Артефактор. Книга 11. Мастер врат

Глава 12

Для успешной работы артефактору требуется всего три вещи. Место, время и подумать.

Если с местом всё было понятно — достаточно защищённое и оборудованное, в зависимости от сложности задачи. Что-то и «на коленке» можно было создать, но это всё же крайний случай острой нужды.

Со временем тоже ясно: чем неторопливее работа, тем лучше результат. Хорошо бы ещё, чтобы никто не отвлекал, не сбивая с концентрации. Короче говоря, по-быстрому соорудить нечто достойное практически невозможно.

Наиглавнейшим требованием было подумать. Это касалось не только схемы, чертежей и планирования плетений. Банально оценить варианты и выбрать самый эффективный.

Я нарушил главный принцип. Подумал, но не о том.

Моя битва с раухтопазом была весьма эпичной, пусть свидетелей не было. Ну, кроме кошачьего семейства, спящего в лаборатории. Так что провал увидели лишь они.

Вернувшись домой, я даже не поужинал, а сразу же заперся и принялся напитывать камень. Благо восполнять эфирными накопителями свою силу было просто, запасов этого ходового материала у меня было полно.

Но час проходил за часом, а я не сдвинулся ни на один магический миллиметр.

Отступать не в моих правилах, поэтому сражался я до самого утра.

Перепробовал всё, включая создание эфирного артефакта. Нескольких, если быть точнее. От простейшего осветительного до укрепляющего охранную сеть. Силы перекачал к рассвету столько, что от постоянного магического потока волосы дыбом стояли.

Но. Раухтопаз. Не. Наполнился. Вообще.

— Т-а-а-ак, — протянул я, щурясь от первых солнечных лучей, проникающих через окно. — И что не так?

Я повторил всё в точности, за исключением одного момента. Никого не спасал.

Не может бы в этом дело?

Подобное условие не просто усложнило бы задачу. Сделало невозможным. Да и противоречило всем принципам артефакторики, как и магии вообще. Обдумав этот вариант, я всё отверг его. Даже в самых махровых байках такого не упоминалось. Спасателей было хоть отбавляй, но чтобы требовалось для создания артефакта — нет.

— Иначе мне нужно будет спасти восемнадцать девиц, — усмехнулся я.

Ничего не имел против спасения девиц, кроме их понятия благодарности. Отчего-то наивысшей наградой считалось замужество. Мол, спас, бери в жены и радуйся. Радоваться жене я тоже не возражал, всячески поддерживал, но вот выбирать хотелось иным способом.

В общем, прогнав из головы жутковатый образ такого количества спасённых, я так треснул по столу, что разбудил котов, на что получил недовольное рычание.

— Вот я молодец! — одновременно отругал и похвалил себя я.

Отругал, потому что подумать нужно было получше. Ну а похвалил, потому что всё же догадался. Развитие аспектов происходит парами! Порядок пар неважен, но дуальность важна.

Увлечённый идеей, я не учёл банального.

Огонь и вода.

Если я прав, а я был уверен почти на все сто, то следующим камнем будет аквамарин. И, если теория не сработает, тогда и стоит задуматься о толпе девиц в беде…

Чуть было не поехал обратно в лавку, но вовремя посмотрел на время и пошёл завтракать. Все нормальные люди ещё собирались просыпаться, так что мне придётся подождать.

Аквамарин, который мне требовался, к счастью, тоже был недорогим и доступным, так что приобрести его не составляло труда. Ради такой мелочи не стоило будить Батиста.

Устроившись на кухне и истребляя запасы из холодильного шкафа, я просматривал данные по выставке. Шла она всю неделю и завершалась праздником в воскресенье, куда пригласили артистов. Детали представления держали в тайне, но, скорее всего, там будет мастер иллюзий Ракита.

Участвовать в столь оживлённом мероприятии мне не хотелось, а парня я мог навестить в любой момент. Лучше посетить салон на буднях, меньше вероятность привлечь к себе лишнее внимание.

— Барин! — возмущённо воскликнул Прохор, появившись в дверях. — Что ж вы делаете-то?

— Фто? — я только отрезал себе внушительный ломоть буженины и не успел его толком прожевать, отчего шепелявил.

— Негоже князю втихаря умыкать еду!

— У кого умыкать? — искренне удивился я.

