Империя Лотоса

ПРИЯ

Больше никакой одиночной камеры и ракушки сердца на ее запястьях.

С того странного, драгоценного момента в саду с Малини они не говорили о сделках и переговорах. Вместо этого Малини подарила ей немного свободы. У Прии теперь была своя комната, а Шахар охраняла ее.

Шахар восприняла приказ с явным неудовольствием.

— Тебе не кажется странным, что тебе сказали, что ты должна следить за мной? — спросила Прия. — Ты думаешь, тебя наказывают?

— Я доверяю всему, что пожелает императрица, — ответил Шахар.

— И я по-прежнему ее главный страж. Просто у меня появились дополнительные приоритеты. — Она сморщила нос.

Прия воздержалась от ответа.

Теперь Шахар быстро вошла в светлую комнату Прии с грозным лицом.

Прия уже стояла на ногах.

— Что-то происходит, — сказала Прия. Она слышала шум из коридоров, доносившийся через окно из садов махала и города за его стенами. — Ты можешь сказать мне. Что происходит?

— Я не курьер, — сказала Шахар, захлопывая дверь. — Разносить сообщения — не моя работа.

Прия прислонилась к стене и ждала, когда Шахар продолжит.

Она пришла сюда не просто так.

Прия не отличалась терпением, но сегодня она могла дать Шахар немного."Пойдем со мной, — наконец приказала Шахар.

— Я нужна императрице?

— Нет, — коротко ответил Шахар.

— Идем.

Шахар не стала больше ждать. Она взяла Прию за запястье и повела ее к двери. Они вышли в коридор и быстро пошли по залам, уставленным охранниками.

— Ты убила моего друга, — резко сказала Шахар, не глядя на нее. — Когда-то ты мне нравилась. Но теперь... — Шахар выдохнула и покачала головой. — Только не давай мне повода причинить тебе боль. Императрица мне этого не простит.

Они шли к тюремным камерам. Прия подумывала о том, чтобы сопротивляться, но Шахар была в такой ярости, что Прия была наполовину уверена: при первой же возможности она попытается выпотрошить Прию.

Шахар резко кивнула охранникам у дверей тюрьмы, и они отошли в сторону, склонив головы.

Дверь открылась, и Шахар втащила Прию внутрь.

Внутри стоял принц Рао.

— Я делаю это в качестве одолжения тебе и Симе, — ответила Шахар, понизив голос. Ее хватка на руке Прии была железной, а потом вдруг перестала быть таковой. — Поторопись. Я не дам вам много времени.

Не пускайте к ней старейшину Прию.

— Спасибо, — сказал принц Рао. — Конечно.

Он перевел взгляд на Прию, становясь все более холодным и менее дружелюбным. Он склонил голову.

— Старейшина Прия, — сказал он. — Меня попросили сделать доброе дело. Прошу вас. Я отведу вас к ней, но сначала я должен объяснить, почему она изменилась. И как она оказалась здесь.

— Кто она? — спросила Прия, немного раздражаясь.

— Бхумика, — сказал он. — Ваша старейшина.

Она уставилась на него. Она не могла говорить. В голове у нее бурлила кровь, сердце разрывалось на части.

Он говорил, а она слушала.

Бхумика. Бхумика жива.

Они шли. Он жестом указал на камеру с решетками. Тихая камера, освещенная горящей лампой. Она боялась, странно боялась, что он солгал ей. Но она была там. Камера с женщиной внутри — женщиной, которая сидела, сцепив руки, повернув голову и встретившись взглядом с Прией.

Сердце Прии снова раскололось на части."Бхумика, — вздохнула Прия.

Ей было наплевать, что скажут другие. Она собиралась разбить эту тюрьму на осколки; она превратит все прутья в розы. Бхумика была перед ней, живая и целая. Бхумика была здесь.

Ей потребовался весь ее контроль, чтобы прижаться к прутьям, вцепиться в них и протянуть пальцы, чтобы Бхумика прикоснулась. Чтобы не разнести все вокруг. — Бхумика, Бхумика. Ты бросила меня. Ты бросила Падму. Ты... где ты была? Что ты натворила?

Она не сразу поняла, что Бхумика не тянется к ее пальцам в ответ и не говорит. Неподвижность была знакомой, но выражение лица — нет. От этого у Прии свело желудок, а голос затих.

Он не лгал.

— Ты действительно меня не помнишь, — прошептала она."Мне жаль, — тихо сказала Бхумика в ответ на голос Прии.

— Я потеряла себя. Я не помню ту женщину, которой была когда-то. — Ее руки схватили юбку, смяв ткань в полумесяц. — Мы были знакомы?

