Его одержимость. Время вспять

Глава 18. Отцовские советы

Промозглый осенний туман пробирался под полы плаща, заставляя ежиться от холода. Хотя Файрон, как чистокровный баллуанец, любил холод, сейчас он все-таки предпочел бы что-нибудь потеплее.

Мужчина нашел сына без особого труда — четкий ментальный след вел к заброшенному району города, где уже давно никто не жил, разве что забегали редкие карликовые динозавры да «кайоты». Здесь же находились давно проржавевшие аттракционы, где любила "зависать" местная молодежь.

Мужчина крайне не любил использовать свои способности в кругу семьи. Все же, каждый имеет право на свободу, но сейчас Кассарион перешел все границы, а, значит, прав у него осталось не так уж и много.

Парень сидел на ржавой трубе спиной к отцу, наполовину утопая в тумане. Он бросал стальные шары в пустоту, затем ловил их, возвращая обратно своей телепатией, а потом снова бросал. Кассарион оделся только в футболку и, казалось, ему совсем не было холодно. Вот уж кто обожает холод всей душой, так это Касс. Он был зимним ребенком до кончиков волос.

— Хорошо проводишь время? — спросил Файрон сквозь тишину.

Он подкрался так незаметно, что парень вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

— Ты что здесь делаешь?! — почти прокричал он, и ему в затылок прилетел собственный же стальной шар.

Касс недовольно потер ушибленное место, послышался звон падающего на каменную гальку металла.

— Я пришел поговорить, — спокойно ответил Файрон. — Не стал ждать, пока ты остынешь, уж извини.

— А я не хочу разговаривать, — Кассарион развернулся и направился в туман. — Мне вообще плевать на то, что ты хочешь мне сказать!

Файрон глубоко вздохнул, посмотрев на небо, которого сейчас было совсем не разглядеть… где-то вдалеке вскрикнула птица. Орланы готовились к зимовке.

— Ты сам меня вынуждаешь, — удрученно сказал мужчина, а затем послышалось, как на гальку что-то шлепнулось. Что-то большое и мягкое — предположительно, очень непослушный юноша двенадцати лет.

Полыхая рыжей гривой, Файрон нагнал парализованного Кассариона и навис над ним сверху:

— Видимо, ты принимаешь мою любовь за слабость, — сказал он, глядя на испуганного сына свысока. — Но ты забыл одну вещь — я старше тебя, опытней, сильней. Не думай, что можешь вот так просто уйти, наплевав на мою просьбу. Если ты не понимаешь язык уважения, поговорим с тобой на понятном тебе — языке силы.

— Что… что ты со мной сделал? — выдохнул Кассарион, лежа на гальке, не способный пошевелить даже пальцем.

— Ничего особенного. Просто отключил восприятие конечностей мозгом. С твоими нервами все в порядке, это всего лишь иллюзия, которую я могу убрать в любой момент. Так что выбор за тобой.

— Как будто у меня есть выбор, — проворчал Кассарион, обиженный, что отец всё-таки действительно старше и опытней. Против такой силы не попрешь. — Верни мне мои ноги. Поговорим.

— Вот и отлично, — Файрон убрал иллюзию. Схватил сына за плечи и поставил того на ноги — Кассарион управился не сразу, пару раз качнувшись. — Стой. Вот так. Джудит сказала, у тебя банда, и ты используешь свои боевые навыки в обыденной жизни.

— А что еще она сказала? — процедил Кассарион.

— Полагаю, ничего такого, за что мы могли тебя посадить под домашний арест. Она всегда была смышленой девочкой, — ответил Фаройн. — Сейчас я буду отчитывать за то, что она нам рассказала, а ты, будь добр, распространи мое наставление на то, что она от нас утаила. Это добрый совет. Пока что добрый.

— Допустим, — тон Кассариона все еще оставался непримиримым, но бежать он уже не пытался.