Счёт за продовольствие я исправно оплачивал. Ладно, этим занимался Людвиг, но после отчёта и моего подтверждения расходов. Обвинение в том, что я сам себя объедаю, мне показалось странным.

— Ну это… — смутился слуга. — Негоже вот так, на табурете, без сервизов и скатертей… Руками прям, а не вилочкой серебрённой, значит-с. Негоже, — упрямо повторил он.

— Так. Я князь или не князь?

— Князь.

— Может князь делать то, что захочет?

— Не может, — помотал головой Прохор.

— Подожди, ты логику не понял…

— Всё он понял, — проворчал дед, заходя на кухню. — И верно говорит.

— И ты, Лука Иванович? — вздохнул я, с грустью взглянув на остатки пиршества. — Только ты не говори, что я не могу…

— Да всё ты можешь, — улыбнулся патриарх, присаживаясь на соседний табурет. — Отрежь-ка и мне кусочек. Вот там, с румяной стороны.

С минуту мы оба ели «негоже», то есть руками и с видимым удовольствием. Прохор, что-то неразборчиво говоря под нос, приносил нам всё новые угощения. А затем взялся за печь, растапливая её. Несмотря на наличие множества других способов, от плиты до чудо-техники, что я ему подарил, каждое утро начиналось с живого огня.

И чёрт побери, но пироги и яичница, приготовленные таким образом, не могли сравниться с даже самыми мудрёными устройствами.

Пока наш маг еды возился с щепой, бережно раздувая огонь, дед заговорил:

— Я тебя, Саша, очень хорошо понимаю. И поддержу в любом случае, что бы ты ни сделал. Всегда буду на твоей стороне. Попросить хочу… Если позволишь, то и совет дать.

— Конечно, — без раздумий ответил я.

— Будь осторожен. Я не про это, — он указал на наш стол. — Это ерунда, сам же знаешь. Но сейчас на тебя начнут смотреть внимательно. Возможно, провоцировать станут. Ведь где это видано — княжеский титул такому молодому пожаловать? И ладно, старики вроде меня, поворчат и успокоятся. А вот кто помладше, так не оставят.

Он замолчал, слегка нахмурившись. Подбирал нужные слова. Я же молча ожидал, его беспокойство мне тоже было понятно. Дед очень трепетно относился к чести и репутации. Без фанатизма, что хорошо, но для него это было важно.

— Всё так изменилось, — немного растерянно продолжил патриарх. — Быстро изменилось, и продолжает меняться. Я, может, не очень разбираюсь в современных реалиях, но знаю одно точно — имя, Саша, очень легко очернить. Сейчас или сто лет назад, это неизменно. Будь осторожен.

Неизменно, это правда. Вспомнить бы историю мастера-ювелира. Так растоптать его жизнь всего лишь слухами.

Прохор сходил к входу и принёс свежую прессу, за которую и взялся дед, чтобы скрыть своё волнение. Шелестел листами, покачивая головой.

Хорошо, когда о тебе переживают и заботятся. Но и цена у этого есть. Сердце сжимается от мысли, что близкому тебе человеку тяжело. Ничтожная цена, но всё же.

— Я буду осторожен, Лука Иванович, — я положил свою руку поверх его. — Обещаю. И даже если покажется, что не буду — это часть плана.

По сути, задуманное нами с Баталовым — тоже провокация. Причём на уровне княжеского совета, что не сравнится с недовольством обычной столичной аристократии. Но вот об этом деду однозначно не нужно было знать.

— Кстати, — патриарх вчитался в текст и вскинул брови: — Например, неплохо было бы держать нас в курсе насчёт своей невесты.

— Кого? — поперхнулся я.

— Вот, — он наклонился к газете и провёл пальцем. — Пишут, что молодой князь Вознесенский выбирал подарок для невесты в известном ювелирном салоне.

Я помрачнел. Вот тебе и славная торговля с Хоровицем. А ведь мы чётко обговорили, что он скажет про мой визит! В кармане завибрировал телефон. Я ответил таким ледяным тоном, что дед вздрогнул.

— Слушаю вас, Юсуп Адамович.

— Это не я! — практически закричал ювелир. — Клянусь самым святым! Всеми деньгами клянусь! Включая те, о которых никто не знает! Я этого не говорил журналюгам! Ваша светлость, я бы никогда не посмел опорочить… Э-э-э, подорвать… — он задыхался. — Не говорил я такого.

