Магический офшор

Глава 24

Без Матрены, которая в терем царский пока не вернулась, Варваре Егоровне пришлось туговато.

«Сундуки с добром — это хорошо, но как все разобрать, чтобы понять-то? Что куда надевать и зачем надобно? Еще и парча эта, красиво, конечно, но колючая — страсть. — Бабуля, поджав губы, рассматривала золоченое великолепие, напомнившее ей парадные облачения церковных патриархов, виденных как-то по телевизору. — Может, еще что нарядное отыщется, но попроще?»

За этим копошением ее и застали все три незнамо как сдружившиеся невесты царевичей.

Царь-батюшка отвел трем девицам отдельную горницу да приставил к ним служанок, чтобы помогали наряжаться. Так что к нашей свахе они так и заявились с когортой девок и баб, следовавших за ними по пятам по особому цареву указанию.

Над мехами да платьем, конечно, прислуга заахала. Видано ли дело — такая красота, что царице впору. А Варваре хоть и неловко было, но пришлось пожаловаться:

— Вот прямо извечная, девоньки, у меня беда всех женщин. Вещей полно вон надарено, а на ваши свадьбы надеть нечего. Эту-то золотую рясу точно мне не по чину, да и тяжеленная она, колом стоит от вышивки.

— Хм… — Фильваиль задумалась. Кончики остреньких ушек, торчащих из прически, чуть дернулись. — Его величество царь Горох вас одарил за то, что царевичам подыскали невест? Нас то есть. Я ведь правильно поняла?

— Да не искала я. Вы вот сами вроде друг другу глянулись, — попыталась отбрехаться Егоровна.

— Вот уж нет, — весело улыбнулась и погрозила ей пальцем Зойка. — Нам с Васечкой точно вон как помогли.

— Да и не суть, — отмахнулась Рагнота. — Главное — от нас-то подарков нет. А так не положено. Каждый одарить должен. Вот и сообразим вам что-нибудь подходящее, а царь поймет, не обидится, что его подарок не надели.

Так что на царский пир по случаю свадеб царевичей бабуля выплыла павой. В эльфийских шелках, гномьих драгоценностях и с прической, которую ей соорудили ловкие пальчики Стрекозициной.

И такой она дамой была, что даже воевода царский, забыв, что ведьм недолюбливает, пару раз прошелся с ней под крендель в плясовой.

Знатное вышло торжество. Столы ломились, музыка гремела, скоморохи веселили народ. Гости кричали «горько!» смущенным молодоженам, и даже драка была. Хотя расспоривших богатырей быстро успокоил Мирон.

Баян не порвали по причине отсутствия такого инструмента, но струны у гуслей пару раз лопались.

Спать легла Варвара с гудящими от танцев ногами, а проснулась засветло от громкого стука в окно.

— Финист? — Она распахнула створки, и хищная птица, брякнувшись на пол с подоконника, обернулась хмурым мужчиной. — А газета где, что-то случилось?

— Домой тебе возвращаться надо, Варвара Егоровна. Там, конечно, домовой твой оборону держит, но мановец приходил, будь он неладен. Что-то плел про нарушение правил пребывания в офшоре и пользование чародейскими вещами без уплаты налогов. Что-то считал да грозил. Его, конечно, Матрена с Силычем шуганули, но газету без тебя мне Феофан достать отказался. И Аграфене запретил даже Горынычихе что-либо читать. Змеиха-то опять как пить дать прилетит. Да и хлыщ тот придет. Обещался. Такие вот дела.

Конечно, новости не порадовали, но вот и повод появился из терема царского улизнуть. С послами, как царь и планировал, все уладили миром, породнившись-то, царевичей женили. Пора было наконец и свои дела порешать. Хоть деньгами налог уплатить, раз уж магии в себе отыскать не выходит.

— Ну ничего, — успокоила Варвара Сокола. — Может, царь в дорогу одолжит уже читанную какую газету и там что сыщу. Все равно без телеги какой-никакой до Подкузьминок мне не добраться. Добра-то вон сколько, не на своем же горбу тащить. Куда мне столько? Продать бы, так нельзя, наверное. Царевы ж подарки.

Вот тут-то Финист ей и пригодился.

Все продать и правда было нельзя, но банк в городе мог под залог оставленных на хранение ценностей выдать достаточно денежных средств.

— Вроде как и не продажа. Отдали в хранилище надежное, потому что воров опасаетесь, и банк сбережет. А в банке гоблины или гномы, если к ним хотите, видя, сколько всего имеете, счет вам откроют и деньгами ссудят. А поскольку это подарки самого царя-батюшки, то и процент драть не станут. Заопасаются. Правда, много не дадут, но и не откажут, — объяснил богатырь дружины царской и, конечно, предложил помощь со всем этим неведомым бабуле сказочным сервисом.

Причем настаивал пернатый на гоблинском банке.

Горох, конечно, не особо обрадовался отпускать Варвару, но озвученную причину признал уважительной. Желание в банк имущество свезти тоже одобрил, но, будучи человеком опытным, смекнул, что не все ему Егоровна сказала.

— Ты, Варвара, чай, не до конца подарки-то разглядела, — хитро сощурился он. — Я все ж таки царь, а не дурак беспамятный. Про налог твой да отсутствие денег на хозяйство помню. Там сапожки сафьяновые были на самом дне, а чтоб не замялись, в них как раз по кошелю в носы и сунуты. Так что украшения гномские да парчу сдай, конечно, от греха, мало ли что. А вот ссуду брать у тех прощелыг не смей. Там такие договоры, что растащат все хранимое на законных основаниях.

