ощущаешь каждый момент жизни. Но и позаботиться о себе нужно.

Напевая какую-то песенку, назойливый мотив и слова которой привязались ко мне в ювелирной лавке, я взялся за работу.

Заодно и ревизию накопителей провёл, заказав недостающее.

Ну и Тимофею, заглянувшему в лабораторию, провёл небольшую лекцию о важности магической экипировки. Особенно если вечно вокруг тебя жизнь бурлит.

— А если остался безо всего? — с интересом спросил парень, внимательно следя за каждым моим движением.

Пусть он не понимал, что означает чувствовать потоки силы, вливаемые в артефакты, но изучал мои действия предельно старательно.

Я многозначительно взглянул на свой кинжал, красующийся у пояса. Между делом обновил его маскировку, уплотнив иллюзорное плетение, скрывающее оружие от чужих глаз.

С подарком кузнеца я не расставался. Кинжал стал словно частью меня, хотя я не помнил, когда я им пользовался в последний раз.

— Ну а если обезоружили? — не сдавался Тимофей.

— Ну а голова тебе зачем? — усмехнулся я.

— Как говорит Прохор, чтобы в неё кушать, — расхохотался теневик.

— Несомненно важнейшая функция, — согласился я, улыбаясь. — А ещё думать, прежде чем делать. Ну и разговаривать. Здесь, — я постучал по виску, — уже есть всё необходимое. На миг решишь, что это не так — вот тогда тебе конец.

Тимофей нахмурился и кивнул.

— А это, — я обвёл выложенные на столе предметы. — Чтобы лишним голову не забивать постоянно. Инструменты. Для упрощения жизни, но никак для обеспечения.

— Ну а если одурманили? — продолжал он предполагать.

И мне это понравилось. Без страха или тревоги делал это рыжий, просто размышлял про разные ситуации. И вопрос хороший был, правильный. Нельзя быть уверенным, что не окажешься в подобном положении.

— Радуйся, — ответил я, чем вызвал у него недоумение. — Значит, тебя посчитали серьёзным противником, раз не прибегли к банальному удару по голове, магией или обычной палкой. Ну или не с той девицей связался, — рассмеялся я.

— Да я бы с ними вообще не связывался, — насупился парень.

— Вот не ври, — покачал я головой. — Когда там, кстати, встреча с его светлостью?

Тимофей покраснел, и веснушки выступили по всему лицу.

— Вы мне лучше скажите, Александр Лукич, как от дурмана избавиться? Не единой радостью же, — вернулся он к теме, избегая ответа.

— Есть несколько вариантов. Во-первых, это, — я указал на перстень, что дал ему когда-то, — не даст тебе отраву принять. Предупредит. Во-вторых, можно при себе носить выдержку из ферулы, это поможет снять эффект на время. Ну а за это время нужно избавиться от яда.

— Как? — заморгал парень.

— Самым естественным путём, — пожал я плечами. — Древний двухпальцевый метод.

— А-а-а, — нервно засмеялся рыжий. — Понял.

— Но лучшее противоядие — держаться от неприятностей подальше. Не заводить врагов…

— А прибивать их сразу же! — появился дух предка.

— Вы, Митрофан Аникеевич, как всегда… — поморщился я.

— Прав! — перебил призрак.

— Как всегда, драматизируете, — спокойно закончил я, наклоняясь над монетой и протирая её от укрепляющего порошка. — И забываете о юридических аспектах данного решения. Ну и об экономических тоже.

Пока я заканчивал с артефактами, наша полемика привела к тому, что основатель рода остался при своём мнении, но с поправкой — чтобы никто не узнал. Тимофей, к счастью, лишь усмехался на кровожадность призрака. Тот, кто однажды отнимал жизнь, начинает ценить этот дар даже в очень сложных ситуациях.

Сошлись всё же на равновесии. Вознесенский всё-таки признал, что безжалостность без доброты невозможна. Принимать решения нужно, имея оба этих навыка.

— Вот к слову, — дух предка расхаживал вдоль стеллажей, делая вид, что рассматривает колбы. — Мне бы ещё пару пушек. Обещаю, первый выстрел делать буду по-доброму, в воздух.