— Это хорошо, — действительно оттаял я. — Я рад, что вы к этому непричастны.

— Мне жаль… — казалось, что Хоровиц вот-вот сознание потеряет.

— Благодарю. И спасибо, что позвонили мне сразу же. Я разберусь, не переживайте.

— То есть невесты нет? — разочарованно спросил дед, когда мы попрощались с ювелиром, и я хмуро взялся за расправу над пирожками.

— Это, как ты сам отметил, провокация, — вкуснейшая выпечка мгновенно привела меня в нормальное настроение. — И их будет больше. Так что не бери в голову, в ближайшее время будет… Больше, — всё же в последний момент заменил я слово «хуже».

— Понял, — кивнул Лука Иванович. — Если тебе понадобится…

— Моё имя никому не очернить, — возможно, излишне жёстко перебил я. — И нашу фамилию. Мне искренне жаль того, кто попытается.

Повисла тишина, которую нарушил Прохор. Он кашлянул и шумно опустил на стол сковороду с яичницей.

— Кушайте, барины, вы главное кушайте хорошо. Леший с ними, с манерами. Чойта, не люди штоль. А то желаете, я ж в погреб за бутылью сбегаю.

Мы с дедом синхронно взглянули на часы, затем друг на друга и расхохотались. Слуга с облегчением выдохнул и выдал нам по ложке. Самой обычной, без вензелей и серебра.

— Всё зло — оно завсегда из-за голодухи, — уверенно заявил Прохор. — Кушайте.

Вчерашний продавец был не просто удивлён, когда я вернулся. А очень. Сначала он испугался и, не дожидаясь моих слов, принялся оправдываться. Но когда я сказал, что за новой покупкой, то парень впал в ступор. Спустя миг, правда, приосанился и возомнил себя богом торговли.

Обычная лавка тут же превратилась в лучшую, а ассортимент в редкий.

Я практически не слушал его, пока бродил вдоль прилавков в поисках нужного.

Памятуя о журналистах, накинул на себя простой морок. В лавке были очень слабые сигнальные амулеты, так что обошёл их я легко. Защита была нацелена на совсем уж отчаянных, не имеющих возможности приобрести хорошую иллюзию, ну а против серьёзно настроенных грабителей требовались бы большие средства.

Что делать с прессой, я толком не решил. С одной стороны — найти бы этого наглеца, так перевравшего слова Хоровица. С другой… Могу и хуже сделать. В моё время всё было проще. Обидчика вызвал на дуэль, и всё.

Я улыбнулся, вспомнив ворчание духа предка по этому поводу. Призраку бюрократия не нравилась, особенно что касалось расправы.

Но я, в отличие от него, признавал, что мир изменился.

Дуэль всегда успеется. Пока слухи не сказать, что порочащие моё имя. Воображаемая невеста хуже не сделает. Возможно, даже отобьёт интерес других. Хм, а получается на пользу даже…

— Как постоянному клиенту, вам скидка! — ворвался в мои мысли возглас продавца. — Специальное предложение. Три по цене двух!

— Давайте, как постоянному клиенту, один по цене одного, — улыбнулся я. — И разойдёмся с миром.

Парень погрустнел, но сообразительно закончил с предложениями. Я вышел на улицу обладателем кулона с водным аквамарином, а продавец всё же сунул мне в руку какие-то листки.

Утро было таким свежим и солнечным, что я невольно замедлился, щурясь на блестящие после влажной уборки мостовые. Мимо спешили прохожие, а я просто наблюдал за городским ритмом, в который раз наслаждаясь душой столицы. Улыбки! Вот показатель хорошего города. Когда люди улыбаются в ответ. Пусть не останавливаются, но видя такого, как я, — стоящего посреди тротуара и радующегося не пойми чему, просто улыбаются.

Это же как цепная реакция. Из улыбок. Люди любят улыбаться, это приятно. Но нужен повод, хотя вот такой глуповатый вид случайного встречного. Который просто стоит и улыбается.

Магия. И физиология.

Лекарь, что был при царе, как-то раз мне рассказывал про этот удивительный эффект. Что, когда ты начинаешь улыбаться, то задействуется множество мышц и процессов в организме. Гормоны там, и прочие сложные штуки. Но главное — работает.

И оно работало.

