Артефактор. Книга 11. Мастер врат

Глава 19

Безусловно, не выпечка меня так заинтересовала.

Хотя отличная еда — чем не повод для путешествия? Но не в этот раз. Не пирожками едиными… Или это не пирожки? К своему стыду, я понятия не имел, что такое шаньги.

Мастер-каменщик любезно посвятил меня в тему. И про тесто «то самое» и про начинки, а точнее намазки. А перед тем как попрощаться, пообещал приготовить к следующему моему визиту самые настоящие шаньги.

Что-то ещё, связанное с теми местами, маячило на задворках памяти. Но никак не уловить было, что именно. Помимо того, что края самые богатые на минералы и прочие ресурсы.

Вообще, обзавестись собственным прииском — идея хорошая. Мне, как артефактору такие активы были бы крайне полезны. Вместо того чтобы разыскивать материалы и переплачивать за них, лучше иметь собственные разработки. Но такой план требовал основательного подхода. И немалых финансов. В отдалённом будущем стоит подумать.

Всю обратную дорогу домой я раздумывал. Молчал и ассасин. Лишь в самом конце тихо сказал:

— Если соберётесь в путь, то я сочту за честь вас сопровождать. Мой опыт путешествий может вам пригодиться, господин.

— Благодарю, Хаамисун, — слегка рассеянно ответил я.

Ладно, дам шанс князю Мейснеру, а там уже и решать буду.

Как воспитанный человек, я отправил рукописное письмо, где выразил желание навестить князя по деловому вопросу. С посыльным, понятное дело, чтобы было доставлено тут же. Пришлось спрашивать у патриарха писчие принадлежности, а затем и выслушать короткую лекцию о том, как правильно составлять подобные документы.

Но что-то в этом было. Взять гладкую гербовую бумагу дома Вознесенских, чернильницу и перо, и неторопливо выводить буквы, стараясь не запачкать всё вокруг. С первого раза не вышло, но упорство победило.

Тоже своего рода медитация.

Пусть всё, что я слышал о Мейснере, да и наша первая встреча, говорило о не самом приятном человеке, но выражение уважения хоть в таком жесте, как письмо, — вопрос собственной чести.

Вдруг всё же милейшим человеком окажется?

Решив с этим, я не удержался и начал выяснять, как добраться до Уральских гор. Нужно же понимать, что стоит на кону, когда буду договариваться с князем.

Для начала я изучил актуальную карту аномалий, найденную в императорской библиотеке благодаря академическому доступу. Удивительно, но открытой информации об этом не было. Затем рассмотрел ближайшие аэровокзалы и рейсы. Выстроил примерный маршрут, прикинул расстояния и время в дороге.

Всегда мне нравилось планировать путешествия, особенно сложные.

Царь надо мной вечно подшучивал, говорил, что на любой план найдётся тысяча непредвиденных ситуаций. Он вообще был человеком спонтанным, решал всё быстро и отправлялся в дорогу без раздумий. Мне тоже по душе была стихийность, но всё же с планом, который я мог составить за считаные часы.

Вот и сейчас я сходил в нашу библиотеку, достал огромную карту империи, разложил её на столе и навис, всматриваясь в отметки. Водил пальцем по шершавой поверхности и щурился на мелкие названия городков.

— Ты её активируй, чего зрение портишь? — появился рядом дух предка.

Я удивлённо моргнул. Надо же, не заметил, что это артефакт!

Влив немного силы, я невольно ахнул. Карта ожила. Вверх поднялись холмы и горы, зашевелились реки, заблестели озёра, поплыли облака… Завораживающее мастерство. Я отыскал подпись автора и вновь изумился.

— Ну да, моя работа, — смущённо опустил голову призрак. — Всей жизни, можно сказать. Столько силы…

— Великолепная работа, — искренне восхитился я. — Не знал, что вы были путешественником, Митрофан Аникеевич.

— А я и не был, — расхохотался дух. — Дальше южной границы губернии не выезжал никогда. Но мечтал, что уж скрывать. Ох, как мечтал! Да всё недосуг было. То одно, то другое. И вот что я тебе скажу: не дури, как я. Странствуй! Узнавай мир, он-то больше, чем кажется. И шибко интересный…

Хотя я повидал немало мест и стран, но как же давно это было… В другой жизни, да уж. И с другими возможностями. Горящий взгляд призрака пробудил во мне позабытое чувство дороги в неизведанные края.

