Его одержимость. Время вспять

Глава 6. Моя

Позади прекрасная ночь, впереди два отличных выходных, и сынок спит сладким, беспробудным сном до самого утра. Что может быть лучше? Что может быть более… непривычно?

В последние полгода Виктория совсем забыла, как это прекрасно, когда вещи в доме лежат на своих местах. Ложки не дрейфуют в воздухе, стулья не теряют ножки, пледы не обвязываются вокруг чайников и настольных ламп… а ножи не натягивают длинные цепи, пристегнутые к кухонному гарнитуру.

Да уж, им пришлось отдельно заказывать сверхпрочные цепи из нановолокна, чтобы оставить пару хороших ножей для приготовления домашней пищи. По-другому Кассарион поднимал их в воздух в первую очередь.

Хорошо, что он не может пока поднять такую тяжесть, как пудовые тумбы и широкие диваны, иначе Виктории пришлось бы совсем несладко.

А теперь — тишина, и любимый сынок не мучается ночью от кошмаров. Впервые за много дней она почувствовала себя полностью отдохнувшей. И, конечно же, основательно обласканной. Муж еще спал, утомившись от прошедшей ночи.

Виктория встала, приняла душ, пока Файрон еще сопел под ворохом пышного одеяла. Оделась в розовую рубашку, бежевые домашние бриджи, белоснежные носочки, и только потом спустилась вниз. Завтрак приготовила своими руками — сегодня она достаточно отдохнула, чтобы начать, наконец-то, хозяйничать по дому. Больше никаких горничных. По крайней мере, у нее на кухне.

Кассариону так нравятся домашние блинчики… и Файрону тоже. В плане блинчиков у обоих Даркморов был полный консенсус.

Виктория напевала себе под нос, легонько пританцовывая, пока очередной блинчик шкварчил на сковородке. Сегодня Джудит не придет, так что программу на выходные придется придумать с учетом ее отсутствия.

«Жаль, — вздохнула про себя Виктория. — Я разработала такую отличную методику для интеграции… без Джудит ничего не получится — она там главный винтик. Придется пробовать, только когда девочка поправится».

Поправится…

И все-таки Виктория немного беспокоилась. И с каждой минутой беспокойство набирало силу.

Еще вечером Джудит позвонила, сказав, что у нее «немного болит животик», и она отлежится в теплой кроватке.

«Наверное, конфет объелась», — предположила девчушка. И что у нее всегда так бывало, когда она лопала много сладкого.

Вот только Викторию не отпускало чувство, что что-то неладно, или станет неладно в очень скором времени. Она не припоминала, что Джудит ела много конфет накануне, так что обычные колики тут не причём. Нарушениче диеты не наблюдалось. Вчера они сварили куриный суп с лапшой и испекли большой кекс с изюмом. К тому же девочка так сильно объелась, считай что впрок, что для конфет там просто не могло остаться места. В вечернем меню не предусматривалось никаких конфет, а Джуди больше нигде не могла объесться сладостями.

Купить их? Конечно же, нет. Девочка предпочитала копить деньги на велосипед, а всю еду воровать из холодильника. Иногда она шарила по полкам в поисках карамели, или коробок с шоколадными колобками.

Зачем покупать что-то в магазине, если можно взять у них сколько хочешь?

Конечно, Виктория замечала пропажу еды, но ничего с этим не делала.

К еде Кассариона девочка не прикасалась, драгоценности в доме не пропадали, и вообще, все предметы в доме лежали на своих местах. Пока, конечно, их не передвинет сам Кассарион. Джудит все время ошивалась только около холодильника, и кроме еды больше ничего не брала.

Неужели она будет мешать ребенку брать вкусняшки? Конечно же нет. Но то, что Джудит заболела, Викторию очень беспокоило.

А вдруг у девочки живот заболел вовсе не из-за конфет, то из-за чего-то другого?

Ох… это же ужасно! Тревога все больше и больше набирала обороты.

Нужно ее проведать и, если понадобится, вызвать врача.

— Поймал! — послышалось позади, и Виктория вздрогнула.

Затем неудержимая сила потянула ее назад, муж заключил в стальные объятья и поцеловал.

— Я не заметила, как ты спустился, — на выдохе сказала Виктория, муж оттеснил с ее плеча ткань рубашки, и чмокнул теплую кожу.

— Моя работа — быть незаметным и не оставлять следов, — проворковал Файрон, — Ну что, продолжим? Предлагаю развить ночную программу, съездив на дальний пляж Монтеры. На окраине есть прекрасный ресторанчик под открытым небом, — муж сверкнул синим взглядом. — С отдельными кабинками для отдыха…

— Неужели тебе не хватило ночи? — ответила Виктория, всем сердцем хотевшая согласиться, но…

— Мне всегда тебя не хватает.

— Сегодня никак, Файрон. Впереди выходные, Глэдис с семьей, так что у нас не получится побыть наедине даже пару часов.

— Это почему? — удивился Файрон.

— Джудит заболела. Она звонила вчера, сказала, что у нее крутит живот.

