Магический офшор

Глава 22

Очень царевич тарелкой заинтересовался, поэтому Феофан ее тут же сцапал и к пузу прижал. Мало ли что. Силищи у Мирона дай земля-матушка каждому, да и все же наследник царский, опять-таки не хухры-мухры. К тому же про дружину, оставленную в поле у села, домовой тоже знал. Успел все разглядеть в полете-то.

Только, как оказалось, Мирону артефакт волшебный был без надобности. Парня больше интересовало, что это диво кажет и как работает.

Тут уже Аграфена смогла рассказать то, что ей матушка Тришки поведала. Оказалось, что тарелка магическая самой дворовушке подарена для того, чтоб она книгу Горынычихе дочитала, а может, и новые какие, если найдутся. Очень уж змеиху заинтересовал роман.

— Вот зеленая блестяшка — это как раз в их пещеру вызов и есть, — указала на переливчатый камешек Груша, забрав тарелку у растерявшегося от такой новости Феофана.

Тот даже опять котом стал от расстройства, ему-то ничего не перепало. Впрочем, котище недолго горевал, ровно до той поры, когда его Тришка в бок мордами ткнул. Тут-то и сообразил домовик, что у него трехголовый змей перспективный в хозяйстве остался, да и дворовая, почитай, тоже под его приглядом.

«И с приданым. — Мысли у домовитого Феофана тут же потекли в другую сторону. — Ох, уведут ведь прощелыги всякие. Это она бездворной никому не нужна была, а сейчас вон как. И знакомства, и магическая вещь, какой у Гороха-батюшки и то нет. Женюсь! Как есть сегодня и предложение сделаю, как царевича восвояси отправим».

Не подозревающая о его планах Аграфена меж тем тыкала пальчиком в остальные камни.

— Вот тут золотой камешек для маленьких отправлений. Письмо послать, если какое с документом важным, или вещицу небольшую. Этот — жемчужина для заказа из каталога в Кощеевом царстве. Там есть такое. А сам каталог, Ксселин, ну, дракониха, сказала, — вот этот синий. Нажмешь, и развернется. Потом кладешь монеты на блюдо и жемчужину жамкаешь после выбора. Маленькое на тарелке враз и появится, а большое потом доставят как-то.

— А не обманут? — засомневался домовой. — Деньги-то уплочены, а ну как не пришлют?

— Нет, там жетон появится, — отмахнулась дворовая. — Магический. Как привезут покупку, ты жетон взамен и отдашь. Тогда контракт выполнен.

— А розовый зачем? — заинтересовалась Егоровна.

— А розовый былины рассказывает, но Горынычиха говорила, что они все старые и ей с товарками уже много раз слышанные, а новых не придумано, — поделилась информацией Груша.

— А вот тот янтарь я знаю, — указал на словно бы из меда сделанную капельку Мирон. — Это новости смотреть, но там все время все меняется, и ничего не понятно. Папаня обычно их в свитке заказывает, тоже тут же. Он мигает, и если нажать и держать, чтоб засветился, то лезет свиток с буквами. Только надо золотой положить, а то не сработает.

«Дорогие какие тут газеты, одному царю лишь и по карману, наверное», — подивилась про себя Егоровна.

— А черный зачем? — влез с вопросом Феофан.

— А черный — это к самому Кощею на прием записываться. У бати вот он и янтарный на блюде только, — пояснил коту царский сын. — Там гоблиниха высовывается и пишет. Или несет тарелку с той стороны самому Кощею, чтоб тайная, значит, была беседа промеж царей.

— Вот уж это нам точно без надобности, — тут же замахала руками Варвара. — Нам еще только Кощея не хватало.

— Я бы вот каталогу ту глянул. — Мирон рассматривал синий кристалл. — Говорят, в Темном царстве всякие диковины есть. Торговцы мало везут, а привезя, цены ломят втридорога, даже за то, что там за медяшку купили.

Услыхав такое, Феофан аж загорелся. С подобной тарелкой-то это ж прямо клад сам в руки идет. Заказ заказать, а потом и торговлю открыть, развозя на Тришке по покупателям.

Домовик уже в мыслях видел себя важным купчиной в плисовом жилете, с Аграфеной-секретаршей и Тришкой-курьером, однако после следующих слов ничего не подозревающей дворовой его мечты лопнули как мыльный пузырь.

