Лекарь для проклятого дракона

Глава 42. Дракон

Когда ее губы коснулись моей кожи, я едва не простонал. Мягкие, теплые, одно их прикосновение возбуждало так сильно, что мне пришлось стиснуть зубы.

Мысли о том, что она не такая, какой кажется на первый взгляд, мгновенно улетучились. Я забыл обо всем. О том, как она резко взяла книгу, как гордо прочитала текст, как положила книгу на стол, словно бросая мне вызов.

Я не хотел, чтобы другие знали: она умеет читать.

Потому что теперь это — наша тайна.

А тайны делают людей ближе. Даже если они — герцог и служанка.

Исчезли мысли об опоздании. О том, что я слишком много стал ей позволять. Чем меньше я позволяю себе, тем больше я позволяю ей. И я это тоже заметил.

Я наслаждался ее губами. Просто прикосновением, просто мыслью о том, что это — ее губы. Казалось, все в мире растворилось, кроме ее губ. И я чувствовал, как потихоньку боль, мучившая меня десятилетиями, отступает. Мои пальцы больной руки едва сжались, словно пытаясь присвоить воздух рядом с ней.

Долго. Что-то в этот раз слишком долго!

Эта мысль заставила меня открыть глаза.

Я увидел, что Грейс трясет, что по ее щекам текут слезы, что она задыхается. А голубое сияние возле ее губ меркнет, словно отравленное тьмой. Но она упрямо продолжает.

— Достаточно! — закричал я.

В этом крике было все. Ужас, паника, страх за ее жизнь.

Она продолжала, словно не отдавая отчет тому, что делает, а потом резко упала вперед, ударившись о ручку кресла. Так резко, что я не успел среагировать. Я бросился к ней, поднимая ее и видя кровь, текущую из-под ее волос.

“Тише… Тише, моя девочка…”, — шептал дракон с разрушительной нежностью. Я прижал ее к себе. — “Все хорошо!”.

Ее волосы, собранные в незамысловатую прическу, распустились. На полу валялась дешевая шпилька.

Я бросил взгляд на кровать, но потом сел с ней в кресло, бережно осматривая место удара. Небольшая рана. Кожа лопнула… Я положил здоровую руку, чтобы прикрыть ее от своих глаз. От глаз дракона, который сходил с ума.

Раньше я делал все, чтобы не шевелить проклятой рукой. Это про то, что я палец о палец не ударю. Было несколько движений, которые причиняли мне минимальную боль. Обычно я использовал их.

Но сейчас держал ее, превозмогая боль в покалеченной проклятьем руке. Она кашляла тьмой, и я видел, что это причиняет ей страдания.

“Надо прекращать!”, — прорычал дракон. Я был близок к этой мысли.

Ее лицо исказилось мукой, а я прижал ее к себе крепче. В этот момент я забыл обо всем. О проклятии, о чести, о свадьбе. Я просто прижимал её к груди и шептал беззвучно: «Проснись… ради всего святого, проснись…» — и мой голос дрожал, как у мальчика, а не у герцога.

Минута, вторая… Она не приходила в себя.

— Очнись! — приказал я, чувствуя, как вздрагивает ее тело от боли. От моей боли. — Я приказываю, очнись! Грейс!