Мой вздох ничуть не впечатлил призрака. Поэтому я просто сказал, что денег нет, но скоро будут. И, сославшись на срочные дела, отбыл.

По пути заехал к лекарю. Осведомиться о самочувствии Смазливого и приобрести небольшой накопитель с магией жизни. При лечебницах часто торговали этим товаром. Исцелить такие не могли, всё же требовались целители высших рангов, но мне нужно было только иметь возможность пополнить собственный запас.

Павел Фёдорович как-то немного растерянно заверил, что с пациентом всё в порядке, и отвёл меня к нему. Морок с портовым образом я накинул на себя ещё в автомобиле. Переодеваться для этого визита не было нужды.

Смазливый лежал на кровати, скрестив руки на груди, и был таким хмурым, что я забеспокоился.

— Я требую, чтоб всё вернули, как было, — пробурчал мужчина, едва мы вошли в палату.

Лекарь хмыкнул и покачал головой:

— Переломы рёбер и гематому черепа?

— Вы знаете, о чём я! — возмутился тот, садясь. — Где это видано, отбирать у человека смысл жизни? Вам кто право…

Павел Фёдорович, игнорируя вопли пациента, вывел меня в коридор и плотно закрыл дверь. Оказалось, Смазливый излечился не только от травм, но и от пристрастия к горячительным напиткам. В первый же вечер улизнул из лечебницы, чтобы закрепить лечение привычным способом. И не смог. От запаха, который ранее казался благовонием, его заворотило. Зажать нос не помогло, подвело уже тело — рука с бутылью замерла, не продвинувшись ни на миллиметр.

— Побочный эффект, — объяснил лекарь. — Странно, раньше никогда такого за собой не замечал…

В общем, даже консилиум собрали, но выяснить причину так и не смогли. Зато Смазливого перевели в отдельную палату и кормили усиленно. Изучали феномен, короче говоря.

Впрочем, пациент попыток убежать больше не принимал. Возмущался, орал, но всё как-то слабее и слабее.

— Мы его здесь ещё подержим, с вашего позволения? — попросил эскулап.

— Если он не против, сколько угодно, — улыбнулся я. — Я оплачу.

— Что вы, нет нужды, я уже на грант императорский подал, да и лечебница на себя все текущие расходы взяла. Очень любопытный случай…

Оставил я Смазливого в хороших руках и при полном довольствии. Ничего, справится с этой великой потерей. Найдёт новый смысл жизни. Павел Фёдорович сообщил, что пациент живописью заинтересовался, когда того пытались как-то отвлечь занятиями. Может, ещё станет знаменитым художником, чем судьба не шутит.

Зато Хлебников явно обрёл новый смысл как жизни, так и в работе.

Музей был закрыт. Хозяин обнаружился в мастерской, там же был и призрак шамана. Трудились они, как оказалось, оба. Таринду подсказывал, как ловчее действовать, внезапно открыв в себе способность чувствовать камень.

— Я его слышу, — поведал дух с таким воодушевлением, что был практически неотличим от настоящего человека. — Зудит в голове, если неверно Володан начинает делать.

Сам Владимир Иванович пребывал в не меньшем восторге. Растрёпанный, чумазый, но абсолютно счастливый, он чуть ли не подпрыгивал от радости:

— Это же прорыв! Ваша светлость, вы не представляете, что это значит для всей магической геммологии! Это возможность достичь такой точности… Совершенства!

— Чудесно, — вместе с ним порадовался я и обратился к призраку: — И вы, господин Митьягодаде, согласны теперь работать на благо науки?

— Тури, зовите меня Тури, князь, — улыбнулся шаман. — Я согласен работать на благо моего старого друга. На науку мне, уж простите, плевать.

— Но как же… — расстроился Хлебников. — Этим необходимо поделиться со всем научным сообществом.

— Позвольте совет, — я положил ему руку на плечо, привлекая внимание. — Не торопитесь пока делиться. Учитывая… — я старался подобрать более мягкие выражения, но меня выручил Туринду.

