Магический офшор

Глава 23

Возвращалась Варвара в царский терем довольная. Это ж подумать только, сколько дел поутру провернула. И со змеями трехголовыми насчет Тришки уладила, и сына царского, почитай, сосватала, да еще и ячейка общества у нее на подворье обозначилась, хоть и из нечисти домовой, но тоже семья.

Возок золоченый потряхивало на ухабах, но все ж лучше, чем на коне-то богатырском.

«По сути-то, из дел Петра бы пристроить еще да с послами разобраться с их спорами», — размышляла бабуля.

А потом ее огорошила внезапно пришедшая думка.

«Это чегой-то я тут государственные дела царя сказочного решаю, а сама-то? У меня ж мои в деревню приедут, а меня нет. Налог тот, будь он трижды неладен, не выплачен! Магии нет, а обратно не вертают. Куда податься-то?»

Настроение подпортилось. В памяти всплыл так и оставшийся на окошке артефактный прибор, который мановец выдал. Стоит на окне дома, поблескивает крошечной лужицей от монетки в колбочке для денег.

«Ох… Светка забегает. Всех на уши подымет. Шутка ли — мать пропала, да еще и с домом! Да что там с домом — с козой и баней, и вообще…»

Такая тоска взяла Варвару, что и не сказать. И внучок вспомнился, Ленька, что этим летом недельку гостил, пока с родителями на курорты эти их заморские не уехал или в командировку. Егоровна уж и не помнила, что там зять объяснял.

Пока бабуля кручинилась да воспоминаниям предавалась, они уже и вернулись. Мирон с коня соскочил, из экипажа выйти помог, но только собрался отойти, как Варвара ему сверток с плащиком эльфийским сунула.

— Ты вот верни девушке-то да от меня благодарность передай. Ну и не робей, что ли. За спрос-то денег не берут, а коль «нет», так и то лучше, чем в неведении мучиться, — с таким напутствием и отпустила царевича.

А тут и сам Горох на крыльцо вышел, сияя, как самовар начищенный.

— Егоровна! Пляши! Как ты все устроила, не ведаю, но Петька мой за благословением пришел. Вот те слово царское, не брешу. Уже два сына женятся. Счастье-то какое. Только, видать, спор решать придется в пользу подгорного короля. Породнимся же, нехорошо свояка обижать. Хотя, по совести, тогда несправедливо выйдет. Это ж не честный суд, а подсуживание получится.

Вот что за день? Вроде и у Гороха радость, а тоже с горчинкой. Правда, тут бабуля могла ему подсластить.

— Ты, государь, не беги впереди обоза-то. Мирон вон к эльфийской девушке пошел. Да не просто так. Кажется, по сердцу она наследнику твоему пришлась. Может, и с ними породниться оказия будет, если не откажет красавица.

Ну и глаза у царя-батюшки стали! Как и не выпали только? Аж затрясся весь, покраснел, губами плямкая. Чуть удар не хватил самодержца сказочного от таких вестей.

Слуги забегали. Ковш воды колодезной под нос сунули. Испил Горох, успокоился, бороду пригладил да и прищурился, смекая про себя.

— Ай да сваха ты, а все отнекивалась, что не сдюжишь. Это ж если так выйдет, я, почитай, и рассудить смогу без обид. У гномов запрошу в приданое эту землю верхнюю, а у ельфов ушастых — те самые сады, там разбитые. Мне прибыток в казну, а у послов спор закончится. Чего спорить, если не за что станет. — От избытка чувств царь-батюшка подскочил к Варваре и, троекратно расцеловав в щеки, умчался куда-то в терем все организовывать. Даже не стал ждать, чем у Мирона дело кончится. Все уже за молодых сам решил.

Идти куда-то Егоровна не хотела. Присела на скамеечке, нагретой солнышком, и задумалась.

«Как же доказать-то, что я не ведьма с магией, а обычная пенсионерка? Может, к Дуриле-чародею на консультацию напроситься? Вдруг посоветует чего путного? Если на участке-то магия и взялась неведомо откель, то во мне-то ее нет и не было. Меня ж в партию коммунистическую принимали, какая я им ведьма? Или настоящую найти, та-то уж почует, что я не из их племени, и, наверное, справку даст, если заплатить. Горох же обещал монет отсыпать щедро. Только где ее искать-то?»

Последние слова она, видимо, вслух бормотнула, а кое у кого слух был ох как хорош.

В воздухе хлопнули крылья хищной птицы, и та, ударившись оземь, оборотилась Финистом. Местный ловелас и красавчик щеголял разбитой губой и щербатой улыбкой, видимо, Мирон не сдержался. Но мужчина не хмурился, на лавку рядом с бабулей плюхнулся словно друг сердешный. Презентовал вынутый из-за пазухи букетик ромашек и поинтересовался:

— Кого «ее»? Еще кому-то невесту подыскиваете? Так могу услужить. Я всех наших девок на выданье знаю, да и вдовушек тоже. Вам, скажем, «товар» для вашего «купца», а мне за сведения монет подкинете. По рукам? Не обману, крыльями клянусь! — Лицо у парня было серьезнее некуда.

— Проигрался, что ли? — попыталась угадать его интерес бабуля.

— Нет. Просто… — богатырь царский тоскливо уставился куда-то в небо, — может, вы и мне помочь сможете. Горлицу мою сизую отыскать сумеете.