Прия попыталась найти свой голос.

— Ты моя сестра, — удалось сказать Прие. — Моя семья. Ты... ты ушла.

Я не знала, умерла ли ты или просто ушла.

Но все в порядке, Бхумика. Я... я просто рада, что ты жива. Ты здесь. Неважно, что ты помнишь.

Бхумика поднялась на ноги и подошла к решетке.

— Прости, что причинила тебе боль, — сказала Бхумика.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой, — тут же ответила Прия.

Бхумика вглядывалась в ее лицо, внимательно изучая каждую черточку. В ее лице не было знакомости, но была нежность. Она потянулась к решетке.

Наконец их руки встретились. Плоть. Бхумика была здесь. Бхумика была настоящей.

Прия могла бы разрыдаться, но она чувствовала себя слишком подавленной для слез.

Все ее тело представляло собой распутывающийся узел. Она прислонилась к решетке, прижалась лбом к металлу, к их сцепленным рукам.

Внутри нее, освобожденная от сердечной ракушки, магия пела в знак признания. Бхумика не была в сангаме, не была в общих водах, из которых поднималась их магия, но крупицы магии якши все еще шевелились в ней — Прия чувствовала их. И Бхумика чувствовала ее в ответ. Взгляд Бхумики вдруг стал отрешенным, устремленным через плечо Прии, словно она видела что-то, чего Прия не могла видеть, и слышала слова, которых Прия не могла слышать.

Бхумика закрыла глаза. Открыла их. Она начала плакать, беззвучно катились слезы.

— Бхумика, с тобой все в порядке? — спросила Прия, встревоженная.

— Мне сказали, что я буду горевать, — ответила она, что не имело для Прии никакого смысла. Прежде чем она успела задать вопрос, Бхумика крепче сжала ее руку. — Оставьте нас, принц Рао, — сказала она.

— Я не могу этого сделать, — сказал он.

— Ты должен мне хотя бы это, — сказала Бхумика. Ее голос был тихим, но твердым. — Пожалуйста. Нам нужно всего лишь мгновение.

Он колебался. Но когда он взглянул на ее заплаканное лицо, что-то в нем заметно дрогнуло. — Быстрее.

Прия услышала его шаги. Захлопнулась дверь.

Затем Бхумика смахнула слезы, выражение ее лица стало твердым.

— Я плакала только для того, чтобы заставить его уйти, — сказала Бхумика. — Он чувствует вину за то, что заточил меня в тюрьму.

— Так и должно быть, — резко сказала Прия. Бхумика крепче сжала ее руку.

— Послушай меня, — призвала она. — Он рассказал тебе о том, чем я поделилась, да?

— Да. Но что...

— Я не всем поделилась с принцем Рао, и он это знает, — твердо и торопливо сказала Бхумика. — Я дала ему способность убивать якшу, но не уничтожать их целиком. Я сказала ему, что предоставлю ее ему, только если он пообещает мне безопасность народа ахираньи. Но я расскажу тебе.

— Ты не можешь так легко доверять мне, — хрипло сказала Прия. Ее кожа словно покрылась искрами молний, стала живой. — Ты меня не знаешь. Что, если я отдам это императрице, не попросив ничего взамен? Меня могли послать сюда, чтобы обмануть тебя, я...

— Я чувствую, что ты собой представляешь, — сказала Бхумика. — Это не вопрос доверия. Ты нуждаешься в помощи. Я сожалею об этом. Слушай меня: Место, где сила якши входит в мир. Уничтожь его, и сила якши погибнет вместе с ним.

— Хирана, — вздохнула Прия. Конечно.

Чтобы достичь ее, Малини понадобится ее помощь. Без руководства триждырожденной Прии воинам и жрецам Малини пришлось бы умирать целыми волнами, чтобы прорваться сквозь стену деревьев Ахираньи. Но Прия могла провести их прямо туда.

Это давало ей преимущество.

— Я могу спасти Ахиранию с помощью этого, — сказала Прия, испытывая радость и облегчение. — У тебя не было причин говорить мне об этом, не было причин доверять мне, но спасибо, что ты это сделала. Я договорюсь с императрицей. И прослежу, чтобы она освободила и тебя.

Хватка Бхумики внезапно сжалась.

— Есть и другая цена, — сказала она. — Это она открыла воды.

— Кто?

— Бог, который растет на тебе, как душистая смоква растет на дуплистом дереве. Я вижу ее в тебе. Чувствую ее. Воды выживут, если в них останется хоть один ее черенок, семя, корень, — настоятельно сказала Бхумика, и Прия почувствовала, как осознание пронеслось по ее телу, прежде чем коснулось мыслей.