— Учитывая, что они тебя послали к демонам, нечего с ними делиться! — воинственно заявил призрак. — Сгнобили практически! Слушали тебя, когда ты пытался имя своё очистить? А то и вообще, украдут идею и скажут, что так и было!

Идею, конечно, было не украсть. Пришлось бы заполучить призрака, чтобы воплотить этот «прорыв». И я уже не был так уверен, что это невозможно. Столько невероятного уже случилось с тех пор, как я вернулся.

Поэтому шамана я поддержал, но и мастера не стал разочаровывать:

— Согласен, стоит быть осторожным. Вы обязательно поделитесь с миром своим открытием, я обещаю. Когда это будет безопасно.

Для начала избавиться от Клементьева, опорочившего репутацию мастера. Затем восстановить имя в научных кругах. Ну и обеспечить Хлебникова приличной защитой. Да и призрака тоже, над чем ещё предстояло голову поломать.

— Вы оба правы, — неожиданно успокоился старик и улыбнулся. — Я совсем беспомощен в этих делах. Я просто продолжу работу, всё равно ещё столько нужно понять. Это годы, многие годы! — вновь оживился он.

Туринду взглянул на него, как отцы смотрят на маленьких детей. С гордостью, но при этом с желанием уберечь ото всех бед. Под присмотром шамана Хлебникову ничего не грозит.

С призраком мы ещё поговорили отдельно. Когда я забрал готовые камни и попрощался, дух догнал меня у выхода.

— Вы, князь, уже очень многое сделали. Для меня и Володана. В охранной сети чую ваш след. Прошу лишь — не говорите никому про… нас. Я его вразумлю, но если поползут слухи…

— Не волнуйтесь, Тури, я сделаю всё возможное, чтобы и дальше защитить его.

— Спасибо. Я же… могу подсказать, где месторождения есть, — после некоторой заминки, сказал шаман. — Тоже начал ощущать. Пока слабо, будто зов какой. Но уверен, вскоре сумею различать получше.

А вот это интересно! Да, сам Хлебников мне уже рассказывал о подобном. Что призраки им подсказывали такие места в экспедициях. Но я как-то не обратил внимания, списав на то, что духи просто находились рядом, оттого и знали, где искать.

Но чтобы ощущать месторождения?

Эту парочку тогда нужно охранять особо усердно. А то и правда, как во сне, отправить их в другой мир, чтобы никто не достал. Но этот вариант лучше обдумать после того, как создам врата.

В моём кармане лежали алмаз и морион.

Идея посетить сумрачный мир меня не отпускала. Конечно, спасать фантомов я не собирался. Да и нужно ли их спасать? Остатки пожирателей душ слонялись по миру теней, но больше не представляли опасности.

Тем не менее, где ещё, как не в сумрачной долине найти подсказку?

Но уходить в тени я планировал в безопасном и спокойном месте, где никто не будет отвлекать и тревожить. Например, на своём острове-поглотителе. Заодно и беспутцев проведаю.

Безымянный остров продолжал преображаться и хорошеть.

Его новые, пусть и временные, обитатели расчистили территорию перед воротами, подлатали и покрасили мост, а на заборе повесили новую табличку вместо предупреждения о смертельных отходах.

«Осторожно, злые голодные собаки».

К слову, лай действительно послышался, едва я подошёл.

На той стороне меня встретил Гар. Старший охотник поприветствовал и объяснил, что кто-то из беспутцев смастерил простейший амулет. Никто, к счастью, не морил голодом бедных животных, просто такое предупреждение работало лучше прочих.

— Мастер ваш по зельям чего-то накашеварил ещё, так реально запах наружу передаёт. Ну, вроде как для тех, кто тоже с живностью приходит. На днях дамочка какая-то пыталась сунуться, с мелкой псиной. Так та заверещала, у-у-у лютая, и с поводка сорвалась, убегая, — гоготал беспутец. — Ну и дамочка за ней.

Надо бы действительно охранных псов завести. Необычных, конечно же. Мраморных.

Проведывать остальных я не стал. Обязательно ведь задержусь, а там за стол позовут… Это приятно, но после того, как дело будет сделано — ещё приятнее. Так что пошёл прямиком на остров.

Там устроился в позе лотоса, немного перекачал силы острова в артефакты и отправился в теневой мир.

