Артефактор. Книга 11. Мастер врат

Глава 17

— Хаамисун! — крикнул я и ударил магией света, пытаясь освободить ассасина из ловушки.

Комнату залило силой, ослепляя. Послышался стон, и я бросился на звук и на след слабой искорки жизни. Мужчина был на пределе, практически за гранью, но боролся.

Без раздумий опустошил свежий накопитель, чтобы дать ему шанс продержаться ещё немного.

— Ангел, — прошептал ассасин, когда я нащупал его в ярком облаке света.

Ну хоть этот за демона не принял.

Свет померк, в потоке появились тёмные вкрапления, они вытягивались в нити и медленно плыли к нам.

Я усилил давление, стараясь создать что-то вроде защитного кокона. Но светлая сила сопротивлялась. Мало опыта… С этим аспектом работать сложнее всего. Мощный удар — сколько угодно. Ну, насколько источника хватит. А вот что-то изощреннее — придётся голову поломать.

Магия замерцала и вдруг рассыпалась сверкающими осколками.

Мы оказались в полумраке помещения, окружённые фантомами. Они стояли кругом, пока ещё оглушённые моей атакой.

— Хаамисун, — потряс я ассасина за плечо. — Встать можете?

— Ваша светлость? — удивился он, моргая. — Как вы тут…

Пожиратели бросились одновременно.

— Глаза! — предупредил я и шибанул светом так, что пошатнулся.

Источник просел наполовину. Тени отшатнулись, но не развеялись. Нет, так не пойдёт… В голове пронеслись варианты. Огонь, надежда, смерть. Всё не то.

Вдох и выдох. Время словно замедлилось, давая мне возможность принять решение. Ассасин снова застонал, и я увидел, как к нему тянутся тончайшие линии. Он был неразрывно связан с фантомами.

Если их не оборвать…

— Уходите, — прохрипел Хаамисун. — Уходите, пока не поздно. Я сам виноват, не рассчитал… Уходите.

— Минутку, — улыбнулся я, озарённый идеей.

Минутку мне, конечно же, никто не дал. Гул заполнил всё пространство, тени уплотнились и двинулись к нам. На этот раз осторожно, но неумолимо.

Я ощущал их эмоции. Не злые и не добрые, можно сказать просто сосредоточенность. Они выполняли то, что были обязаны сделать. Бездушно и безжалостно. Слабо представляя их природу, я точно знал одно — не отступят.

Что же, выбор кого спасать передо мной не стоял.

Неожиданно я понял суть песни прощения. По-настоящему понял, что значит простить намерение прекратить чью-то жизнь. И себя за желание выжить.

Слова сами вырвались из моего рта, мелодично окутывая фантомов.

Я обратился к своему тёмному источнику. И начал перенаправлять связующие нити на пожирателей. Я не обрывал, лишь опутывал фигуры. Сердце замедлилось и мерно отбивало ритм, под который я подстроил песнь. Слова лились, усиливая магию.

Одна строчка и вот фантом бросился на своего собрата. Вторая, и атаковала пара.

Я ускорил темп, повторяя громче и громче. Действие нарастало, и вот вокруг нас началось столпотворение. Пожиратели разрывали друг друга на части, клочья теней парили над полом, будто не смея его касаться.

Пока в этом сумрачном тумане не остался один. Последний фантом замер и смотрел на ассасина, лежащего между нами. Мужчина был без сознания.

Существо подняло голову, и я встретился с его глазами. Пульсирующая мгла, заполнившая глубокие глазницы, затягивала, гипнотизировала. Но я не отводил взгляд.

Готовился для решающего удара.

— Отпусти, — внезапно прошелестело прямо в моей голове.

От неожиданности я вздрогнул. И нахмурился, не веря, что услышал голос фантома.

— Отпусти, — повторил он.

— Как… — я закашлялся, в горле пересохло. — Как это сделать?

Фантом протянул руку, и я уставился на неё с сомнением. Прикосновение к пожирателю душ не показалось мне хорошей идеей.

Но передышка дала мне рассмотреть, что фантом весь обвит этими нитями. Связь замкнулась на нём, но по-прежнему тянулась к ассасину. Почему пожиратель не нападает? Я категорически не понимал, что происходит.

— Буду служить, — зашуршал его голос. — Отпусти.

