Магический офшор

Глава 19

Сиднем сидеть в отведенных им комнатах женщины не собирались. Только вот как-то вышло, что Стрекозицину увели на снятие мерок к портнихе, все же платье к свадьбе — не наряд с чужого плеча, да и царь велел учесть вкусы невесты и не перечить. Матрена тоже, немного поболтав с Егоровной, куда-то ушла. У медведицы были дела к кому-то из посольства.

Поскучав, Варвара подошла к окну горницы и обнаружила, что оно выходит в сад. Вспомнив, что ей про диковинки рассказывали, решила посетить привлекшее ее место да порассматривать.

Только до выбранной достопримечательности бабуля не дошла. Выйдя из терема там, где указал ей кто-то из слуг, она только завернула за угол какой-то пристройки, чтобы, минуя конюшни, выйти к садовой ограде, как замерла, щурясь и нащупывая в кармане футлярчик с очками.

— Ох ты ж! — Сквозь стеклышки окуляров она углядела ушастую любительницу трав и целующего ее руки бородатого верзилу в белоснежной рубашке, расшитой васильками по вороту.

Варваре даже стало неловко, вроде как в щелку подсматривает, но тут…

Хлобысь!

Девушка вырвала руки, пытаясь обойти мужчину, и Егоровна явственно рассмотрела гневное выражение лица эльфийки от навязчивых действий нежеланного кавалера.

Несмотря на оплеуху, царский дружинник не отставал, проявляя настойчивость. Бабуля уже решила, что пора спасать девчонку, а то ведь и на дипломатический скандал нарваться можно, но не тут-то было.

Белобрысая тростиночка ужом вывернулась из рук попытавшегося облапать ее кучерявого бородача и, что-то мелодично выкрикнув, то ли ругательство, то ли какое заклинание, лихо впечатала ему в грудь ногу в расшитой туфельке. Ни дать ни взять какое-то ушастое ушу в деле защиты девичьей чести.

Детина как стоял, так и сбрякал на землю прямо в кучу конских яблок, над которой вились мухи. Пока он враскорячку поднимался, мотая башкой, эльфийки и след простыл.

— Чего, отбрила тебя посольская фифа, Финист? — Из конюшни вышла еще парочка оболтусов. — Не по зубам тебе иноземки. Проспорил десять серебрушек. К коротышке тоже подкатывать будешь? Об заклад бьемся?

— Пф-ф… — фыркнул, как конь, уязвленный мужчина. — Она не в моем вкусе. И эта-то вблизи так себе. Разглядел бы раньше, так и спорить бы не стал. Я вон и в наших бабах, что покрасивше будут, как в сору роюсь.

Имя Егоровне было знакомо, она сразу вспомнила испорченный забор и рассказ Савватия Волкова сына про богатыря-бабника.

В сад идти расхотелось. Увиденное испортило Варваре настроение.

Возвращаясь, она заметила у ворот во двор царевича Петра, подправлявшего цветную роспись, и маленькую рыжую фигурку, наблюдавшую за ним с крыльца посольского дома.

Гномочка не пряталась. Сидела на ступеньках с ящичком на коленях, ворохом тряпок и щетками. Вытаскивая оттуда темные горошинки размером с лесной орех, девушка мыла их в глиняной плошке и чистила щеточкой, а потом полировала тряпкой. Горошины начинали сверкать, становясь прозрачными цветными кабошонами. Видимо, Рагнота отмывала свое приданое.

Егоровна и на камешки была не прочь посмотреть, и с девушкой поболтать. Только вот засомневалась, удобно ли.

Видимо почувствовав ее взгляд, рыжеволоска тоже посмотрела на нее и, улыбнувшись, помахала рукой.

Это решило дело.

Рагнота оказалась общительной и любопытной. Она охотно отвечала на вопросы Варвары Егоровны про камешки и подгорную жизнь, а также интересовалась всем вокруг.

Средний царский сын уже закончил работу и ушел, пока они разговаривали. И тут, опять посмотрев на расписные створки въезда на царский двор, гномка поинтересовалась, что за завитки там намалеваны и почему их красил Петр-царевич, а не кто-то из дворни.

— Так Петруша художник. Малеватель по-тутошнему, — объяснила ей пенсионерка. — И в тронном зале его росписи, и в трапезной, а еще где-то в тереме картины есть. Увлечение у него такое.

— У царского сына? — Глаза девушки округлились от удивления. — А посмотреть можно?

— Так кто ж запретит-то? — пожала плечами Варвара. — Надо попросить, так он покажет, наверное. Только не всякий сможет оценить замысел художника. Если в палатах на стенах намалевана просто красота узорная и руны обережные, то картины — это уже другое совсем.