Вот уж не думала не гадала Варвара Егоровна, что у этого бабника-похабника сердце несвободно. Так и хотелось поспрашивать строго: «Чего ж ты тогда девкам головы дуришь, сволочь пернатая?»

Пожалела. Такой вид у парня был потерянный и несчастный, еще и глаз заплывать начал, наливаясь багрянцем фингала. Все ж у Мирона-царевича рука тяжелая. Хорошо, что вовсе морду лица на сторону не своротил.

— Что, упустил? — спросила она у Финиста.

— Упустил, молодой дурак был. Обидел крепко. Она и обернись горлицей. Я ж обычный был, человек. Искал долго да попал к старой кикиморе подкузьминской… — начал рассказывать он.

— Тьфу ты пропасть! — Егоровну аж передернуло. — Давно извели гадину, а ее злодеяния всё людям икаются, маяться заставляют.

— Крылья она мне посулила, привлекательность мужскую, что ни одна не устоит, хоть девка, хоть баба, если восхочу. А я, олух, согласился. Думал: взлечу, найду, и не откажет любушка моя. Простит дурня. — Сокол уткнулся лицом в ладони, тихонько заскулив. — Но колдовство то злое было: летать мне птицей да баб портить. Не отыскать Любаву, пока хоть одна не откажет да добрая душа не направит по пути верному. Тогда и перья спадут, и сердце успокоится.

— А как ты без крыльев-то? Больше не будешь богатырь Ясный Сокол, — поинтересовалась Варвара. — Не пожалеешь?

— Да осточертели уже эти перья. Как обернусь человеком, все тело чешется. Богатырь — он и без перьев богатырь. Вы мне, тетушка, совет дайте, а я, может, тоже вам пригожусь. Кого вы-то найти хотели?

Ну как тут не помочь парню заколдованному? Да и самой пенсионерке тоже совет не помешал бы.

— Мне, Финист, ведьма нужна. Не для колдовства, а чтоб документ для мановцев дала, что никакая я не ведьма и отношения к их племени не имею. А ты лучше вспомни эльфу ушастую, что у конюшни тебе отворот дала. Или иноземные девки с отказом не считаются?

— Э-э-э… — Сокол ошалелыми глазами посмотрел на старушку, хлопая ресницами. — Так ведь и взаправду. Отказала же! Девка же, пусть и с ушами. Это ж значит…

Он вскочил с лавки и, подхватив бабулю, возбужденно ее закружил.

— А ну, поставь, дурень окаянный, зашибешь же на радостях! — взвизгнула Егоровна. — Лучше скажи, если знаешь, где мне ведьму сыскать.

Парень подуспокоился, старушку бережно вернул на лавку и задумался, сев рядом.

— Так у нас до вас, почитай, одна кикимора и ворожила. Еще Яга, конечно, но у той ведь суть-то не ведьминская. Точнее, конечно, она, но тут точно ничего не выйдет. Яга границу неведомого стережет, больше гадает да предсказывает, тумана напустить может, хворых лечит. А настоящие-то — те лишь в царстве Кощея. Там у них конклав и гора Лысая. Зелья варят и продают. Конечно, пойло то все с подвохом, но народец берет. Кому-то и так добро.

— И как я их найду тогда? Может, ты слетаешь да договоришься? Встретимся где-нибудь на границе, она мне бумагу нужную и напишет. А? — услыхав, что здесь даже организация для ведьм имеется, воодушевилась Варвара.

Финист, может, был и не против, но лететь на чужую землю просто так тоже опасался. Кабы точно знать куда и к кому, так он бы за милую душу.

Сколько бы они так сидели, думу думая, неизвестно. Только углядела бабуля сорванца какого-то, что по двору шел да яблоко грыз, и вспомнила про тарелку волшебную, а еще слова Мирона, что Горох все новости из газет узнает, которые блюдо ему за золотую монету присылает. Наверняка и про ведьм там что-то пишут.

Понятно, что на поклон к царю идти — так объяснять долго. Да и, может, не захочет самодержец помогать, блюдя свои интересы.

— Я тебе бы записку черканула для Феофана, но вот нет у меня золотого. Тарелка есть, а денег там, конечно, у домового сколь и накоплено, но на газету точно не даст. К тому же, — Варвара погрустнела, — он тоже обратно не рвется. Здесь у него вон Аграфена теперь, а придется туда с домом вернуться или тут без дома остаться.

Богатырь обещал золотой из своих дать и Феофану сказать, что газетка ему надобна. На том и порешили.

Вспорхнул Финист хищной птицей и улетел. А Егоровну Стрекозицина с Василием отыскали.

— Теть Варь, — Зойка, счастливая, но чуть напуганная, взволнованно делилась новостями, — свадеб-то три будет. Представляешь? Царь уже и объявить велел народу. Только вот ужас-то, послы хотят возвращаться с новостями обратно и к алтарю просят завтра невест вести. Потому как потом Мирон с эльфами к ним отправится, там ритуал проходить. А Петру ехать к гномам под гору. У них камень какой-то узы семейные скрепляет. Вот и нам прямо завтра тоже…

— Так хорошо же, — как сытый кот, лыбился Василий-царевич, — чего тянуть-то? Вы у нас почетная гостья, Варвара Егоровна. Батюшка просил уважить да принять от него платье парадное парчовое, венец с самоцветами, шубу соболью и даров два сундука. Все в покои к вам доставлено слугами, а потом и к дому вашему отвезем, как свадебный пир закончится.