Сумрачная долина была по-прежнему завораживающе безмолвна и спокойна. Здесь замедлялось всё — время, дыхание, движения. Размытые силуэты реки и домов на той стороне будто покачивались, усыпляя.

Удивительное место всё же.

Я вдруг понял, что оно как раз больше подходит фантомам, чем людям. Ведь никакой другой аспект не давал возможности путешествовать по другому миру. Ледяная пустошь не в счёт, она как раз была максимально враждебна для всех, кроме призраков.

Пограничье. Не зря так некоторые назвали мир теней. Не зря именно здесь соприкоснулся мир фантомов. А что, если попробовать пойти куда-нибудь именно отсюда? Хм…

Пока я размышлял над этой неожиданной догадкой, черно-серый горизонт всколыхнуло. Едва различимую линию нарушили всполохи чёрного пламени. Зрелище в безмолвии весьма настораживающее.

Никто, кроме пожирателей душ, такое представление устроить не мог.

Я чуть было рванул туда, но вовремя опомнился. Соответствие реальному расположению неизвестно, нужно сначала определить, где это в нашем мире. Можно, конечно, пойти туда в маске, но лучше уж по старинке. Надёжнее.

Уже успешно испытанным способом я, перемещаясь между мирами, приблизительно наложил происходящее в тенях на карту города. Восток, по ту сторону реки, почти на окраине столицы. Там, насколько я помнил, среди множества лесопарков, были раскиданы особняки самых разных столичных жителей. Места шибко красивые, речки да сосны, поэтому и княжеские имения там имелись.

Неблизко, но идти в тенях ещё дальше.

И где-то я уже видел те места… Точно! Когда отслеживал связи фантомов с артефактами ассасинов. Отметил и выкинул из головы после встречи с одним из них.

Кто-то активировал артефакт?

— Надо было его забрать, — проворчал я, выходя из теней.

Поднялся и с наслаждением потянулся, от отсутствия движений тело затекло. Если в сумраке не двигаться, то эффект сильнее и быстрее. Поэтому даже при слежке нужно расхаживать туда-сюда и периодически выходить.

Высокоранговые теневики были способны замирать надолго, но и те носили при себе амулеты, разгоняющие кровь.

Стоило сказать Хаамисуну, что наследие Аламута хранится не только у князя Житновского. Но раз уж не сообщил, сам разберусь.

Ехал я очень быстро, несмотря на то, что был уверен — человек, тронувший артефакт уже мёртв. Действовали фантомы молниеносно, даже будь от них какая-то защита… Маловероятно, что продержится до моего прибытия. Но я всё равно торопился. Надежда никогда не должна покидать разум, что бы ни происходило.

В нужном районе я заплутал. Здания были разбросаны далеко друг от друга, а указателей вообще не было. К тому же навигатор отказал, так что пришлось на ходу заглянуть в тени, чтобы скорректировать путь.

Пламя по-прежнему полыхало.

Неужели есть шанс успеть? Я втопил газ, благо на улице не было ни машин, ни пешеходов. Чуть не проехал поворот и влетел в него, задев кустарник на обочине. Неприятно скрипнуло по кузову.

Ладно, выставлю спасённому счёт за окраску «Лесснера».

Затормозив у невысокого дома, я выскочил и побежал внутрь. Дверь просто снёс с петель, не было времени взламывать и уж точно стучать. Магический фон уже зашкаливал, и я будто слышал вой фантомов.

Ну или воображение разыгралось, но какой-то гул исходил из-за грани миров.

Внутри царило запустение. Клоки пыли взметнулись вверх, когда я ворвался и огляделся. Смахнув с лица паутину, я кинулся направо — оттуда тянуло такой тоской, что несомненно там кто-то умирал. Ну или собирался вот-вот это сделать.

От спешки я не сразу расслышал звук. В ушах колотилось сердце, поэтому песню я услышал, лишь снеся ещё одну дверь.

Песнь прощения.

Ассасин болтался в полуметре над полом. Во все стороны его тянули чёрные щупальца. Мужчина с закрытыми глазами спокойно пел, прощая всех. Но в первую очередь себя.