Моя рука поднялась и замерла на полпути. Разобраться в разуме этого существа было непросто. Теперь, когда более менее понятные намерения исчезли, от него исходило что-то вроде… смирения. Чёрт, это как животных пытаться понять. Сравнение не в обиду, просто разница в восприятии всё же была довольно велика.

— Смотри… — шёпот будто эхом разнёсся в моей голове.

Фантом сделал шаг вперёд, и сам коснулся меня.

Это было… Как погрузиться на дно океана. Тёмное, холодное и безмолвное. Память существа ощущалась именно так. Но неприятных эмоций это не вызывало.

Дом. Это уже были не мои образы-мысли.

Я дома.

Но темнота оказалась не непроницаемой. Словно горячей волной обдало чувство — рядом свои. У них был общий разум, память и даже реакции. Они объединялись, чтобы выжить. Одиночек среди фантомов не было.

Я понял, как они сплотились в тех огромных монстров, что я уже не единожды побеждал.

Своего рода гибель, но дающая жизнь новому.

Затем — болезненная вспышка.

Этим коллективным разумом управляли. Примитивные особи подчинялись более высокоразвитым, принося себя в жертву по первому же приказу.

И прикоснувшийся ко мне был одним из таких. Безвольно шедшим на охоту и приносящим добычу хозяевам. Так было, так есть и так всегда будет — вот что было основной мышления этой касты.

Всё изменилось, когда я разъединил теневой мир и родину фантомов.

Хотя, как уловил из потока общей памяти, и в тот мир они пришли откуда-то ещё. Но отрезав их от управления, я не нарушил правила. Охота продолжилась, когда князь Житновский активировал артефакт ассасинов. Но теперь добычу не нужно было отдавать. И они поглотили пищу сами. Души.

Это и стало толчком к следующей ступени. Если можно так сказать, фантомы поумнели.

Смятение охватило общий разум, ведь рушилось всё представление об их существовании. Они бродили по сумрачной долине, не зная, что делать дальше. Откуда-то из глубин просыпалось знание. Всё же существа, вне зависимости от каст, все были связаны. Те, кто стоял выше, не имел иную природу.

В общем, зарождался новый вид…

А затем Хаамисун попался в ловушку. Зов смел все зачатки нового мышления. Охота, охота, охота… Всё, что было в их желаниях. Выполнить задачу любой ценой. Настигнуть жертву.

Меня болтало где-то в сознании фантома, и я даже начал отличать множество оттенков теней. Видеть другие цвета, в которые окрашивался мир. Желтовато-красный — опасность. Голубой — еда. На несколько тонов темнее — лучшая еда, деликатес. Серый означал вторжение людей.

Глазами фантома долина не была обесцвеченной.

Их орган зрения подкрашивал области, донося понимание — где и что.

Я увидел нападение на ассасина их глазами. В спокойный тёмный мир вдруг вторглось манящее синее пятно. Сначала оно вызвало раздражение, а потом тягу такую, что всё вокруг стало этого цвета. И где-то в центре билась серая точка — человек.

Они отправились на этот зов, выполнять то, для чего были изначально предназначены.

И вновь моё вмешательство нарушило исконный порядок.

Поглощая друг друга, фантомы передавали силу и тот, кто остался, получил её всю. Не было больше общего разума, общих желаний. Был лишь один, который обрёл все знания и понимание. Он переродился в нечто иное, нечто большее.

Исчезла жажда, пропало стремление охотиться.

Он обрёл способность… питаться тенями. Магией сумрачного мира.

Теперь же фантом хотел лишь одного — разорвать последнее, что нарушало обретённое равновесие. Связь с жертвой, которая его больше не привлекала.

— Буду служить, — повторил он, и я уловил в голосе отблески мольбы.

Да чёрт с ней, со службой! Вот заладил.

В сознании существа была связь с прошлым. Именно она и провела логическую цепочку до расплаты в виде служения. Меня же, прилично ошеломлённого увиденным, интересовало не это.

А как оборвать последние узы.

Так, если подумать, то явление похоже на клятву. Фантом уже переродился, то есть погиб и стал другим. Оттого и зов стал способен контролировать. Неужели так просто?

Я призвал тени. Всю силу, до которой смог дотянуться. Впитывал их неторопливо, а затем обрушил этот поток на фантома. И смыл им сеть, крепко державшую того. Когда магия рассеялась, фантом был чист.