У бабули от этого аж от сердца отлегло. Уж очень она опасалась банковских работников и кредитов всяких. И так налоги, будь они неладны, втравили ее в непонятную историю.

Карету царь-батюшка запрячь велел, добро отсортировать Зойка помогла. Все пересмотрели да по разным сундукам разложили. Что-то в хранилище, а что-то и домой, пригодится. Деньгами государь не поскупился, кошели-то бархатные Варвара едва из сапог вытянула. И золота отвалил, и серебра. Даже жемчуга крупного горсть сыпанул непонятно зачем. Куда он, жемчуг-то, Егоровне?

Гномов пенсионерка уже видала, а вот гоблинов по-хорошему нет, Бульдага не в счет. Потому и решила, что в гоблинский банк заглянет, тем более он находился аккурат около городских ворот, по дороге.

Ну что сказать про это заведение? Впечатление оно производило. Правда, не то. Больше всего спрятанный за кованой вывеской и крашенным в зеленый цвет фасадом дом напоминал тюрьму. Везде обитые железом толстенные двери, что не всяким тараном проломишь, решетки да охрана зеленомордая и клыкастая. Ночью приснится, так поседеешь враз.

Финист, который увязался за Варварой как приклеенный, объяснил, что вон те громилы с клыками наружу и поросячьими курносыми рылами — это орки, а гоблины носатые, тощие и юркие. Вот одному такому, в пенсне на крючковатом носу, бабуля и сдала в сейф свое благоприобретенное богатство.

Сундук зеленый нелюдь открыл, аккуратно и нежно перебрал за пару минут содержимое, жадно любуясь переливом самоцветов и блеском парчи, а потом, составив опись, тут же завел речь о кредитах, счетах и прочем.

— Нет-нет, любезный, — оборвала носатого Егоровна. — Счет я у вас, может, и открою, но не сейчас. Дела у меня.

И шустренько ретировалась. Ей почудилось, что в комнате работает какая-то неведомая штука, делающая клиента сговорчивее.

Когда она садилась в карету, внезапно вспомнила, что газетенку-то у царя спрашивала, а вот в сборах забрать-то забыла.

— Финист, уважь старушку, — обратилась она к богатырю, — для общего же дела прошу. Раздобудь эту клятую бумагу с новостями. Царь обещался выдать аж за последние две недели.

Сокол не стал чиниться да артачиться, обернулся — да и фьють, улетел. Карета с Варварой катила по проселку в Подкузьминки, и пенсионерка размышляла о том, что надо бы сделать в первую очередь.

«Вот пусть этот мановец налоговый мне обскажет по-хорошему тогда, на что я право имею, а на что нет. И ежели деньги будут уплочены, то это ведь полдолга долой, значит, послабления какие должны выйти или нет? А магии-то нема, так потом монеты-то вернут, когда домой перенесусь обратно? Я ж их честным трудом заработала и подарками получила, прибавка к пенсии мне не лишняя. Внук вон гостить будет — глядишь, смогу чем парня побаловать», — рассуждала она. Экипаж потряхивало на ухабах, иногда сбивая Варвару с мыслей.

На одном из относительно ровных участков пути на крышу кареты внезапно плюхнулось тяжелое тело, чуть не перевернув экипаж. В открытое окошко рука Финиста впихнула скрученный трубкой сверток, а потом, судя по тому, как мотанулся возок, сокол опять улетел к облакам.

Ох и помучилась бабуля, развязывая бечевку, стянутую крепким узлом, чтоб хищной птице нести было сподручнее. В итоге все же распутала да дернула так, что листы газетные рассыпались по полу кареты.

Собрав, Егоровна уже нагнулась поднять все разом и зацепилась взглядом за один, на котором под заголовком красовалось что-то наподобие старинной фотографии. От увиденного в глазах у пенсионерки потемнело, а по рукам промаршировали мурашки.

Она неверяще прочитала заголовок статьи и короткую заметку.

«В семье царя Кощея Бессмертного ожидается пополнение», — буквально кричали жирно выписанные буквы с завитушками. А ниже сообщалось, что они уже начали поиск няни, но пока подходящей кандидатуры не нашли.

Старушка, стоя на коленях на полу кареты, дрожащими руками держала листок, где с магической фотографии на нее смотрела ее родная дочь Светочка в свободном сарафане, с венцом на голове. Рядом, обнимая ее за плечи, стоял зять Костик, по версии газетчиков — Кощей из рода Бессмертных, сорок восьмой царь Кощеева царства. Только вот джинсы и свитер Костик сменил на длиннополый черный с серебром кафтан и черную острозубую корону. Из-за родителей выглядывал ее, Варвары, внук Ленька. И может, бабуля бы засомневалась и даже поверила в магических двойников, но вот не узнать на руке сорванца модные умные часы, которыми он хвастал в последний приезд, было невозможно. Не могло быть вторых таких в сказочном мире на пареньке, точной копии ее пока единственного внука. А еще она вспомнила в ту минуту, что котеночка черно-белого в ее дом именно Ленечка и принес. Она тогда как раз приболела. И чай ей заваривал.

В груди поднималось что-то странное. Воздух в едущем экипаже будто наэлектризовался. Запахло озоном и чьими-то большими неприятностями.