Я стоял, меня огибали люди, я улыбался, и они улыбались в ответ. А в голове зрел новый план.

Лаборатория мала для экспериментов. Нужен полигон, достаточно большой и пригодный для стихии. Целый залив. Водный простор, наполненный силой, и безопасный. Если быть осторожным. А я всё же пообещал деду им быть.

Нужно выйти в море.

Мне пришло сообщение, и я прочитал его несколько раз, не сразу осознав. «Цель на месте». Только когда я сообразил, что телефон в руках не мой, то вспомнил. Сытный рынок, шпион при купленной мной лавке и Усач.

Что же, на час можно отложить морскую прогулку. Впереди весь день. Занятия у меня сегодня не было, так что времени полно. Я зевнул и потряс головой. Ладно, ещё дневной сон в расписание нужно добавить. Значит — на рынок, вздремнуть, пообедать и накачать аквамарин силой стихии. Отличный план на день.

Прежде я заехал домой и преобразился. Маскировка под портового щегла, иначе и не назовёшь, была несложной в повторении. На морок всё же полагаться нельзя, кто знает, какие вещицы будут при гостях. Силу лучше приберечь на тяжёлый случай.

То, что план немного усложняется, я понял загодя.

Звуки, которые я услышал, не оставляли сомнений — кого-то усердно дубасят. Сдавленный стон, ритмичные приглушённые удары, снова стон. Я и уже догадывался кого.

Жертвой, конечно же, стал Смазливый.

Бедолагу, лежавшего возле двери моей лавки, били ногами. Незлобно и несильно, но очень методично. Вокруг не было ни души, все попрятались, а посетители разворачивались, издалека видя потасовку.

Рыночная улочка словно вымерла.

Я остановился рядом, но на меня не сразу обратили внимание. Впрочем, специально. Смазливый весьма профессионально сгруппировался, а напавшие не лютовали, удары наносили болезненные, но не смертельные.

Мне, безусловно, хотелось переломать им руки.

Но тогда нападут на меня, и закончится всё быстро. Скорее всего, Усач ко мне сам не приблизится, подошлёт уже не подобных циркачей, а кого серьёзнее. И не выйдет у нас беседы вообще.

Снова подумав, что возможно стоит прийти к нему в тенях, я всё же повременил.

Мужчине я обеспечу лучшее лечение и компенсацию. Лёгкое касание магией жизни подтвердило — никаких серьёзных ран. Синяки, треснуло ребро. Он, кстати, почти не чувствовал боли. Опять пребывал в нетрезвом состоянии.

— Что происходит? — я перемешал в голосе напускную грозность и опаску.

Так, главное помнить — я молодой, дурной, но поддающийся влиянию «сильных мира сего». В масштабе рынка, но тем не менее очень-очень сильных. Страшно, короче говоря.

Как ни странно, избиение остановилось, но никаких насмешливых или угрожающих реплик в мою сторону не последовало. Зато откуда-то появился сам хозяин рынка. Уж не знаю, давно ли он стал поддерживать своё прозвище внешне, но усы у него и правда были внушительные. Я аж загляделся.

Густые, блестящие и начёсанные так, что вполне могли стать оружием.

Авдей Миронович Пискалёв глядел на меня как-то по-доброму, по-отечески. Цепко осмотрел одежду, чуть задержал взгляд на руках, оценив их ухоженность. То есть неспособность к драке. Сочувствующе вздохнул и очень проникновенно спросил:

— Вы и есть новый владелец «Царской дичи», юноша?

Хамство, но тоже проверка.

— Да, — уверенно заявил я и добавил уже тише: — А что происходит? Я честно…

— Не торопитесь, — мягко улыбнулся Усач, отчего его выдающаяся растительность приподнялась и ощетинилась. — Боюсь, вас не посвятили в некоторые детали при заключении сделки. Не обманули, не подумайте! Здесь все исключительно честные люди. Уж я за этим строго слежу. Хотя, увы, не все соблюдают правила досконально… Вот о них, о правилах то есть, нам и нужно поговорить. Согласны?

Он многозначительно посмотрел на Смазливого и вновь улыбнулся.

Я очень постарался проникнуться и испугаться. При Усаче действительно был мощный артефакт. Я ощутил, как меня обволакивает и прощупывает магия. Однозначно ментал и что-то ещё.

Любопытно.

Ладно, два часа. А потом спать.