Он поклонился мне. Так по-человечески, что я невольно усмехнулся.

Имён у них не было. Но я бы назвал его Первым. В своём роде. И Последним, судя по всему. Никого, кроме него, в сумраке не осталось.

Меня выбросило из теней, и я не сразу смог переключиться на привычное зрение. Да и прочие чувства.

Выразился я столь непечатно и бурно, что покраснели бы стены, имей они такую возможность. Кажется, даже ассасин очнулся от моей речи. По крайней мере, активно зашевелился.

Фантом ушёл, а я так и стоял, ошарашенный увиденным.

— Ваша светлость? — Хаамисун поднялся и огляделся. — Где… Что…

— Всё закончилось, — наконец вышел я из прострации и улыбнулся. — Что вообще случилось? Нет, предлагаю обсудить это за обедом. То есть после обеда.

Голод навалился такой зверский, что голова разболелась. Стоит при себе держать какой-то сытный перекус, помимо накопителей жизни. Они, как показывает практика, кончаются слишком быстро…

— Вы светитесь… — удивлённо сказал ассасин, глядя куда-то вниз.

Опустив взгляд, я увидел, как через ткань брюк пробивается яркое свечение. Оба камня напитались магией. Уже неудивительно, но хотелось бы как-то спокойнее этот процесс осуществлять.

Сияние исчезло.

Хаамисун внезапно опустился на одно колено и склонил голову, прикладывая правую руку к сердцу.

— Вы спасли меня. Теперь я обязан служить вам, пока не отдам долг жизни. Либо до тех пор, пока вы не решите забрать мою жизнь, ведь она принадлежит отныне не мне.

Начинается…

Многовато служителей для одного дня. А ведь он только начался.

Слышал я про подобное. И понимал, что он это серьёзно и буквально. У всех свои понятия чести, мне же повезло наткнуться на традиции такие древние, что сейчас редко встретишь их почитателей. Откажу — будет ходить за мной тенью. Был вариант подстроить «спасение», но обмануть опытного воина в таких вещах было очень сложно.

Жаль, я искренне надеялся, что он скоро вернётся домой к жене и дочерям.

Но слова были произнесены, теперь сама магия не даст ему нарушить клятву.

Не убивать же теперь его?

Рискованный способ избавить от клятвы, пусть и вариант. Но уверенности в том, что он даст её снова после оживления, не было.

— Встаньте, — вздохнул я. — И давайте уже пообедаем.

Ладно, домашние зато обрадуются. Хотели ко мне стражу приставить, тут же один из лучших бойцов земли. Как только представится случай, избавлю его от службы.

Я оглядел его одежду. Да уж, экзотичная у нас пара выйдет. Хаамисун был одет практически в тени. Чёрная одежда, плотно облегающая тело, мягкая обувь из чёрной же кожи. Ну и платок, закрывающий всё, кроме тёмных глаз. Сейчас платок съехал, и смуглое лицо ассасина лишь добавляло экстравагантности.

Как и длинные парные кинжалы, «поцелуи смерти», прикреплённые к поясу. Пусть артефакты было нельзя активировать, но опасность оружия в умелых руках от этого не становилась меньше.

— Я могу сменить одежду, — заметил он внимание к своему облику.

— Это не поможет, — усмехнулся я. — Да и нелепо будет выглядеть. Одевайтесь, как вам удобнее и привычнее, Хаамисун.

— Благодарю, господин моей жизни.

— Так, — поднял я руку. — Давайте остановимся на княжеском титуле, хорошо? Светлости достаточно будет.

— Извините, но ваш титул не может сравниться с долгом жизни. Это будет оскорблением для вас, — он упрямо сжал губы.

С этим я согласен не был, но спорить не стал — бесполезно. Убеждать его, что данная клятва не так важна… Вот это точно оскорбительно. Тем не менее называть меня так на публике тоже будет слишком вызывающе.

— Я могу называть вас господином, — уловил ассасин мои мысли. — А остальное произносить здесь, — он коснулся сердца.

— Славно, — кивнул я. — Договорились.

Мог бы я возмутиться нежданному сопровождающему, досадовать, что теперь он будет ходить за мной хвостом, даже побеситься? Мог. А толку. Поэтому я ещё раз вздохнул, улыбнулся и махнул рукой. Случилось и случилось. Все живы, здоровы, а в моём кармане ещё пара напитанных силой камней.