— Только заряжать его надо. Чем больше пользуешь, тем дольше магия копится. Зеленый-то кристалл всегда работать будет, потому что на Ксселин настроен, она связь сама зарядит при чтении, а вот остальные по-разному. Торговый за деньги, наверное; былинный — не знаю, а про Кощеев тот черный и вовсе не известно.

— На Кощеев кровью своей капать надо. — Мирон, видать, наблюдал, как Горох блюдом пользовался.

Вроде как и Горынычи домой улетели, сыночка под опекой оставив, и чудо-блюдо в хозяйстве завелось, но, как водится, дела-то сами собой не решатся.

Раз назначил Горох Варвару Егоровну свахой, то, выходит, надо что-то предпринимать. Особенно если вдруг такой случай выдался с Мироном пообщаться. Правда, как завести разговор, бабуля пока не придумала. Не спросишь же парня в лоб про эльфийку: водил ли ты, мол, деву лесную оружие показывать? Понравилась ли красавица, нашли ли с ней общий язык?

Не было у Егоровны опыта и нахальной бесцеремонности, чтоб свахой быть и в личную жизнь людей лезть. Потому и начала она издалече. Вспомнила про возвращение свое в терем царский, там же свадьба готовится и послы гостят. Хозяйство, конечно, пригляда требует, но с ним и Феофан с Аграфеной управляются. Огород прополот, коза Маруська доена, все вроде как в порядке. Царь-батюшка же вернуться наказал и возок обещал. Конь хоть и быстр, но не для бабулиных косточек на нем трястись.

Царевич обещание помнил, да и так-то тоже вестника послать надо было, что все решилось миром со змеями трехголовыми.

Отправил чудную птичку, из кармана вынутую. Вырезанную из дерева пичужку, которой коротко все нужное и обсказал. Глаза у той камешками самоцветными ярко пыхнули магией, крылышки махнули, и улетела птаха в сторону города.

— Ставь-ка, Феофаша, самовар, — велела Варвара домовому. — Почаевничаем. Все же гость у нас, не на пороге же держать до того, как государь повозку пришлет. А мне переодеться надо. А то срам один, плащ эльфийский, на ночнушку вздетый. Да и причесаться. — Последние предложения она уже ворчала тихонько себе под нос, проходя в дом.

Феофан позвал Мирона за стол, а сама хозяйка поспешила наверх в спальню.

Спустилась Егоровна уже вполне собой довольная, приодетая да причесанная. А еще придумавшая, как завести разговор про ушастую иноземку с боевым характером. Плащик-то вот он, в руках, хороший повод припомнить доброту эльфийки.

Сколь бы ни скомлял домовой про то, что голодуют они тут, сирые и босые, а стол уставил аки на пир малый у царя. Откуда все и взялось, непонятно.

Пироги, блины, ватрушки. Каша гречневая с грибами. Блюдо с мясом копченым да колбасами, нарезанными тонкими ломтиками. Плошки с маринованными огурчиками, помидорками, соленые грузди со сметаной и квашеная капустка с клюквой. Вроде ж почаевничать собрались, а тут, можно сказать, обед праздничный наметился. Еще и котелок с ухой из белорыбицы домовой из печи достал.

И ведь так аппетитно все смотрелось, что Егоровна, и так не завтракавшая, да еще и перенервничавшая, только слюну сглотнула.

Мирон и вовсе плохим аппетитом не страдал и уминать все принялся, как медведь, за зиму оголодавший.

— А напомни мне, Феофанушка, откуда все это? И куда делась твоя любовь к экономии? Мы же вон долг налоговый не выплатили еще, — не удержалась пенсионерка от того, чтоб домового не поддеть. Уж очень все это на него было не похоже.

— Вы кушайте, кушайте. Я сейчас, — о чем-то размышляя, отмахнулся тот, оглаживая бороду, и скрылся за дверью. Видать, задумал что-то.

А Егоровна пристроила свернутый плащик зелененький рядом с собой на лавочку. Накладывая на румяный, кружевной весь и блестящий маслом блинчик ложечку груздей с рубленым лучком, сметанкой приправленных, как бы между делом молвила:

— Хорошая девушка. Интересно, узоры на плаще сама вышивала или она только с травами да алхимией в ладу?

Мирон тоже покосился на орнамент из вышитых веточек, тонкой каймой обрамлявший кромку капюшона.

— Может, и сама. Кто ж этих ельфов знает. А эта Фильваиль и вовсе странная. Разве девицы такими бывают?