Может и правда съездить? Это совсем ненадолго, судя по тому, что я успел узнать.

На самолёте можно быстро добраться до города Царицына, а там на дирижабле над степями в Челябинск, оттуда уже на наземном транспорте в Екатеринбург, а потом на месте искать проводников. Если подгадать, то не больше суток займёт в одну сторону. День туда, день обратно, там… Допустим, несколько дней со всеми проволочками. Максимум за неделю управлюсь.

Домашние не успеют соскучиться, а в академии всего два занятия патриарху придётся взять.

— На границу миров собрался? — вывел меня из подсчётов голос призрака.

— Что? — не понял я.

Откуда он узнал про миры?

— Ну там, где Азия и Европа сходятся, — он кивнул на мой палец, замерший где-то в районе Екатеринбурга. — Гранью миров называли при мне. А уж легенд по этому поводу сколько там! Урал ими вообще славится, но про границу особенно.

— Любопытно. Пока не собираюсь…

— Ну да, — усмехнулся Митрофан Аникеевич. — Глаза-то горят.

— А что за легенды?

— Где-то книженция была, погоди… — дух испарился и со стороны стеллажей донёсся шум.

Хотелось ли мне везде видеть подсказки или это она и была, неясно. Но шанс упускать нельзя, вдруг и правда не просто поэтичное название, а что-то полезное по теме миров.

— Вот! — на край стола, незанятый картой, хлопнулась весьма увесистая книга.

Вверх с обложки поднялась пыль, и я чихнул. Когда мелкие частицы осели, я разглядел название: «Былины Гиперборейских гор».

— Сказки, но там народ этими сказками и живёт.

— Вы же там никогда не были, — улыбнулся я.

— Зато знаком был с теми, кто был! — обиженно возразил призрак. — Я, знаешь, сколько изучал про землю нашу? Годами беседы вёл с путешественниками со всех концов империи. Чтобы карту сделать точную. Самое сложное с горами этими и было, мало туда кто лез по доброй воле. Боялись тогда, не сказок этих, а что аномалия расползётся. А с горы-то быстро не слезешь, если что.

В общем, случайно открывшееся увлечение основателя рода дало немало информации. Первый граф Вознесенский действительно к вопросу подошёл серьёзно, так что отнюдь не броским заявление было про «дело жизни». Мало кто из бывалых путешественников столько знал, как этот домосед и любитель покосить траву на рассвете.

Дух говорил и говорил, а области на карте подсвечивались, следуя его воле. Шли дожди, налетал туман, менялся окрас лесов, выпадал снег. Сезоны пролетали один за другим, где-то вспыхивали пожары, а где-то появлялись города.

На мой логичный вопрос, отчего же такое сокровище лежит на полке, дух хмыкнул:

— Достойным только показывать можно. И то, чтоб пальцами зазря не тыкали, — он многозначительно взглянул на меня.

Я убрал свой палец от поверхности, скрывая улыбку. Характер у духа сварливый, но всё же добрый. Главное, ему об этом не говорить. Сам, вон, не сообразил, что достойным меня назвал.

— Заболтались мы тут с тобой! — спохватился Митрофан Аникеевич. — Там уже стол накрывают.

Он испарился, а я, прихватив книгу, вышел из библиотеки. И наткнулся на ассасина, стоящего у двери.

— Дома меня нет необходимости стеречь, — покачал я головой. — Здесь я каждому могу жизнь доверить. Так что, пока мы на территории особняка, отдыхайте, хорошо?

На смуглом лице пролетела тень сомнения, но Хаамисун в итоге кивнул и немного расслабился. Тем не менее отправился за мной следом. Бесшумно и безмолвно. Благо я ощущал его присутствие магией, иначе было бы не по себе.

— Вы отправили домой весточку, что задерживаетесь? — чуть обернулся я.

— Как только я покинул Аламут, я считаюсь погибшим. Пока не вернусь с успехом. И, пока я не выполнил долг, лучше им зря не надеяться, — равнодушно ответил мужчина.

— Отправьте. Поверьте, близким лучше знать, что вы всё ещё живы. И хотите вернуться домой. Пусть и полагаете, что этого может не случиться.

— Я… отправлю, — уже другим тоном сказал он. — Вы правы. Я бы хотел знать.