— Да уж, засада… печально, конечно. Но можно будет взять Кассариона с собой, — Файрон задумался. — Туда, где народу поменьше и побольше булыжников, которых он не сможет поднять… ммм, как вкусно пахнет. Обожаю блинчики на завтрак.

— Я не о том, Фай, — вздохнула Виктория, выключив плиту. — Я волнуюсь за Джудит. Вдруг с ней что-то плохое? Я не могу оставить Кассариона одного, поэтому хочу попросить тебя ее проведать. Сходи, пожалуйста, выясни, что там. Вдруг понадобится врач? Я знаю, что она с бабушкой, и они, видимо, очень бедно живут. Вдруг не могут позволить себе врача? Сходи, милый, уладь все дела. Тебе же не трудно?

— Конечно нет, — пожал плечами Фаройн. — Но это дети, они всегда болеют. А на следующий день уже вовсю бегают. Я думаю все будет в порядке, а мы можем провести время вдвоем…

Файрон предпринял еще одну попытку затискать жену, но она очень ловко вывернулась, схватив тарелку с блинчиками. Показала их мужу: мол, еще одна попытка — и все, точно уроню. Тогда никакого вкусного завтрака, который ты так любишь.

— Намек понят, — усмехнулся Файрон, всеми силами пытаясь усмирить свою утреннюю игривость. — Только завтрака ты меня не лишишь. Поем и соберусь.

Внезапно раздался звонок в дверь. Потом еще и еще, пока тот, кто решил посетить семейную чету Даркмор с самого раннего утра вдруг стал звонить так рьяно и неистово, что, видимо, искренне желал сломать им звонок.

— Ох, Кассариона разбудит, — всполошилась Виктория, побежав открывать настойчивому гостю.

Файрон лениво поплелся следом, засовывая еще горячий блинчик в рот.

— Мистер Лангерт? — удивилась Виктория. — Чем обязаны в такую ра… ох, с вами все в порядке?

Пожилой мистер Лангерт выглядел неважно: запыхавшийся, вспотевший, в запачканном свитере и порванными штанами. На его блестящей лысине алела небольшая царапина.

— А это вы мне скажите, в порядке ли я! — проворчал, нет, почти закричал раздраженный Лангерт.

Он скривил такое недовольное лицо, что впору было им пугать всех окрестных детишек.

— Полагаю… что вы совсем не в порядке, — обескураженно ответила Виктория. — Может, вам чем-нибудь помочь?

— Да, уж будто добры! — снова прикрикнул пожилой сосед. — Уймите своего сына. Сегодня утром он чуть меня не угробил!

— Ох, вы что-то путаете… — начала была Виктория, но тут в проеме двери появился Файрон и оттеснил Викторию внутрь дома.

— Проблемы, господин… простите, не знаю, как вас зовут. Господин сосед? — сверкнул синими глазами Файрон. — Не очень-то вежливо вот так врываться в дом с утра пораньше и кричать на чужих жен, не находите?

Лангерт осмотрел Файрона с ног до головы и сглотнул тугой ком в горле:

— Простите, господин Файрон, я…

— Ах, вы знаете как меня зовут…

— Виктория сказала, как зовут ее мужа. Я уже заходил, так что кое-что о вас знаю.

— Ах, Виктория, — цокнул Фарон. — Заходили, говорите. Вот, значит, как… и что же у вас случилось, господин сосед?

— Лангрет Олсон, — сказал пожилой мужчина. — Простите, но так меня зовут. Я шел по дороге и мимо меня пролетела фонтанная статуя. Я так испугался, что свалился в канаву в чем был.

— А вам случайно не показалось? — Файрон поднял брови вверх. — Фонтанная статуя — это серьезно. Ни один ребенок не в силах поднять ее, тем более слабая трехлетка.

— Да, я знаю, господин Файрон, но… ни у кого в округе нет дара как у вашего сына, и тем более прецеденты с ним уже были, и не раз…

— Спасибо за информацию, я с этим разберусь, — Файрон так зловеще-дружелюбно улыбнулся, что Лангерт невольно кивнул и неловко улыбнулся в ответ.

— Ладно, разберитесь пожалуйста, а то глядишь в следующий раз кого-нибудь зашибет…

— Да, конечно.

— Хорошо, да-да. Ну, я пойду?

— Идите, — спокойно ответил Файрон и захлопнул дверь.

— Боже, — Виктория закрыла лицо руками. — Значит, Кассарион уже даже во сне поднимает предметы!

— Во сне поднять статую? Ерунда.

— А вдруг он становится сильнее? — ужаснулась Виктория.

— Что за сосед? — вдруг спросил Файрон.

— В смысле? — не поняла Виктория, посмотрев на мужа большими невинными глазами.

— Лангрет. Он сказал, что уже заходил. Что вы знакомы, что ты «кое-что обо мне рассказывала», и назвал тебя по имени. Виктория. Не миссис Виктория, а просто — Виктория.