— Какими? — радуясь, что ее хитрость удалась и царевич поддержал беседу, поинтересовалась Варвара и откусила свернутый конвертиком блин. Вот любила она блины с солеными грибочками — и с груздями, и с волнушками, и с рыжиками. И обязательно чтоб со сметанкой, а не с постным маслом. Со сметаной-то самый смак был бабуле нашей.

Мирон, на нее глядючи, тоже к блинам потянулся. Ушицы миску парень уже выхлебал, каши наложил, но, видать, соблазнился попробовать по Варвариному рецепту и кулек из блина с грибами скрутить.

Вопрос отвлек его от сворачивания да озадачил так, что царевич замер, морща лоб и пытаясь подобрать слова.

— Э-э-э… ну вот смотришь на нее, и вроде фитюлька фитюлькой. Тоненькая, как березка, не чета нашим девкам. А я ее ведь по вашему совету сводил в оружейню-то. — Парень искренне дивился, рассказывая. — Ох, как она все осмотрела. И остроту лезвий проверила, и длину шипов на большой булаве смерила, луки и вовсе, сказала, у них лучше, и тетива нужна, плетенная по-особому и в каком-то отваре трав вымоченная. Это вот как? А кнутом она с древа их волшебного тот плод схлестнула? По виду-то не скажешь, что огонь девка.

— Ну вот и Финиста… — Егоровна только начала, как царевич тут же перебил ее, горячась:

— Сокол-то сказал, что не было ничего, но его дружок один проговорился. Не мне, конечно, я случайно услыхал. Ну и поспрашивал, само собой припугнув. Это ж какую силу надо иметь, чтоб богатыря дружины царской, ногой подопнув, уронить? А?

Варвара лишь плечами пожала.

— Не знаю я, Мирон. Только мыслится мне, там не столь сила, сколь умение. А ты чего так разошелся-то? По сердцу пришлась или наоборот? — спросила наша бабуля и замерла.

Только не успел царевич ответить, как в дом вернулся Феофан. Сияющий как медный таз и за руку с дворовушкой.

— Все, хозяйка! — кланяясь, важно начал он. — Решил, значит, я с холостой жизнью завязать, и вот дозволения мы просим с Аграфеной семью создать на твоем подворье. Как есть просим. А наследник царский пусть в том свидетелем будет да потом документ нам поможет выправить.

Груша краснела, но кивала на каждом слове. Еще бы, такой муж. Золото. А что характер вредный чуток, так домовым положено. Она-то на него управу отыщет, ежели чего, да и хозяюшка подсобит.

Конечно, отказать им у Варвары даже в мыслях не было, а царевич, вдруг оглядев стол, призадумался.

— Вот не ждал, не гадал, а на свадьбу попал. На тебе, домовая нечисть женится. Брат меньшой себе кикиморку нашел чудную…

Он сумрачно помолчал, куснув ломоть хлеба и заев гречневой разваристой кашей с жаренными с лучком грибами.

— Теть Варь, Варвара Егоровна, — лицо у Мирона заалело, — а вот ежели я, скажем, жениться вздумаю, то как мыслишь? Любая за меня пойдет али нет? Хоть я и наследник царский, но сердцу-то не прикажешь.

Ну вот как этому, кажись, взрослому мужику на вопрос ответить?

— Да я ж почем знаю? Это у девицы надо спрашивать, — осторожно подбирая слова, произнесла бабуля. — На примете, что ли, кого держишь?

— А вы спросите? — вдруг загорелся Мирон. — А ежели не против, так и сосватайте. А? Вот как вернемся в город.

— А как же силушка молодецкая? — усмехнулась Егоровна. — Мне твой отец говорил, что тебе богатырку подавай, чтоб как столб железный под твоей рукой стояла.

— Так это когда меня батька неволил, я так и сказал, — отмахнулся наследник царский. — Кто ж с женой силой мериться будет? А ежели мне самому надо, так ведь удержать-то в себе все можно, чтоб не обидеть невзначай.

«Дозрел парень. Вон как заговорил», — умилилась мысленно Варвара и повернулась на стук в дверь.

На разрешение войти в комнату ввалился немного напуганный паренек, все время косящий себе за спину. Причина его тревоги выяснилась быстро. За чужаком, бдительно скаля зубы, следил Тришка.

— Я это… — сняв шапку, поклонился мальчишка сидящим за столом, — прибыл вот. С каретой, значит. Везти по приказу царя-батюшки.