Конечно. Каждая часть Мани Ара должна быть уничтожена.

Даже те части, которые были Прией.

— Мне жаль, — прошептала Бхумика. — Мне очень жаль.

Прия покачала головой, подыскивая слова, желая, чтобы Бхумика поняла, что сожалеть не о чем, что они обе знают, каким жестоким может быть мир, что Бхумика потеряла себя, и как Прия могла поступить иначе? Но было уже слишком поздно. Дверь с лязгом распахнулась, и в комнату вошел Рао.

— Хватит, — сказал принц Рао. — Пора уходить.

— Я не оставлю Бхумику в этой тюрьме, — тут же заявил Прия. — Ты, наверное, дурак, если думаешь, что я так поступаю. Кто-то пытался убить меня, когда я была в камере. Охранникам нельзя доверять.

Она увидела, что он колеблется.

— Старейшина Прия, — сказал он. — Я обещаю, что леди Бхумике будет предоставлено лучшее жилье, и я обещаю, что она будет в безопасности. А теперь прошу вас.

Иди, пока Шахар н е рассердилась?

Малини пришла в комнату Прии несколько часов спустя. Она оставила своих охранников у дверей, вошла в комнату с ароматом цветов, в косе ее волос сверкало золото.

Время. Малини просила ее об этом — умоляла об этом своими темными глазами, уязвимыми, несмотря на всю ее силу. Но теперь ее взгляд был тверд. Она была блистательной, неприкасаемой, выше Прии. Она была императрицей.

— Ты странствовала, — сказала Малини.

— Меня отвели к Бхумике, — ответила Прия.

Она сделала медленный вдох. Набралась сил. — И она, и я хотим поторговаться с тобой.

Малини посмотрела на нее, приподняв одну изящную бровь.

— А ты?

— Она рассказала мне все.

Даже те секреты, которые скрывала от тебя.

— Все? Поразительное доверие со стороны женщины, у которой нет воспоминаний, — пробормотала Малини.

— Мы все еще связаны магией, — сказала Прия. — Мы все еще храмовые сестры. Этого было достаточно. — Прия наклонилась вперед. — Поклянись, что люди Ахираньи будут в безопасности и свободны, и я дам тебе способ навсегда уничтожить якшу. Меньше смертей твоих солдат и жрецов. Что скажешь?

— Да, — просто ответила Малини.

Прия моргнула.

— Что?

— Да, — сказала Малини.

Прия молча смотрела на нее.

Малини смотрела в ответ, спокойная и молчаливая.

— Мои писцы подготовят договор, — сказала Малини. — Настоящий политический договор между старейшинами Ахираньи и императрицей Париджатдвипы в обмен на знания.

— Значит, ты это сделаешь? — спросила Прия, ее голос был совсем тихим.

— Пощадишь Ахиранью?

— Сделаю. Я не боюсь убивать, — сказала Малини. — Но если у меня есть возможность пощадить свой народ и сделать так, чтобы якша никогда не вернулись, я ею воспользуюсь.

Она двинулась к Прие. Поколебалась, словно боялась подойти ближе. Прия снова увидела вспышку уязвимости в этих темных глазах.

— Я бы не стала лгать об этом, — тихо сказала Малини.

Прия издала дрожащий смешок.

— Ты меня ненавидишь, — сказала Прия. — У тебя есть веские причины лгать мне. Чтобы причинить мне боль. Я думала, мне придется бороться с тобой за это.

— Ты считаешь, что я все еще хочу причинить тебе боль, или ты считаешь, что я должна хотеть этого?

Прия ничего не ответила. По какой-то причине эти слова были ужаснее любого ножа.

— Уничтожить Ахиранью — значит уничтожить тебя, — сказала Малини. — Я не хочу уничтожать тебя. Больше не хочу.

Прия сглотнула. Комната вдруг показалась ей слишком маленькой, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы преодолеть расстояние между ними и схватить Малини за руки, притянуть ее к себе и снова попробовать ее на вкус, ее соль и цветы...

Она крепко сжала руки.

Ногти вдавили бороздки в ладони, придавая ей силы.

Заслуживала ли она прикосновений Малини, ее рта, нежного обещания, что Малини не хочет ее уничтожить? Она знала, что нет. «Договоритесь о контракте, — сумела произнести Прия. — Тогда я расскажу тебе все, что тебе нужно знать.

В обмен на спасение Ахираньи я обещаю, Малини, что выиграю эту войну для Париджатдвипы.