Магический офшор

Глава 4

На слаженное двухголосое «Входите, не заперто» в двери протиснулся невысокий бородатый мужик с хитрыми маленькими глазками под кустистыми бровями. Бородища у него была прямо-таки знатная, волосок к волоску, ухоженная и заплетенная в затейливые косицы, украшенные блестящими заколочками.

Одежда этого почти квадратного типа тоже отличалась солидностью: штаны из плотной ткани темно-синего цвета были заправлены в щегольские сафьяновые сапоги с расшитым золотыми нитями голенищем; рубаха-косоворотка золотистого шелка, казалось, сияла собственным светом, а жилет, надетый поверх нее, бархатный, цвета изумруда, украшала толстенная золотая цепь, конец которой, небрежно засунутый в карманчик, наталкивал на мысль о спрятанных там часах.

— Доброго здоровья, уважаемая, — солидно раскланиваясь и оценивающе осматривая обстановку комнаты, в которой оказался, поздоровался гость. — Достатка вашему дому.

— И вам не хворать, уважаемый, — распушил хвост и взъерошил шерсть Феофан, сгребая к себе поближе лежащие на столе монеты и накрывая их вышитой салфеточкой.

Бородатый недомерок с алчной искринкой в глазах, мелькнувшей при виде денег, коту не понравился, тем более что за широким кожаным поясом, который перетянул плотное пузо, выдававшее любителя знатно поесть, торчал самый настоящий, остро заточенный топор.

— Позвольте представиться, — словно не замечая недовольства домового, меж тем продолжил мужчина, сосредоточив внимание на Варваре Егоровне, и вытащил из-за пазухи свернутую в трубочку грамотку. — Представитель банковского дома подгорных гномов «Дворфин и сыновья». Примчался, как только молва донесла, что у нас в Магофе пополнение и вам, возможно, необходимы банковские услуги. У нас лучшие условия, льготы и безупречная вековая репутация. Одна ваша подпись — и все ваши финансовые проблемы исчезнут.

— Ага. Вместе с деньгами. — Домовой уже демонстративно завязал наличность в узелок.

Посоветовав Варваре гнать этого бородатого с его бумажонками в шею, кот скрылся за печкой прятать скудный капитал бабули.

— Ну что ж вы так катего…

Видимо, терпения дядечке, оказавшемуся гномом, было не занимать, но его попытку продолжить уговоры прервали самым хамским образом. Дверь в дом без стука отворилась, и в комнату ввалились еще два индивида откровенно сказочной, но совершенно разбойничьей наружности.

Одним был крупный, гладко выбритый узкоглазый мужик в островерхой шапке с лисьим хвостом и золотыми зубами, блеснувшими в улыбке, больше похожей на оскал. А вторым — зеленоватый и носатый тип с острыми ушками, одетый как классический офисный клерк, только неформал. В ушах и носу переливались и блестели золотом серьги и пирсинг.

Несмотря на кажущуюся неповоротливость и явный проигрыш что в росте, что в численности, гном, моментально развернувшись, прикрыл широкой спиной ошалевшую от такого вторжения бабулю, замершую в испуге, и, выудив из-за пояса топор, встал в боевую стойку, оглушительно прорычав что-то вроде:

— Гра-абр-р-р!

В старинном резном буфете жалобно задребезжала за стеклами дверцы посуда.

Пришлые тоже ощетинились оружием, и неизвестно, что бы произошло в этом отдельно взятом домике гражданки Комаровой, если бы не очередные гости. На этот раз, к счастью, жданные, поскольку, как потом поняла Егоровна, к ней наконец-то добралась та самая Зойка Стрекозицина, и, к огромному облегчению струхнувших новопоселенцев, не одна.

Зойка, собственно, оказалась тоненькой как былинка молодой девушкой в огромных очках и с прической, выкрашенной так, будто на нее вылили набор цветной гуаши. А вместе с ней в комнату шагнула, чуть пригнувшись, внушительных габаритов темноволосая женщина. При виде вошедших троица бузотеров как-то спала с лица и побледнела.

— Опять за старое? — грозно насупила темные брови рослая незнакомка, на полголовы возвышаясь над узкоглазым типом, самым высоким из мужчин. — Вот уже сдам Гороху, пусть в остроге промаринует да плетей всыпет, шаромыжники. Хорошо, что я вас загодя учуяла. И не стоило пытаться эльфийскими травами след затирать, Гентер Трубка. Твой саамрский табачище любой вервольф учует за версту. Как и вас, голубчики. Ишь, Бульдага даже костюм раздобыл.

— Да ладно, Матрен. Мы заскочили поздороваться с новыми жителями, — залебезил узкоглазый с лисьим хвостом, уныло свисавшим с шапки. — Это вон бородатый тут неспроста. Глянь, вон бумажки уже разложил. Не иначе старушку обжулить пытался. А мы-то мимо шли…

— Мимо, мимо! — Зеленый в костюме, потупив глазки, постарался поддержать товарища.