— Так я понимаю. Это как с камнями. Не все гранить можно. Какой и испортишь так. Заблестеть заблестит, а красоту природную потеряет. Душа камня из него уйдет, и он пустым станет. Отец не видит этого, не понимает. Для него главное — цена, а она выше, если камень блестит с переливами да сияет пошибче.

Судя по всему, рыжая гномочка интересовалась не столько царевичем, сколько его художествами, но, памятуя о своей миссии, Варвара решила все же поспособствовать знакомству.

Прислуга, которой в царском тереме было предостаточно, бабулю уже запомнила и, зная, что она ведьма (виданное ли дело — на гусях самой Яги летать!), охотно делилась сведениями. К тому же, похоже, и царь какие указания дал.

Висели Петрушины художества в длинном коридоре верхнего этажа, опоясывающем его вроде крытой стеклянной веранды. Правда, частый металлический переплет окошек дробил пробивавшийся сквозь них свет и потому делал и так престранные изображения на холстах еще более сюрреалистичными.

Там же, у одного из окон, распахнутого, чтобы исправить освещение, стояло подобие мольберта и сам творец. Вошедших дам средний сын Гороха даже не заметил, аккуратно пятная точками нижний угол холста.

— Посмотрим тихонько, мешать не будем. Ладно? — шепотом попросила Варвару неожиданно оробевшая Рагнота.

Егоровна согласилась и поначалу с интересом вглядывалась в нарисованное, но потом заскучала. Бабуля любила обычные пейзажи, вкусные натюрморты, портреты, на которых было видно, где у человека глаза и нос. Шедевры Петра представляли собой совершенно непонятный ей вид искусства, что-то из западных течений, где лица рисовали кубиками и прочими полосками-черточками.

— Ох, это как великая битва с гоблинами за Эйерский отрог! — неожиданно выдохнула восхищенно рыжеволосая коротышка, замерев перед чем-то зелено-коричневым с красными и серыми крапушками, над которыми шла прерывистая синяя полоса. — Прямо аж зазвенело в ушах, будто топоры по доспехам жахнули. Я в летописях читала, что искры летели из камня, там кремниевая жила на поверхность выходит. Вот видите?

Девушка с неподдельным восторгом тыкала пальцем в черное пятно.

— Это наш король в окружении охраны, а вон там, — ее крошечный пальчик ткнул во что-то вроде зеленой лужицы, — гоблинский лагерь. А тут вон как набрызгано цветным, не иначе обоз был.

Рассуждая, дамы не заметили, как Петр отвлекся от своей мазни и, немного послушав, двинулся к ним. Средний сын Гороха, как и два других, был крупным малым и, несмотря на свое хобби, лесной шаг, как и воинскую науку, освоил согласно статусу, как положено.

Гномка даже не заметила, что царевич стоит у нее за спиной.

— А вон там ярмарка зимняя, — переключилась она на соседнюю картину. — Вон и шатер скомороший, и дети лоточника обступили.

Егоровна скептически рассматривала красно-белые полосы и кучку желтоватых пятнышек у коричневой палочки с брызгами чего-то яркого, удивляясь девичьей фантазии.

— Это и правда ярмарка, — не выдержав, заговорил сам живописец. — Только битва там не ваша. Это древняя сеча с болотными карвангами.

От неожиданности рыжая гномка аж подпрыгнула и чуть не свернула одну из немногочисленных скульптур, украшающих эту импровизированную галерею. Что она изображала, Варваре было неясно, но даже бабуля видела, что изделие не завершено. Должно быть, вдохновения художнику не хватило или пыл иссяк.

Парень на неловко шарахнувшуюся Рагноту не обиделся и придержал девушку, чтоб не упала, на что та зарделась алым румянцем. В сочетании с рыжими косами и веснушками это гномку не украсило, но у творческих личностей, похоже, свое чувство прекрасного.

— Вот такое сочетание. Точно! — с восхищением смотря в лицо девушке, выпалил царевич и метнулся к палитре, начав лихорадочно смешивать краски.

Что уж там высмотрел царский сын, неясно, но незаконченное полотно украсили широкие алые круги и две ярко-оранжевые вертикальные полосы.

«Надеюсь, гнома не решит, что это ее портрет. — Егоровна покосилась на свою спутницу, пытающуюся выровнять покосившееся от ее неловкости творение. — Этакая „Смущенная Рагнотка на цветущем лугу“».

Бабуля про себя умудрилась даже дать название новому Петрушиному шедевру.

