— Помощь? — удивилась я. — А что случилось?
Чувство тревоги вдруг обняло меня так, что стало как-то не по себе.
— Потом расскажу, — выдохнула Гретта.
— Нет! Сейчас! — потребовала я, понимая, что Гретта темнит.
Помявшись, Гретта выдохнула и подошла ближе, словно боясь, что нас будут подслушивать.
— Мария… Она… — послышался голос Гретты. — Она явно не в себе. Сегодня привезли украшения к свадьбе. И Мария пыталась их поджечь. Хорошо хоть дворецкий заметил. И хозяин еще не видел. Мы пока заперли в комнате. На всякий случай. Так что горничных не хватает. Мы просто не успеваем. Вот пока я с тобой языком чешу, там отдуваются Сара и Мадлен. А нужно носить и закуски, и бокалы. Гостей набилось целый муравейник.
— Так погоди, — прокашлялась я. — А что с Марией? Она пыталась сжечь свадебные украшения?
— Давай по дороге расскажу! — вздохнула нервная Гретта.
Я быстро заколола волосы и направилась за ней.
— Я полчаса назад поговорила с Марией. Она болтливая и до сплетен охоча. Так что я ей свои сплетни, а она мне свои. Ну ты же хотела проследить за госпожой? А меня пока не берут обратно. А Мария мне должна. Я ей в прошлый раз отдала сережку, которую нашла после бала. Ей очень нужно. У нее отец болен. Ну как отдала? Мы ее на две части попилили, — шептала на ходу Гретта.
— Ну, — напряглась я, спеша за ней. Гретта умела ходить быстро, но бесшумно. И я едва поспевала за ней.
— Мария рассказывает, что госпожа постоянно кому-то пишет. Но никогда не отправляет, — послышался голос Гретты. — Точнее, Мария не помнит. Не прошло и двадцати минут, как Марию ловят со свечой возле коробок с украшениями. Хорошо хоть дворецкий рядом оказался. Он быстро потушил коробку. Внутри даже ничего пострадать не успело. Она явно не в себе! Говорит, что пьяная. Но я-то пьяных видела. От нее даже запаха нет. Ничего не помнит. Только плачет, чтобы герцогу не говорили…
Я задумалась. Если Шарлин так хочет стать женой герцога, то почему она приказывает магией испортить платье? Зачем ей отправлять новую горничную портить свадебную мишуру?
Пока что складывается ощущение, что Шарлин всячески пытается отложить свадьбу. Отсрочить ее.
Надо будет сесть и все обдумать.
— А раньше у вас такое было? — спросила я.
— Нет! Никогда, — прошептала Гретта. — Ты первая была!
Я вздохнула, вспоминая мертвого ребенка. Может, это ребенок Шарлин? Может, ее бледность и слабость — это не головная боль? И то, что она не может наклониться за бумажкой, — это не блажь высокомерия, а боль после родов?
Может, она пытается всеми силами оттянуть свадьбу, чтобы герцог ничего не заподозрил?
— Так, сейчас мы на кухню! Нужно будет разнести бокалы… — послышался голос Гретты.
Она спустилась по каменным ступеням и вернулась с подносом, который вручила мне.
Потом ушла за своим.
Полные бокалы, искрящиеся, как шампанское, казались невероятно красивыми. Словно золото плещется во льду.
— Только не разбей! — прошептала Гретта. — В зале работают Мадлен и Сара. Мы просто носим подносы в соседнюю комнату. Оттуда их берут служанки и лакеи.
Я кивнула, неся поднос и глядя себе под ноги.
— Сюда, — прошептала Гретта, открывая дверь рядом с огромными дверями, из-за которых доносилась музыка и голоса.