Лекарь для проклятого дракона

Глава 34

Спуск с чердака был долгим — деревянные ступени скрипели под ногами, как старые кости, не желающие вспоминать прошлое.

Я держалась за перила, всё ещё чувствуя слабость в коленях после вчерашнего… после него. После его руки. После той боли, что я втянула в себя, как дым в лёгкие, и которая до сих пор горчила где-то глубоко, под рёбрами.

Внизу — шум. Не обычный, бытовой гул слуг, а возбуждённый, почти праздничный. Служанки бегали по коридору, прижимая к груди белоснежные простыни, вазы с цветами, какие-то свёртки ткани. Одна из них чуть не врезалась в меня, но, увидев моё лицо, резко отпрянула, будто я — привидение, а не человек.

— Прости, Грейс! — выдохнула она, уже убегая. — Платье привезли!

Платье.

Слово повисло в воздухе, как пыль в солнечном луче. Свадебное. Для Шарлин. Для той, чьи пальцы светятся золотом, когда она касается чужих рук.

Я остановилась у арки, ведущей в главный холл, видя, как горничные несут платье. Не просто платье — сказку из шёлка и кружева. Корсет расшит серебряной нитью, юбка падала волнами, как зимнее море, а на подоле вышиты лилии, такие же острые и холодные, как взгляд герцога.

Вокруг него суетились портнихи, в дверях шептались служанки, даже повар в колпаке выглянул из кухни, чтобы хоть мельком взглянуть.

И среди всего этого — Генрих. Дворецкий. Он стоял, как адмирал на палубе, отдавая приказы сухим, но торжественным голосом:

— Шлейф! Шлейф поднимите — выше! Не таскайте его по полу! Маргда! Смотри, куда ступаешь! Ты сейчас наступишь на платье! Смотри под ноги! Если хоть один цветок, хоть одна бусина упадет, герцог вас со свету сживет!

Я подошла, стараясь издавать меньше звуков. Наверное, скоро это войдет у меня в привычку.

— Господин Генрих, — тихо сказала я, понимая, что он занят. Но мне тоже нужно! — Где здесь библиотека?

Дворецкий обернулся. На миг его глаза расфокусировались, будто он смотрел не на меня, а сквозь меня — на кого-то другого, давно забытого. Потом — морщины на лбу, удивление, почти насмешка.

— Библиотека? — переспросил он, понизив голос, будто боялся, что книги услышат. — Зачем тебе библиотека, если ты и буквы-то не различишь?

Я сжала губы. Вот это новости! А я, оказывается, безграмотная!

Вспомнилась корзинка под кроватью и стоптанные ботинки.

— Умею. По слогам, — улыбнулась я, вспоминая, как проглатывала книгу за книгой.

Он махнул рукой, будто отгоняя муху.

— Не до тебя сегодня. Это день последней примерки. Свадьба через неделю. Всё должно быть… безупречно. А тебе я напоминаю, что слугам запрещено ходить в библиотеку! Если только не для уборки!

Он отвернулся, уже не видя меня. Я — пыль. Мелькающая между светом и шёлком.

Ну что ж! Помоги себе сам! Главный принцип этой жизни!