Может, мне показалось, но вроде он улыбнулся.

Праздник, устроенный внезапно, удался ничуть не хуже спланированного. Мы все активно помогали с украшением сада, сервировкой и прочими заботами. И оттого чувствовалась атмосфера единения и настоящей радости. Поссорились лишь на миг — и то по поводу какой сервиз выносить.

Прохор, сетуя на то, что не успел запечь целого молочного порося, подал такое количество мяса при этом, что никто не жаловался. Уж скорее наоборот, были готовы умолять о пощаде. И сомов он тоже приготовил, да так великолепно, что дед забыл о диете и требовал добавки.

Хаамисуна домашние сумели растормошить, и тот вовсю улыбался, угощаясь. Духа ординарца тоже не обошли вниманием, желая всего самого наилучшего в новой жизни. Смущённый призрак периодически пропадал от переизбытка чувств, но затем являлся и принимался вспоминать истории из своей жизни.

Вечер выдался тёплым во всех смыслах. Погода баловала, призрак и ассасин сравнивали свои впечатления от мест, где они оба побывали, дух предка на время забыл о вооружении, приютские соревновались в метании артефактных кинжалов, ну а коты… Были котами.

Дымка запрыгнула мне на колени и великодушно позволяла кормить её деликатесами со стола. Судя по её габаритам и количеству поглощаемой еды, уже совсем скоро будет прибавление в пушистом семействе. И весьма большое.

Урчали коты, щебетали птахи в саду, мерно текли разговоры.

Я даже немного задремал в удобном кресле, убаюканный этой атмосферой.

Сам не заметил, как уснул. Разбудили меня шорохи и шёпот. Прохор убирал со стола, ему помогал ассасин. Оба пытались двигаться как можно медленнее и тише, чтобы меня не потревожить. Кто-то накинул на меня плед.

— Вот и я говорю, кушать ему надобно хорошо, — едва слышно говорил слуга. — Вы уж проследите…

Улыбнувшись, я поднялся и тоже присоединился к уборке. Хорошо, когда все заботы близких — как бы накормить или женить. Ну или всё сразу. Лучшего и желать нельзя.

— А чойта, ты говорил, с финиками делают-то? — выпытывал Прохор у ассасина, пока мы носили посуду на кухню.

— Хушаф, господин. Это напиток такой, очень вкусный, на молоке делается.

— Ой, брось, сынок, ну где я тебе господин? Так и чо, как готовится твой волшебный напиток-то?

— Очень просто, — голос Хаамисуна потеплел. — Нужно молоко, финики и соль.

— Соль? Ты ж говорил, что десерт это.

— Финики очень сладкие, именно соль придаёт нужный баланс. Нужно от косточек очистить, проварить…

Я оставил их обсуждать рецепт и отправился в спальню. Делами не хотелось заниматься, так что взял книжку и улёгся в кровать. Чтение вышло крайне познавательное.

От Пангеи до Гипербореи и дальше, до наших времён, места те были окутаны тайнами и загадками. Легенды о великанах, могущественных магах, всесильных шаманах и хозяевах гор и пугали, и увлекали. Магия земли в тех краях была очень сильна.

Нашлось и про хозяйку горы. В основном все важные моменты поведал мастер Овражский. Про проклятие, правда, были некоторые детали.

По преданиям, появилось оно, когда какой-то хитрец решил обмануть владелицу подземных сокровищ. Пообещал жениться, короче говоря, и сбежал. При этом прихватил с собой самые ценные каменья. Самоцветы размеров небывалых стали дороже любви. Да ещё умудрился долго за нос водить, а потом и сына сосватать взамен себя. То есть успел обзавестись чадом, помимо положения и богатства. Но и тот обманул бедняжку, видимо потомственное у них это было.

Месть хозяйки была странной, как я и думал, когда услышал эту байку. Что никому не продать полученное, только по наследству передать можно. Мол, так договор был заключён ловко, что нарушение слова не лишало прав на добычу.

Тем более интересно, как купец Яковлев обошёл такой договор…

Помимо этой легенды было множество других.

И про ветра, что нашёптывают будущее и прошлое. И про существ необычных, живущих под землёй. Про валуны, что передвигаются по склонам, образуя знаки для тех, кто умеет их читать. Про зверьё, что говорить обучено.

Сказочный край.