— Ох, девка, ты что творишь-то?

Рыжая малявка, закусив губу, вставляла самоцветные камешки, видимо прихваченные с собой, в углубления словно бы погрызенного кем-то камня. Причем делала это не абы как, а тщательно подбирая по цвету. Выходило странно, но на диво симпатично.

— Такую надо бы к свету ближе, — не чуждая прекрасного, подсказала ей Варвара. — Хоть и без огранки, но на солнышке-то заиграют.

— Ага, и в лунном свете, — кивнула довольная Рагнота. — Только клея у меня с собой нет. Нужен специальный, ювелирный, чтобы камни не испортить. Хэк…

Крошка с косичками уцепилась за тяжеленную каменюку и попыталась ее подвинуть, но куда там. Чуток подвернуть, расшатав, — это еще ей было по силам. Опрокинуть тоже. Все же законы физики никто не отменял, а основание у скульптуры было узковатое.

Помочь ей бабуля ничем не могла и даже отступила немножко, мало ли что. И с расстояния только сообразила, что эта каменная штука ей напоминает. Сверкая драгоценными камнями, на тоненьком стебле неровным набухшим шаром крепился бутон какого-то диковинного цветка.

Гномка не сдавалась, пытаясь сдвинуть скульптуру в полосу света, и пыхтела рассерженным ежиком. Видимо, непривычные звуки отвлекли художника, и средний царевич наконец соизволил вновь оторваться от работы.

— Ох, этого-то мне и не хватало! Я камни куплю. Они же так гармонично завершили… — Парень неожиданно замер на полуслове и так внимательно посмотрел на Рагноту, как будто впервые увидел девушку по-настоящему. Притом взгляд его зажегся такой искрой, что Варвара Егоровна попятилась к двери, сообразив, что может оказаться лишней и помешать.

В коридорчике слуг не наблюдалось, но бабуле казалось, что дорогу она запомнила, и потому храбро двинулась искать те комнаты, куда их определил на постой Горох.

Поплутав немного, она, к большой своей радости, услыхала голоса и в одном опознала само величество, кому-то что-то выговаривающее.

Как оказалось, царь распекал старшего сына, требуя уделить послам и их дочкам должное внимание.

— Какая охота на кабанчика? Ишь что удумал. Мяса у нас довольно к столу. Иди найди девиц и екскурсию по палатам проведи, богатство кажи наше. Ты ж, Мироха, первый наследник, а ведешь себя как богатырь дурной. И Петьку найди. Может, впечатлите девок-то, вроде ж ладные обе и с приданым.

Царевич мрачнел, а царь-батюшка настаивал. Егоровна появилась как нельзя кстати, да еще и с новостями.

— Не надо Петра отвлекать. Он Рагноте свои работы показывает.

— Ох ты ж. А говорила — не ведьма. Хоть бы у Петруши-то сладилось. Рагнота — это какая? С ушами которая? — попытался сообразить Горох.

— Нет, рыженькая из подгорных. Которая с приданым и желанием гранильную мастерскую в городе поставить, — подсказала ему Варвара.

— Ексель-моксель, — не поверил царь, — это ж неужто ей Петькины малевания глянулись? Бородатые коротышки больше оружие да злато любят, но если уж так, дак и ладно. — Горох махнул рукой. — Ты, Мироша, с брата пример бери. Своди тогда ельфу вон хоть в сад. Они такое любят. Конечно, она такая… эх…

Царь замялся, пытаясь как-то емко описать иноземную гостью, но словами не смог и просто показал мизинчик.

— Но, может, боевая девка-то. Вон говорила как, не испужалась.

— Еще какая, — подхватила Егоровна. — Вашего бабника пернатого уронила — только в кучу навозную сбрякал. Пакостник.

— Финиста? Магией, что ли? Только чароплетки нам в граде не хватало, — всполошился Горох.

— Нет. Не магией. Просто ногой в грудь ударила, — уже жалея и ругая себя, что проболталась об увиденном, стала успокаивать царя пенсионерка. — Травы она, может, и любит, но ей скорее коней надо показывать да оружейную.

Мирон молчал, о чем-то размышляя и сжав кулаки.

— Финист, значит. Оружейную. Ну посмотрим…

Царь и глазом не успел моргнуть, как сын развернулся и ушел.

— Вот куды убег? То ли девку искать, то ли соколу морду бить? — развел руками его величество. — Да куда бы ни убег, так лишь бы на пользу, — закончил он философски и совсем непонятно. — Пошли, что ли, Варвара Егоровна, почаевничаем да про свадьбу Васькину поговорим.