Магический офшор

Глава 13

Видимо, не в нужное время женщины шепотком про Зойку и царевича перемолвились.

Что-что, а уши у почтаря были чуткие, только вот в силу молодости такта Савватий Волков сын в достатке не имел, а простодушной беспардонности в молодце хватало с избытком. И потому на невинный вопрос Егоровны про то, что так вывело кикиморку из себя, чертеж не по душе или еще чего, тот возьми и брякни:

— Да она, как царевич ее посватал, вот так пыхнула — и на улицу. Чего не понравилось-то? Не люб — так и дала отворот. Делов-то на медяк.

Стрекозицину, которая в тот момент как раз только-только конверт распечатала да читать начала, аж подбросило. Скомкав в руке злополучное послание и глянув на болтливого почтаря как на самого злостного злыдня, девушка вихрем слетела с крыльца и кинулась прочь.

Причем, похоже, куда бежать, она не особо думала, поскольку, пересекши свежезаросшую мхом площадь, ломанулась в просвет между избами прямо сквозь высоченные заросли вольготно вымахавшей там крапивы.

— Эк ее разобрало, — осуждающе мотнул головой царь так, что корона на его макушке чуть сбилась набекрень, придав ему залихватский вид, совсем не идущий к насупленным бровям. — Васька у меня жених весь из себя, царевич опять же. Чего она взъерепенилась? Даром что кикиморка ледащая, так еще, выходит, и умишка с воробьиный скок, раз нос воротит. — Похоже, Горох всерьез обиделся за сына. — И почто ты женихаться-то вздумал, а? — развернулся он к царевичу.

Василий, бледный, закусив до крови губу, смотрел в сторону, где за кустами исчез девичий силуэт.

— Я? Так дом же ж дорого… да и… — Парень ссутулился и затравленно глянул в глаза отца, требовавшего ответа. — Люблю я ее, Зойку. И не буду больше никакую жабу говорящую искать. Я и здесь-то ходил и только вид делал, что ищу. Просто каждый раз хоть мельком ее увидеть, а то и поздоровкаться или спросить чего. Ну вдруг помощь нужна будет. А она все шутила да спрашивала, не нашел ли лягушку.

— Так чего ты, дурень малахольный, — рявкнула, не выдержав, Матрена Потаповна, — ей про любовь-то не сказал? И что жаба тебе не нужна, это просто батюшка твой дуркует и желает диковинку посмотреть.

— Я⁈ — аж дал петуха Горох. — Да скажи мне этот детина, что у него любовь приключилась и девка по нраву пришлась, так лично бы сватать побег, и пускай без косы и пестрая, как попугайка заморская. Теперь-то что делать? Этот же… прости создатель… — Его величество в сердцах топнул ногой и погрозил сыну кулаком. — Он же ж ляпнул ей: «Дом такой тебе сам построю, коли замуж за меня пойдешь, надоело мне лягушку искать».

Бац! Тяжелая медвежья лапа отвесила Василию подзатыльник.

— Иди ищи, дурень, да обскажи все как есть! И что жаба не нужна, и что тут шатался, ее высматривая под видом поисков, чтоб батюшку не расстраивать. Да смотри осторожнее, бестолочь. Как бы сам жабой не стал, а Зойку нашу в острог мановцы не упекли. У лешего помощи попроси, наверняка ведь в лес кикиморка убежала. На природе-то раны сердечные быстрее лечатся.

— Какие раны? — растерялся парень, потирая затылок и красное, слегка опухшее ухо.

— Да нравишься ты ей, — укоризненно покачала головой Варвара, сетуя на тугодумство Василия. — Только не верит она, что простой девушкой без рода, да еще полукикиморой, царевич всерьез увлечься может. К тому же найди ты свою лягушку — так и придется жениться. Стрела-то ей досталась. Как быть?

Бабуля испытующе посмотрела на парня.

— Не женюсь! Откуплюсь чем смогу, любую службу выполню, но не женюсь, — набычился тот.

— Вот и ладненько. Вот это, как девку-то найдешь, и скажи. Беги уж, пока какая беда с ней не случилась. Уж очень она расстроенная убежала, и с магией. Как бы худа не вышло, — ткнул Василия сухоньким пальчиком старый чародей. — Вот тебе огонек, за ним следуй.

С пальцев Архимандурия сорвалась крошечная искра, раздувшаяся в поросячье-розовый шарик размером с апельсин. Облетев вокруг головы царевича, шарик устремился точнехонько по маршруту убежавшей кандидатки в невесты.

Дюжий жених долго не раздумывал и кинулся следом, так же, как и кикиморка до того, вломившись в самую гущу крапивы и даже не поморщившись.

— Так-то они даже чем-то похожи, — заметил как бы сам себе староста. — Ежели договорятся, так тебе, величество, с гномами дело иметь. По проекту на такой терем знатный надо камень да стекло хрустальное. А и не договорятся, так не пропадать же чертежику. Кикимора не осилит — сделаешь себе палаты гостевые. Пусть обзавидуются все таким хоромам. Только размерчик поболе построить надо будет.