Я читал с огромным удовольствием. Издавна люди объясняли разные явления магией. Не всегда это было правдой, но в большинстве случаев истоки были в силе.

Но больше всего меня заинтересовала былина про грань миров.

Если убрать эпитеты и песенный формат, то суть была любопытной. Существовало место в предгорье, где сходились мировые потоки. Там, по словам рассказчика, стоял обелиск. Из камня чудесного, что и держал эту самую границу. И кто встанет в определённый час там, и прикоснётся к камню, обретёт силу невиданную. Знания.

Пять раз перечитал, но никаких конкретных ориентиров не нашёл.

Очень уж похоже было на место силы. Но тут уж местные только знают, про что в их сказаниях говорится.

Заснул я словно дитя, крепко и сладко. И вдохновлённый древними сказками. Снилось, что стою на вершине высокой горы, обдуваемый говорящими ветрами. На границе миров, где всё не то, чем кажется. А валуны образовали круг, в центре которого я и стоял. Восемнадцать гладких камней, отполированных временем и природой.

— Барин! — вытащил меня из грёз голос Прохора. — К вам пожаловали!

Я открыл правый глаз и скосил его в сторону окна. Светло. Второй глаз открывался очень неохотно. Вот не стоит на сон грядущий всякое читать. Ощущение, что всю ночь по тем горам ходил.

— Кто? — преодолевая желание натянуть одеяло на голову, спросил я.

— Лакей чей-то, — слуга зашаркал к кровати, видимо, чтобы слышно было лучше, но продолжил тише: — Говорит, письмо. Лично в руки, никак иначе. Важный, шо от самого императора.

— А который час-то?

Надо бы часы повесить на стену. Светлеет пока что рано, но разобраться сложно. Небо было затянуто низкими облаками, так что и время не определить. А станет солнце вставать поздно, так тем более.

— Десятый час уж, барин. Потому и не прогнал окаянного метлой. Вроде как время приличное.

— Не надо никого метлой гонять, Прохор, — я сел и потряс головой, прогоняя остатки странного сна.

— И то верно, его призрачное сиятсво говорит, что лучшее оно ружьём. Убедительнее. Ибо нече, во.

— И ружьём не надо, — окончательно проснулся я. — С недобрыми намерениями всё равно никто не пройдёт.

— Ну дык ежели они злые, но считают, что добрые? — серьёзно спросил слуга.

Вот здесь слабое звено в защите, надо признать. С однозначным желанием вред нанести — не пропустит охранная сеть. А вот особенно упоротых может. Но в этом уже домашние помогут. Хотя бы параноидальный призрак.

— Тогда я им посочувствую, — определился я.

Но мысленную отметку слегка модифицировать сеть всё же поставил. Придётся вложиться ментальными накопителями, но того стоит.

Нежданному посланнику пришлось подождать. Являться сонным и растрёпанным я не желал. Со срочными делами мне бы позвонили. А раз нет — то и стерпит весть.

Пара упражнений для разминки, горячий душ, бритьё и запись к цирюльнику по результатам осмотра в зеркало. Пусть нынче в моде лёгкая небрежность причёски, но мне спокойнее, когда я не лохматый, как медведь по весне.

Предел моих манер — отложить первую чашку кофе.

А точнее, попросить Прохора принести напиток и мне, и гостю.

В малой гостиной обнаружился пожилой мужчина в строгой ливрее с гербом, который я не опознал. Мужчина стоял так прямо и без движений, словно статуя. Но при появлении за моей спиной ассасина он всё же потерял выдержку и вздрогнул.

— Ваша светлость? — уточнил посланник. — Князь Вознесенский?

— Он самый, — я принял из его рук конверт и указал на диван. — Прошу.

Вслед за невероятным ароматом в комнату вплыл Прохор с подносом. К кофе он подал пахлаву, щедрый дар визиря, который всё не кончался, и миниатюрные пряники в липкой белой глазури.

«Его светлость, князь Дмитрий Александрович Мейснер великодушно оказывает вам честь и приглашает на домашний ужин в эту пятницу. Начало в восемь вечера, наряд на ваше усмотрение. Просьба не опаздывать. Презенты необязательны.»

Честь он мне оказывает, вот как… Великодушно.

Я, видимо, так хищно усмехнулся, что посыльный Мейснера поперхнулся угощением.