Отца трудно обмануть, это так. И если уж парня вызвали на очную ставку, чего он всеми силами пытался избегать долгое время, придется держать удар. Кассарион умел держать удар, но сейчас ему все равно приходилось нелегко.

— Сначала ответь мне на вопрос — что для тебя твой дар?

— Не понимаю, — Кассарион действительно не понимал.

— Для чего тебе твой дар, ты думал? Может, быть крутым, над всеми доминировать?

— А, ты про это… ну… может быть. Да, быть крутым это… приятно.

— И все? — строго спросил Файрон. — А что дальше?

— Ну… я не знаю. У меня в… группе ребята, они слушаются меня, — сказал Кассарион, тактично опустив слово «банда», и заменив его на «группу». — А я их защищаю.

— Вот, — зацепился за его слова Файрон. — Защищаешь. Для тебя ведь это не пустой звук, так?

— Нет, не пустой… какой от меня толк, если я не могу постоять за своих? — опешил Кассарион.

Где-то вдалеке послышалось шипение стартовых двигателей, затем по туманным джунглям прошлось эхо отделяемых фиксирующих конструкций.

— Когда подрастешь, ты поймешь, что слово «свои» — довольно обширное понятие, — сказал Файрон сыну. — Сегодня это только твои ребята, завтра школа, а послезавтра — планета. И в конце концов ты осознаешь, что свои — это все человечество и баллуанцы вместе взятые. Мысли обширно, Кассарион. Не нужно зацикливаться на одной точке. И знай, когда применять свою силу, а когда нет.

— Я… все еще не понимаю, — с сомнением ответил юноша.

— Твой дар — защищать, а не использовать для собственной крутости и как способ ломать неугодных тебе людей, — отрезал Файрон. — Это большая ответственность, которую ты должен научиться нести. Подойти сюда.

Кассарион неуверенно сделал шаг вперед. Файрон сократил оставшееся расстояние, схватил сына за плечо и повернул к джунглям. Затем показал куда-то вверх, прямо над ними. В небе, сквозь туман, прорывалась огненно-яркое пятно пламени сопел космического корабля:

— Смотри! — Файрон указал пальцем на оранжевую вспышку. — Вот к чему ты должен стремиться! Однажды ты полетишь на корабле туда, куда захочешь, и у тебя будет важная миссия. Эта миссия спасет много жизней. Слышишь? Твой дар нужен обитаемым планетам. Ты сможешь стать великим, если захочешь. Только сначала нужно постараться не загреметь за решетку. Хорошенько пораскинь мозгами, Кассарион. Стоит ли сиюминутная крутость того, чтобы лишиться великого будущего? Тебя будут знать либо как уголовника, который загубил жизни мальчишек, либо как героя, от которого зависят сотни, если не тысячи мирных людей. Тебе решать, по какому пути пойти.

Кассирион стоял, задрав голову и задумчиво смотрел на стального монстра, взмывающего в небо. Когда-то, совсем недавно, он мечтал сесть на борт вот такого корабля и полететь к звездам. А потом… полигоны, банда, его планы по отвоеванию авторитета… и как-то все забылось, как-то все стерлось.

А отец напомнил.

Как он мог забыть? Как… он может лишиться своей мечты?

— Я понял, отец, — сказал Кассарион, когда космический корабль окончательно скрылся за горизонтом.

— Хорошо, — ровно ответил Фаройн, — Надеюсь, мне не понадобиться повторять еще раз.

— Не понадобится, — так же ровно ответил Касс, стараясь держать марку уверенности перед отцом. — Я действительно все понял, поэтому сбавлю обороты. Сказал сделаю, значит, сделаю. Но не заставляй меня отказаться от первенства в школе. Я не оступлюсь, но буду действовать разумно. Тебе же нравится это слово?

— В данном контексте — очень.

— Я не попаду за решетку.

— Хорошо. Я тебе верю, — ответил отец. — Считай, что получаешь заочный кредит доверия. Но сначала ответь на вопрос… это ты рылся в моем компьютере? Я проверял недавние даты открытия файлов, и там отметилось время, когда меня не было дома.