— Конечно, знаю я вас. — Суровая Матрена не отличалась доверчивостью. — Зоя, ты вестника послала в город?

— Да сразу же, Матрена Потаповна. Мне как Савватий сказал, что видал их мельком в окрестностях, так я и поняла, что заявятся. И весть послала, и к вам пришла.

— И где тогда эти лодыри царевы? Мы что, опять сами? — помрачнела темноволосая, умудрившись прихватить за острое ухо тощего Бульдагу, пытавшегося бочком пробраться к открытому в жару окошку кухни.

Как по заказу, где-то на крыльце забряцало и загрохотало, будто там разгрузился самосвал с металлоломом.

Женщины воодушевились, а сказочные жулики присмирели, еще усерднее пытаясь сделать вид, что они здесь и правда случайно.

Варвара даже заметила, как бородатый гном, косясь на Феофана, показывал коту зажатую в ладони монету, намекая на возможность договориться. А домовой, глядевший на все с печи, куда он забрался, едва троица попыталась затеять драку, только когтем у виска покрутил, демонстрируя прекрасное знание повадок всяких жуликов. Тем более что магия этого места наверняка давала еще больший простор для обмана честных граждан.

В дом к Егоровне ввалились два похожих друг на друга плечистых богатыря в кольчугах и полной амуниции, звеня всем этим добром, как привидение цепями. В помещении сразу стало тесно. Терпко запахло потом, чесноком и пивом. Судя по всему, сидели эти два светловолосых голубоглазых молодца в каком-то кабаке и были не сильно рады, что их оттуда вытащили.

— Опять? — протянул один, прищуриваясь и протягивая Зойке клочок пергамента. — Распишитесь тут, что мы прибыли вовремя, злодеев пленили. Претензий нет.

— Что значит «вовремя»? — не выдержал Феофан на печке. — Да если бы не уважаемая Матрена Потаповна, эти бы тут смертоубийство устроили. Как похватали оружие! А у моей Варварушки сердце слабое. Надо бы возместить пожилой пенсионерке моральный ущерб и вред здоровью.

Один из богатырей вразвалку шагнул к печи и ткнул пальцем в отшатнувшегося кота.

— А ты кто таков? Документ имеется? У нас по присланным бумагам тут на учете одна ведьма-неплательщица. Эй, Макар, этого тоже заберем до выяснения? Может, премию выпишут.

Тут уж сама Егоровна не выдержала и встала на защиту любимого кота.

— Так, граждане богатыри, жулики и вы, барышни. Дом тут мой, частная собственность, и правила мои. Феофана трогать не смейте, он у меня домовым устроен. А если документы надо, так лучше подскажите, где оформить. На Земле никаких бумаг на кота не требовали. Девушкам благодарность да поклон низкий, а этих забирайте, я их в дом не звала.

— И документы у меня, кстати, в порядке. — Кот неожиданно развернул перед лицом пока безымянного богатыря длиннющий свиток. — Вон тут и стаж, значит, и место прописки. Можете проверять.

Бородач присмотрелся, потом поскреб пальцем печать где-то внизу, что-то буркнул себе под нос и кивнул.

— Дело ясное. Извиняйте за беспокойство, гражданочка ведьма. Этих забираем, с барышнями вы сами… это, прощевайте. Только подпишите вызов-то, у нас отчетность же в канцелярии. Зой?

Стрекозицина, вздохнув, взяла пергамент и что-то на нем черканула, попеняв:

— Ты бы, Прошка, на службе не шлялся по кабакам, да и Макара с пути не сбивал. Охота — так после службы сиди.

— Да ладно тебе. Прибыли же. Мы ж с ночи, почти сменились. Просто по кружечке с устатку, — пряча бумагу за пазуху, куда-то под кольчугу, хмыкнул богатырь.

Прихватив заметно сникшую троицу нехороших типов, местная бородатая полиция в шлемах удалилась, звеня и бряцая, оставив после себя только неприятный душок трактирной атмосферы.

— Ну вот теперь и поздороваться можно честь по чести, и познакомиться, — сразу же посветлела лицом Матрена Потаповна. — Мир вашему дому. Примите хлеб да соль к новосельицу.

Чудом не замеченная ранее большая корзина, прикрытая куском холщового полотна и стоявшая у ее ног, перекочевала на лавку у стола. Стоило снять тряпицу, как по комнате поплыли такие запахи, что Феофан мигом слетел с печи и кругами заходил вокруг гостьи, умильно щуря глаза и урча:

— Вот такие гости мне по нраву. Сразу видно хозяюшку.

В доме словно стало как-то светлее, и у Варвары Егоровны в душе даже появилось какое-то ощущение праздника и ожидания чудес.

Кстати, и чудеса, хоть и маленькие, не заставили себя ждать.

