Лекарь для проклятого дракона

Глава 28. Дракон

Моя рука скользнула по ней сквозь дорогую ткань, словно я пытаюсь прикрыть свой позор золотой парчой. Пальцы застыли в миллиметре от ее губ, а я сглотнул, словно только что страстно целовал их.

Прошла минута… Потом вторая…

Она очнулась. Попыталась встать. Сняла одеяло. Я увидел, как её пальцы сжались в кулак от слабости. Но она не упала. Не заплакала.

Я сидел в кресле, рассматривая свою руку. Там, где её губы коснулись кожи, проступили два маленьких островка жизни. Розовые. Тёплые. Как первые цветы после зимы.

Я провёл пальцем по ним. И впервые за пять лет почувствовал надежду.

Когда-то в детстве я мечтал, когда мама рассказывала сказки, что однажды придёт волшебница и снимет проклятие одним взмахом волшебной палочки. Хотя если есть волшебная палочка — это уже не волшебница, а волшебник! Всё ж лучше, чем грязная служанка со своими поцелуями.

Но когда я поднял глаза — увидел её. Бледную. Дрожащую. С губами, опухшими от боли, которую она приняла за меня.

И в этот момент дракон внутри зарычал: «Она моя».

Я сжал челюсти. Отвёл взгляд. Прогнал эту мысль, как проклятие. Нет! Служанка не может быть моей. Я — не мой отец. И я не опущусь до того, чтобы спать с какой-то служанкой!

— Значит, ты можешь исцелять, — произнёс я хрипло. — Странно.

— Что странного? — спросила она, опираясь на стол. Пальцы побелели от усилия. Губы — припухшие, влажные, будто после поцелуя. Я отвёл глаза. Не мог смотреть. Я хотел прикоснуться губами к её губам.. Чтобы почувствовать, как они дрожат под моими. Чтобы знать: она чувствует то же, что и я.

— Магия — привилегия аристократов, — сказал я, хотя в мыслях вертелось: «Как? Как такое возможно? Лучшие маги, известнейшие целители — никто не мог справиться с проклятием, а тут какая-то крестьянка смогла?»

Я посмотрел на её губы. И в этот момент понял: если я позволю себе хоть раз прикоснуться к ним кожей — я больше не смогу притворяться, что она просто средство.

— С этого момента ты будешь приходить ко мне каждый вечер, — приказал я, делая голос ледяным. — Ровно в шесть. Не опаздывай. Я не хочу, чтобы мои проклятые вены начали скучать по твоей святой простоте.

Она кивнула. Слабо. Устало. Её пульс бился под кожей, и он смотрел на это место так, будто хотел прижать к ней губы… или зубы.

— Да, господин, — прошептала она, и это «господин» обожгло мне горло. Не от власти. От стыда.

Я велел ей идти. Сказал, что ей нужно отдохнуть. Что её тело не приспособлено к магии. Но на самом деле я боялся: если она останется ещё на миг — я не выдержу. Я ведь могу взять ее в любой момент. Ее жизнь и так принадлежит мне. И тело тоже…

У двери я остановил её.

— Постели покрывало обратно на кровать, — сказал я, хотя знал: она едва держится на ногах.

Когда дверь закрылась, я смотрел на свою руку, а потом… потом прижал ее своим губам, словно пытаясь почувствовать вкус ее губ.

«Ты сошел с ума!» — зарычал я.

Я впился пальцами в лицо. Под кожей чешуя проступила — не от ярости. От боли, которую я не мог вынести.

Я ненавидел это чувство. Оно было слабостью. Позором. Чем я лучше своего отца?

И тут же что-то внутри усмехнулось: «Если бы все целители были такими, я бы давно нанял целый гарем. Жаль, ты — единственная, кто способна одновременно и лечить, и доводить до мысли об убийстве».