Лекарь для проклятого дракона

Глава 56. Дракон

Увидев меня, Грейс тут же сделала вид, что просто стоит и ждет.

«Ешь, кушай… Я не люблю сладкое… Это тебе…» — я смотрел на нее с нежностью.

— Я видел, как ты ковыряла пирожное! Я после такого есть не буду! — резко и насмешливо произнес я. — Я брезгую. Так что придется тебе есть все это самой!

А потом я отправлю тебя на кухню, чтобы ты принесла еще… Я хочу видеть, как ты сидишь в кресле и ешь пирожные, запивая чаем. Я хочу вытереть крем с твоих губ пальцем. Пусть он станет еще одним поводом прикоснуться к тебе…

Она взяла ложку так, будто собиралась всадить её мне в глаз. Но потом — медленно, с вызовом — провела языком по крему. Не из голода. Из принципа. Как будто говорила: «Если ты хочешь, чтобы я ела — я буду есть. Но на моих условиях».

Я едва мог сдержать вздох разочарования. Она ела, как аристократка. Грациозно, изящно и спокойно.

Пирожные быстро кончались, а я чувствовал, как сердце сжимается от мысли, что ей нравится.

— Принеси еще! — приказал я, стараясь, чтобы в голосе звучал лед.

Она покорно встала и направилась к двери.

На этот раз она вернулась быстро. И сердце ожило, когда она переступила порог комнаты.

— Вот, — произнесла она, ставя поднос на столик.

Я смотрел на пирожные, потом на нее. Моих губ едва не коснулась улыбка.

— Я не уверен в том, что ты не трогала их, пока несла, — насмешливо произнес я. — Так что придется тебе доедать и это!

Я не мог позволить себе быть мягким. Не мог позволить себе быть нежным. Но я мог позволить себе побаловать ее. Пусть даже так.

Часы пробили шесть. Мы оба посмотрели на часы. Моя проклятая рука сжалась, когда Грейс внимательно посмотрела на нее.

— Давай на кровати, — холодно произнес я, видя, с каким удивлением она смотрит на меня. — Там тебе хотя бы падать некуда!

Боги. Неужели я это сказал? Я хотел быть ледяным. Хотел говорить с ней, как с вещью. Но стоило ей посмотреть на меня — и язык сам выдал эту глупость про кровать.

Я теряю контроль. А ведь именно за это я ненавижу отца…

Слова вырвались сами — грубые, резкие. Но в тот же миг чёрные вены на руке дёрнулись, как живые. Не от боли. От желания. Желания прижать её к матрасу не ради власти — ради тепла. Чтобы убедиться: она настоящая. А не ещё один призрак, посланный проклятием, чтобы свести меня с ума.