— Не понимаю… — сощурилась Виктория, пытаясь понять, к чему ведет ее муж.

Только после того, как он навис над ней, оттеснив к стенке у двери, до нее все-таки дошло. На правильные мысли ее натолкнула внезапная, стихийная реакция мужа на чужого мужчину в их доме, который назвал ее слишком фамильярно. Конечно, Лангерт забыл приставку «миссис» к ее имени только из-за страха, быть может, еще от стресса, но Файрону разве объяснишь?

— Боже, Файрон! Ему шестьдесят лет! Он пришел жаловаться на нашего сына! Что за глупая ревность?!

— Шестьдесят лет — отличный возраст для развлечений. Уже нет работы, но старость еще не одолела. Седина в бороду, бес в ребро, так же на Земле говорят?

— Не слышала о таком.

Файрон впечатал ладони по обе стороны от лица загнанной в угол жены, гипнотизируя ее своими горящими, полными ревности глазами. Рыжие реки волос ниспадали на плечи, стекая водопадами по спине.

— Надеюсь, ты помнишь одну простую вещь, птичка моя, — сказал он, не давая выскользнуть из своей ловушки. — Ты — моя. Не забыла ведь? Моя.

Виктория сжала кулачок и ткнула им в грудь мужа, уже пыхтя от возмущения:

— Так, Файрон Даркомор! — выпалила она, заставив его сделать шаг назад своей внезапной злостью. — Я не намерена выслушивать сцены ревности только потому, что мы давно не прорабатывали твою проблему. Думаешь, у меня есть на это время? У нас ребенок, знаешь ли, статуи таскает по улице! Ты понимаешь, что это значит?

— Что? — обескураженно ответил Файрон, совсем не ожидая утренней злости от собственной жены.

— Что у нас проблемы! — выпалила Виктория. — Пока твоя голова забита ревностью, у нас, между прочим, намечаются огромные проблемы, — она распахнула руки. — Вот такенные! Что, если дар Касса совсем выйдет из-под контроля?! У него слишком сильные способности, а он нестабилен. Из-за искажения его телепатии во время моей беременности дар может стать стихийным, и его уже никто не удержит. А если будут жертвы? А если… ох, ты подумал, что будет с нашим сыном?!

Файрон, и без того бледный, вдруг побледнел еще больше.

Кажется, сладкий морок прошедшей ночи и цепкая ревность утра начали спадать, и он, наконец то, начал конструктивно мыслить.

Вряд ли Лангерт соврал ему — это просто проверить. Сопоставить одно с другим, посмотреть уличные камеры, расположение предметов на его заднем дворе… В округе все знают, что он работает дознавателем, так что наговаривать на сына нет никакого смысла.

Старикан прав, на всей планете Омега наберется только два человека, имеющих боевую телепатию: Кассарион и еще один ребенок с другого района города. Получается, что бы не летало в воздухе, поднял это его родной сын.

Кассарион становится сильнее, его телепатия не поддается контролю, а вечное желание малыша убить мифических «змей» начинает походить на паранойю.

Можно допустить, что со временем его проблемы можно сгладить терапией, но все равно пройдет немало времени. А за это время может случиться все, что угодно. Если кто-нибудь серьезно пострадает, встанет вопрос об изоляции малыша. Файрон знал, такое уже бывало, и не важно, какой статус ты занимаешь, если твоя семья представляет угрозу для общества. Ребенка могут сослать туда, где нет ни одного мыслящего существа, а в крайнем случае…

Нет, он даже не хотел об этом думать.

— Я за Джудит, — быстро кинул Файрон, уже расстегивая верхнюю пуговицу пижамы. Нужно было переодеваться и срочно двигаться в путь. — Если ей плохо, вызову врача.

После того, как муж ушел, Виктория напряженно опустилась на диван, с тревогой глядя в сад сквозь глянцевое плотное стекло, отделяющее пышную растительность от гостиной. На душе было неспокойно, чего уж говорить. Лишь бы с Джуудит все было в порядке. У нее столько планов в голове…, например, как структурировать телепатию Кассариона, чтобы она не набирала силу быстрее, чем его организм успевает расти.

Она не знала, чем это было вызвано. Природной силой Кассариона, или сдвигом телепатии при рождении, или чем-то совсем иным. Но одно она знала точно — телепатия Кассариона невероятно сильна, и без должного обучения может разрушить все на своем пути.

— Мама, — послышался сонный голос только что проснувшегося малыша. Кассарион спустился по лестнице, видимо, покинув свою кроватку. — Моя мама.

— Ох, малыш, — Виктория подняла сына на руки и расцеловала розовые щечки. — Любимый мой, сладкий.

Научился говорить...

— Моя мама, — повторил Кассарион, задумчивый, будто размышляет о каких-то глобальных вещах, а потом посмотрел на маму хмуро. — Моя?

— Твоя, малыш, твоя, — вздохнула Виктория, поняв, что в это утро еще один Даркмор требует ее внимания.

Она их обоих очень, очень любит.

Главное, чтобы они не задавали вопросов одновременно.