Лекарь для проклятого дракона

Глава 64

Я резко подняла глаза, видя, как герцог бросился к нам.

Он бросил всё. Гостей, танец, невесту. Всё осталось за его спиной.

Один мощный удар, и пьяный гость полетел по коридору, перевернув столик и вазу, которая разбилась об пол.

Я думала, что герцог на этом успокоится, но нет. Я чувствовала, как он дышит яростью. Он бросился к гостю, который кряхтел и едва шевелился.

Асманд поднял его за шкирку и ударил еще несколько раз. Да так, что я думала, герцог его убьет!

— Кхеу! — вырвалось из гостя, словно из него пытается вылететь душа.

— Тише, тише, — послышались голоса. Кто-то из мужчин в зале бросился останавливать Асманда, но побоялись даже его коснуться. «Асманд… Я прошу вас!» — какой-то пожилой господин пытался остановить кровопролитие. «Кто-нибудь! Вразумите герцога! Он сошел с ума!» — кричал мужчина помоложе.

Он и правда убивал. Казалось, что он вымещал на госте всю ярость. И я понимала, что еще несколько ударов, и гость умрет.

Я не кричала. Не звала на помощь. Потому что в этом взгляде, полном ярости и боли, я прочитала то, чего боялась больше смерти: он видел во мне не слугу. Он видел женщину. И это значило — он может убить не только гостя.

— Не надо! — закричал кто-то в зале. — Остановитесь! Я прошу вас! У нас же праздник!

Рука, занесенная для последнего удара, остановилась в воздухе. Тело, которое еще дышало, обрушилось на пол, словно мешок с костями.

Асманд смотрел на меня, а в его глазах ревность и ярость. Я стояла, дрожа, чувствуя, как его взгляд скользит по моей шее — не как по шее слуги, а как по шее женщины, которую он не отдаст даже смерти.

Он резко, словно не отдавая себе отчета, взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

«Ты что здесь делаешь?! Где я приказал тебе быть? Ты почему не слушаешься?! Поняла? Марш в комнату! Живо!» — прохрипел он, а голос его был страшен.

Его дыхание было горячим, словно внутри него вспыхнуло пламя. В его глазах ярость, готовая в любую секунду обрушиться на меня.

Его пальцы впились в мой подбородок, но не от злости — от страха. Я чувствовала, как дрожит его рука. Как под кожей шевелится чешуя. Как дыхание перехватывает, будто он только сейчас понял: чуть не потерял меня. И этот страх — страшнее любой ярости.

— Я просто хотела помочь вам, — прошептала я, чувствуя, что он близок к тому, чтобы убить меня.

— Иди в комнату. Я сейчас приду и убью тебя за это, — послышался задыхающийся от ревности голос, а я вздрогнула. В его глазах была смерть.

Только сейчас до меня дошло, что он нарушил все правила, которые вообще существовали! Бросил невесту посреди танца! Чуть не убил или убил, я точно не знаю, какого-то уважаемого человека! И теперь все присутствующие его осуждают! И это накануне свадьбы.

— Какой ужас! — возмущались гости.

За спиной герцога, в толпе замерших гостей, стояла Шарлин. Её лицо было белее свадебного платья. Она смотрела на меня так, будто впервые увидела настоящую угрозу. И я поняла: теперь она знает — я не просто служанка. Я — препятствие.

Гретта уже несла поднос с бокалами, но, увидев картину, тут же застыла, как статуя.

— С каких это пор гостям запрещено трогать красивых служанок! А как же законы гостеприимства?

Слуги бросились поднимать гостя: «Господин министр… Вы целы?» Тот кашлял и выглядел очень плохо.

— Доктора! — кричал кто-то в зале. — Доктора! Господину министру плохо!

Я видела, как вздымается грудь Асманда от тяжелого дыхания. «Его репутации конец!» — пронеслось в голове, когда я поймала на нас взгляды гостей.

— Нет, ну вы посмотрите! — возмущался какой-то мужчина с усами. — С каких это пор за служанку готовы ударить аристократа?! В некоторых домах гостям специально предлагают красивых служанок!

По залу пронесся возмущенный шепот. Они осуждали Асманда. А я чувствовала страх. Ведь это я стала причиной этого.

— Вот и проваливайте в «некоторые» дома! — зарычал Асманд, а все тут же притихли. Даже у Гретты бокалы подпрыгнули на подносе. — В моем доме слугам имею право приказывать только я! И никаких поблажек! А я не приказывал спать с пьяными гостями! Не приказывал послушно задирать юбки!

— Раньше у вас всё было иначе, — недовольным голосом произнес толстый мужчина, с отвращением глядя на бокал. — Слуги — они же не люди! Нет, я понимаю, если бы кто-то посмел тронуть вашу дочь. Тогда да! Или невесту! Но чтобы так себя вести с уважаемым человеком из-за какой-то служанки!

Гретта поставила бокал на столик, который вернули на место, и схватила меня за руку, уводя подальше.

— Тебе конец, — прокашлялась Гретта. — Но сначала герцогу. Ты видала, как на вас смотрели? Там все просто в ужасе от поведения господина.

Меня все еще трясло. Кто мог предугадать, что какой-то пьяный министр отправится на поиск служанки для того, чтобы изнасиловать ее!

— Я не виновата, — прошептала я.

— Я знаю, — грустно вздохнула Гретта. — Это мне хорошо. Я уже не молодая. А молоденьким всегда непросто. Летом у нас работала Даниэлла. Тоже горничная. Так герцог приказал наказать ее за то, что она отказала гостю. Он бросил ее крысам, сказав, что она опозорила его. Даниэлла плакала, что у нее есть жених. Но ее никто не слушал…

Я не знала, что слуги настолько бесправные… Почти рабы…

— Но ведь мы — слуги, а не рабы! — произнесла я. — Мы можем уволиться!

— А ты попробуй! Куда тебе потом? Собой торговать или в прачки! Другой работы нет! А горничной или даже посудомойкой никуда не берут без рекомендаций. А тебе такого понапишут, что в приличном доме после тебя даже дверные ручки помоют!

Я горестно кивнула, боясь, что она сейчас уйдет. И я останусь одна. В ожидании наказания.

Музыка больше не звучала. Я видела, как кареты увозят гостей по домам. Руки дрожали, а я пыталась найти место в комнате и вздрагивала каждый раз, когда мне чудились шаги в коридоре.