— А Зойка как же? — растерялся Савватий. — Мы ж ей всем селом хотели?

— Я все же мыслю — договорятся, — улыбнулся оборотню Мефодий Силыч. — Но ежели что, так и построим, но обычный дом, как у всех.

— Да что там за домина-то? — не выдержала медведица. — Дворец хрустальный с забором каменным? А зачем тогда бревна? Пошли-ка глянем, Варвара, что там они учудили.

Надо признаться, чертежи впечатляли. Хотя поначалу Егоровна мало что поняла, все же далека она от архитектуры и строительства. Помогли староста со своим дедом, и, пожалуй, было это не хуже, чем в каких-то виртуальных штуках современной Земли.

Они буквально выудили из бумаги призрачно просвечивающее объемное изображение домика, медленно крутящееся. Правда, не цветное, а такое, как и на бумаге: черно-бело-серенькое. Зато сразу стал виден размах и новаторские для села, да и для всей магической реальности, подходы в постройке.

Двухэтажный дом выглядел снизу как обычная бревенчатая изба, только с верандой. По углам веранда была укреплена массивными каменными столбами, а второй этаж и вовсе имел стеклянные стены и решетчатую крышу из фигурной сетки, тоже местами со стеклянными вставками.

— Это зимний сад наподобие оранжереи, — пояснил Алексаш. — Я хотел и общий сельский стиль оставить, отопление-то печное, как ни крути, и для растений Зойке пространство выделить. Наверняка же можно там какие-нибудь домашние лимоны или пальму в кадке поставить, вазоны с садовой голубикой, да и просто цветочки типа розочек.

— Да уж, намудрил, конечно… — Матрена скептически разглядывала чудо-дом. — Это ж какую прорву дров надо, чтоб ее через этот хрусталь с металлом стынущим не выдуло по зиме? И труба у тебя торчит из стены, а не как положено. К тому же их три, как будто Горыныч в доме застрял. Такая хоромина и правда только для царского двора, чтоб иноземцев дивить, не для житья.

Горох, уже видевший все это великолепие полета архитектурной фантазии, только отмахнулся.

— Да ладно тебе, Матрешка. Может, действительно не к вашему селу, а идея хороша. Покумекать надо, стало быть, как у нас в столице такой дом возвести. К тому же если у маво Васьки с вашей кикиморой сладится, то тут где-нибудь пристроим и им палаты, чтоб девка, значит, за чудо-садом ухаживала и при любимом деле была. Пусть там хоть болото с клюквой разведет, хоть сад-огород засадит. Главное — внуков мне дождаться хоть от одного из сыновей, продолжения рода. А прослойка, Алексашка, тут вот какова будет, меж этажей-то? И чегось на верандочке разместить можно?

Варвара как раз разглядывала эту самую верандочку, один в один похожую на маленькие популярные кофейни. Ну и ляпнула, не удержавшись:

— Так если вид красивый, то тут кофейню или чайную можно открыть. Чтобы любой горожанин мог прийти и посидеть. Чайку попить, пирогов поесть или заморского чего. На город посмотреть и себя показать — вот, мол, я какой, в посольской едальне откушать изволю. Так и стройка окупится, ведь если гномы таковы, как про них в книгах пишут, то на камне казну разорят, не то что на хрустале.

Царь-батюшка в ответ согласно кивнул.

— Эти могут. Как раз посольство жду. И ельфы собрались. Опять землю межуют у гор. Там ушастые виноград по склонам садят, а бородатые недовольны, хотя самим земля сверху не надобна, казалось бы. Но опять же, гора-то гномья! Вот и припрутся гостюшки для переговоров к нам, поскольку мы, стало быть, ближняя к ним сторона, но как бы незаинтересованная. Ну и я рассудить должо́н вроде как. Подарков навезут.

Горох погрустнел.

— А вот как чью-то сторону принять? Другие тут же обидятся. С этим теремом дивным вроде как к коротышкам подгорным склоняться надо, но ельфы такие памятливые… Потом и через два столетия припомнят.

Да уж. Жизнь царя даже в сказке оказалась полна забот и хлопот. И посольства конфликтующие, и сыновья неженатые, а еще, как он по дороге рассказывал, на границе с царством Кощеевым его богатыри побезобразничали, и теперь примиряться надо.

— А давайте вы вот ко мне в гости заглянете, а? Егоровна, ты-то точно. И Матрешка, может, приедет с тобой по старой памяти, и ты, Силыч, раз перестал врастать в управу свою, и Алексаша прихвати, пусть покумекает, что в тереме у меня поменять можно, чтоб перед послами не зазорно было. А?

Четверка приглашенных переглянулась. Царям как бы отказывать не особо принято, да и каждому, как оказалось, что-то надо было в городе.

Один почтарь, которого все эти дела государственные с послами и прочим никак не касались, притулился у окошка на лавке да орешки щелкал, на улицу посматривая. Он-то и всполошил практически договорившихся людей и нелюдей, некультурно присвистнув и брякнув:

— Зойка-то вон возвернулась и с собой под мышкой жирную жабу тащит. Видать, нашла невесту царевича раньше Васьки. Сама зареванная, нос опух и красный весь.