В конце концов, иметь рядом человека, жаждущего спасти тебе жизнь — точно не беда и не повод расстраиваться.

Всё, что ни делается, всё к лучшему. Вопрос не веры, а уверенности. Так оно и будет.

Разместились мы трапезничать неподалёку. Ибо далеко я бы не уехал, желание съесть кабана целиком уже затмило всё разумное. Отыскал ближайшее заведение, устроенное на бывшей ферме среди парка. Там, с видом на пруд с маленьким островком, радующим высоченными деревьями, мы и заказали всё меню.

Хаамисун тоже признался, что очень голоден. Неудивительно, сил он потратил не меньше, чем я. А то и больше.

Официант без устали таскал нам подносы с едой, искоса поглядывая на моего спутника. Но парень дело своё знал отлично — с любопытством справился профессионально, ничем не выдав удивления. И чаевые его ждали соответствующие.

Уже когда мы перешли к кофе с десертом, я, наконец, выслушал историю ассасина.

— Самонадеянность губит даже лучших из нас, — мудро начал он. — А я не считаю себя лучшим, господин. Я всего лишь пятый.

«Всего лишь» пятый из сотни тех, кого боятся по всему миру? Ладно, скромность украшает, если она настоящая. Помогает не останавливаться на достигнутом.

Но Хаамисун, похоже, позабыл как о скромности, так и об осторожности. Обрадованный тем, что скоро отправится в Аламут, он решил напоследок забрать и артефакт, что был в том доме.

Как он узнал про этот предмет, мужчина не сказал, мягко обойдя эту тему. Я предполагал, что также увидел в тенях.

Особняк был давно заброшен, хозяева покинули место давно, поэтому ассасин легко проник внутрь, не встретив препятствий. Собственно, причину отъезда он выяснил, уже попав в ловушку.

Вещица была весьма коварной. Своего рода болото, затягивающее в переживания, усиливающее страхи и прочие дурные эмоции. Медленно, но верно сводящее с ума. «Зыбучие тени» — так назывался артефакт.

Выходило, что активировали его тоже давненько. Но каким-то образом смогли пригасить воздействие, практически свести эффект к нулю. Уж не знаю, почему в том доме остались жить, но, скорее всего, последние обитатели были вообще не в курсе этой беды. Жили себе рядом с этой бомбой замедленного действия и, наверное, гадали — отчего всё так не ладится.

Возможно, в один день они не выдержали и банально сбежали из «проклятого» места. Внутри я видел оставленную мебель и предметы быта.

В общем, когда пришёл Хаамисун, сдерживающая защита почти исчезла. Ассасин понял, что артефакт активирован, но решил, что справится с ним, сумеет уничтожить.

Вот только сила, годами притягивающая фантомов, оказалась больше, чем мог представить мужчина. Теперь я понимал, что по сути это было местом притяжения всех оставшихся пожирателей, тем самым артефакт становился всё мощнее и мощнее.

У ассасина не было шансов. С таким он никогда не сталкивался, да и никто, пожалуй. Многое изменилось за последнее время. В том числе и мир теней.

— Ваша песнь была великолепна, — закончил Хаамисун свой рассказ.

— Вы слышали? — удивился я.

Думал, что он был в отключке.

— Она вела меня домой, — объяснил мужчина. — Удерживала от последнего шага за грань. Я так хотел уйти… Это было страшно, — сухо признался он.

Бояться — это нормально. Уступать страху нельзя, но сам по себе он всего лишь предупреждение: что-то не так. Я промолчал, Хаамисун и без меня всё это знал. Я только кивнул в знак того, что понимаю о чём он.

Мы ещё помолчали, потягивая горячий крепкий кофе и глядя на прогуливающихся в парке.

Солнце вовсю грело, и дамы распахнули кружевные зонтики. Дети носились по траве, ловя насекомых, ошалевших от вернувшегося тепла. На перила террасы села сонная пчела и зашевелила своими усиками-антеннами. Я поделился с ней мёдом, поданным нам в качестве одной из сладостей.

Подул ветер, принося прохладу, а с ближайшего дерева опали несколько жёлтых листьев.

— Никогда не видел осени, — вдруг сказал Хаамисун. — Каково это?

— Это прекрасно, — улыбнулся я.