Худенькая пестрая Стрекозицина, блестя стеклышками своих огромных очков, с брезгливой гримаской пощелкала у входа пальцами, и куча грязи и песка от натоптанных мужчинами следов, скатавшись в ладони местной недокикиморки в неопрятный бурый ком, со свистом вылетела в окошко вместе с тем самым непередаваемым «богатырским духом».

— Зоя! — Матрена погрозила пальцем. — А ежели б там кто-то шел? Могла бы и по-простому, веником. Опять магию не по назначению расходуешь. Долги так не отдашь никогда.

— Ну и ладно, — отмахнулась Стрекозицина, встряхивая зелено-розово-голубой взъерошенной челкой. — Мне и здесь хорошо. Мало ли в какое болото потом сошлют на постоянное место жительства.

Девушка мимоходом провела рукой по слегка пожухшей герани на окошке, и растение, благодарно зазеленев, тут же выпустило пару бутонов.

— И вообще, я цветы люблю, а тина всякая — это такая пакость. Фу-у-у…

Матрена, переглянувшись с Егоровной, только плечами пожала, продолжая вытаскивать из корзинки гостинцы. Можно было подумать, что она собирается накормить тут полсела.

Варвара даже встревожилась на тему, не ждать ли ей всех сельчан и поместятся ли они здесь.

Как оказалось, все продуктовое богатство было собрано исключительно им с Феофаном.

Чего там только не было! Мед и малина в берестяных туесках, горшочек с маслом, накрытый пергаментом и перетянутый шпагатом, шмат подкопченного бело-розового сала, при виде которого котище пустил слюну, завороженно следя, как его нарезают на тонкие полупрозрачные ломтики. Румяный пышный каравай соседствовал с холщовыми, туго набитыми мешочками. Апофеозом всего Феофану вручили сверток, велев убрать на холод.

— Там вам пару зайцев от семьи Волков передали. Савватий-то от вас сытым ушел, а значит, правильные вы люди и добрые нам всем соседи будете. Порядки знаете, закон гостеприимства блюдете. Посему будем знакомы. — Закончив выкладывать принесенное, женщина протянула Егоровне руку. — Матрена Потаповна Топтыгина. Не человек, конечно, хотя здесь и людей достаточно. Медведица, если надо как-то определять.

— Варвара Егоровна Комарова, — робко пожав большую теплую ладонь, ничем не напоминающую медвежью лапу, представилась наша пенсионерка, уже совсем деморализованная сказочной реальностью. — Человек вроде как. Почитай, лет семьдесят думала так, и вот…

— Ой, все почти, кто сюда прибывает, так же по полжизни думают, — хихикнула кикиморка. — Я Зоя, ну вы слышали же. Наверняка и Савватий наболтал всякого.

— Дамы, давайте к столу. За чаем-то, поди, беседа лучше пойдет. — Феофан, которому не терпелось добраться до сала, галантно распушив усы, с поклоном усаживал гостей. Затем он подал женщинам выуженные из буфета парадные чашки с золотыми вензелями и розанами на белоснежном фарфоре, подарок от дочери Егоровны на какой-то праздник. — Очень рад знакомству. Феофан. Домовой. И не просветите ли нас для начала по поводу тех типов, которых увели стражники? Как-то не думали мы, что тут еще и злодеи водятся. — Кот озабоченно тряхнул ушами, выпущенным когтем ловко подцепил с блюда сальце и, закинув в рот, блаженно зажмурился, непроизвольно заурчав.

Стрекозицина, втащив на колени робеющего трехголового Горыныча, чесала ему спинку. Кикимору разбойнички сейчас не интересовали.

Зато Матрена, отхлебнув душистого чайку, взялась просветить новоприбывших, похвалив Феофана:

— Это ты правильно вопрос задал. Наперво о плохом узнавать надо. Хорошее, оно если и настигнет, так ведь к добру. А вот коли беда или тати, так лучше готовым быть. Места, как люди говорят, у нас, конечно, сказочные, только и сказки не всегда добрые бывают. Страшных-то сказок даже поболе будет. Посему стеречься надо и на рожон не лезть. Хоть и мирные у нас здесь места в Магофе, но иногда из большого мира какие гады и просачиваются. Мы, конечно, в Подкузьминках тоже не лыком шиты, но вы-то новенькие.

— Был бы сейчас Кощей на царстве, стоял бы заслон магический, а у Гороха только богатыри. Они все больше в городе за озером ошиваются, — поддакнула медведице Зойка.

— Да видали мы ваших богатырей, — расфыркался Феофан. — Один нам вон поутру весь забор испортил, паразит крылатый. Одни убытки с них и беспокойство.

А Егоровну встревожил Кощей. Как-то странно было бабуле, что женщины с таким теплом отзываются об известном сказочном злодее. И совсем уж непонятно, что за штука с правлением. То Горох, то Кощей. Почему?

Правда, спрашивать она пока не стала. Шикнув на кота, чтобы не перебивал, бабуля запоминала, что рассказывает Матрена про существующие в Подкузьминках гадости и пакости.