Конечно, после такого сообщения все, кто мог, метнулись к дверям. Как друг друга не придавили-то, не иначе Архимандурий колданул. На крыльцо высыпали гурьбой.

Варвара, высунувшись из-за корпулентной Потаповны, увидела кикиморку и за сердце схватилась. Уж очень у жабы, предъявленной девкой, были знакомые глаза — голубые, как васильки в поле.

— Никак жаба нашлась? Говорящая! — подивился царь и кинулся утешать Стрекозицину. — Да ты не кручинься, девка. Тебя Васька мой любит.

— Ты совсем без глаз, стручок коронованный! — вспылил офшорный чародей, аж подпрыгнув на ковре и чуть с него не навернувшись. — Сына родного не признал? Эта злодейка тут куксится, а сама царевича в жабу обратила. Видать, заиграла кикиморская порченая кровь. Ничего, в МАНА и не таких прищучивали. Скоро за ней явятся.

На плечо сухонького старика тут же опустилась тяжелая рука старосты.

— Дед, погодь. Сам недалече от царя-батюшки ушел. Не виновата Зойка. Просто выплеснуло из нее, как давеча, на эмоциях. А ты? — обратился он к хлопающей глазами лягухе. — Хоть что-то проквакать успел ей али так и будете друг от друга шарахаться?

— Ква-а-а, — жаба моргнула, — уква-а-ква.

— Неговорящая, — резюмировал очевидное Савватий. — А это точно Василий-то?

— Конечно, неговорящая, — напустилась на попавшего под руку, ни в чем не повинного парня раздосадованная Матрена. — Он же царевич, нет в нем ничего магического.

Варвара Егоровна протиснулась к кикиморке, стиснувшей несчастного лягуха, как любимого плюшевого медвежонка.

— Зоенька, девочка, ты ж поняла, что никто Василию, кроме тебя, не нужен? Он нам сказал, что тут ходил под предлогом поиска лягушки, чтобы с тобой увидеться. А жабу если сыщет, то откупится. Только мы же знаем, что стрела…

Договорить, как это часто бывает, она не успела, потому как из-за угла управы вырулил знакомый франт в лаковых штиблетах. Морща нос и ступая по мху на площади как цапля, он протопал к крыльцу, буркнул: «Здрасьте» — и выудил из папочки документ и блеснувшие серебром самые настоящие наручники.

— Гражданка Стрекозицина, вы обвиняетесь в сокрытии пробудившейся в полном объеме магии, неуплате магналога и нарушении магического баланса офшорной зоны, — забубнил он, зачитывая с бумажки. — Вам подлежит надеть блокировщики и добровольно проследовать со мной до окончательного решения о вашем наказании. Так что… — мужчина оглядел испуганную Зойку, — сдайте царевича папаше и будьте любезны надеть наручники.

— Эй-эй, ты погоди, мил человек! — вскипятился царь. — Здесь — это тебе не там. Тут я владыка. Архимандурка, ты чуять должен. Нарушила девка баланс али не очень? А ты, Зойка, погодь пока, сынка-то подержи, с ним энтот тебя никуда не потащит. Права не имеет. Невеста ты царевича, вот и весь сказ.

— Ну, учитывая, что давеча злокозненное место разметали, а теперь Зойка не со зла колданула тоже кикиморским, то на то и выйдет. С досады, конечно, но злого умысла девица Стрекозицина не имела, — важно выпятив бороденку, процедил офшорский маг. — А еще заслуги перед обчеством подкузьминским имеет, потому мы, управление офшорное, всем миром против такого.

Его сморщенный тонкий палец с блеснувшим на нем огромным перстнем ткнул в мановский документ.

— Налог не уплачен? Не уплачен. Заявка на переселение из офшора при раскрытии потенциала выше среднего не подана, — настаивал мановский клерк. — И что невеста царевича — тоже не довод. Мало ли кто как прикроется. Если не чарами найденная, то другую присмотрите. Отдайте гражданку преступницу, а то стражу вызову!

— Так как раз чарами, — тут же вступилась за Зойку Егоровна. — Ты чего молчишь, дуреха? Стрелу давай кажи спрятанную, тьфу, перекованную. Самая что ни на есть сказочная невеста у нас. Стрелой указанная. И свидетель имеется. Кузнец местный. Он по ее просьбе стрелу переделал, потому клубок у Василия все время в Подкузьминки и вел.

— Вот ведь ексель-моксель, — ахнул Горох, — таки женю сына на лягухе. Тьфу, сына-лягуха на э… Эх…

Он махнул рукой.

— Короче, заплатим все. Урону офшору нет, и на царску невесту хвост не подымай свой крючкотворский, а то я сам стражу вызову за превышение полномочиев в моих владениях.

Мановец злобно покосился на бабулю, что-то буркнул себе под нос и с тихим хлопком исчез, оставив напоследок лишь дымок, как от потушенной свечки.