— Да, я, — честно ответил Кассарион, понимая, что отец специально задает каверзные вопросы, проверяя, не зря ли ему выдали кредит доверия. Врать было нельзя, по крайней мере сейчас. — Дома нет камер, так что я спокойно захожу в твой кабинет. В прошлый раз ты пришел не вовремя и мне пришлось быстро сваливать, не успел потереть предыдущие даты. Думал, ты не заметишь...

— Зря. И что же ты там еще делаешь?

— Взял жидкость для уничтожения ДНК.

— Зачем?

— Надо было… это очень личное.

— Хотел, чтобы тебя не поймали?

— Угу.

— Уничтожитель ДНК убирает все следы, это специализированная жидкость. Просто так ее не достать. Отсутствие всяких следов может означать только одно — действовал профессионал. А какие у тебя могут быть дела того уровня, которые требуют жидкости для уничтожения ДНК? Подумай над этим. Иногда отсутствие следов — самый яркий след. В данных обстоятельствах подумают в первую очередь на тебя — через меня. В следующий раз учитывай.

— Вот засада, — Кассарион недовольно ударил кулаком воздух, поняв, какую допустил ошибку. — Понял, в следующий раз учту.

— Погоди… а как ты узнал пароль от компьютера? Он двойной. Я же…

— Ты как-то забыл дату годовщины свадьбы, и вы с мамой повздорили. Ты сказал, что поставишь дату как пароль на компьютер, чтобы выучить ее наизусть. А второй пароль — дата наоборот. Ты любишь перестраховываться, поэтому я решил, что ты мог усложнить себе задачу, чтобы ответить правильно на мамин вопрос в любых обстоятельствах.

Файрон глубоко вздохнул, прикрыв веки: то ли от досады, то ли от гордости — он пока сам не разобрался.

— Понятно, — ответил Файрон. — Хорошо, что ты не стал скрывать. Можешь идти, если хочешь. Остаток дня твой, я тебя не держу.

Кассарион кивнул, и уже было развернулся, как его внезапно что-то остановило:

— Отец, слушай… а как вы с мамой познакомились?

Файрон немного опешил от такого вопроса.

— Эм… просто начали работать вместе, мы же вроде рассказывали об этом.

— Да-да, приключения, испытания, любовь с первого взгляда, — закатив глаза, ответил Кассарион. — Но ведь это неправда. Слишком уж все гладко.

— Неправда, — не стал отпираться отец.

— Расскажи мне, как было на самом деле.

— Ну… я совершил много ошибок, — честно признался Файрон, потому что в этот момент просто нельзя было соврать — слишком уж сын доверял ему, обмануть его означало растерять все достижения. Кассарион сразу распознает ложь.

— Ты же смог исправиться, правда? — предположил Кассарион. — Завоевать мамино сердце.

— Да, смог.

На самом деле Файрон и понятия не имел, как умудрился жениться. Если честно, если бы штаб не выдал за него Викторию практически насильно, вряд ли ему светило ее внимание в ближайшую бесконечность. Учитывая довольный скверный характер, с девушками у него не складывалось, и после свадьбы он не очень-то сильно изменился. Просто ему повезло, что Виктория полюбила его вопреки отвратительному поведению.

Сначала она сделала первый шаг навстречу, а потом еще один… и еще… Виктория была красива, забавна, умна, изобретательна... Файрон не знал, как смог заполучить в жены такую красавицу, потому что в делах сердечных совсем не разбирался.

На самом деле заслуга счастливого брака целиком и полностью принадлежала Виктории, Файрон лишь пытался не разрушить то, что ей удалось построить за эти годы, и каждый день благодарил Богов за ее титаническое терпение. А потому соглашался на все терапии, что жена периодически устраивала. Например, когда замечала, что Файрона опять заносит на поворотах. Особенно если он начинал ревновать ее ко всем, кто хоть как-то на нее взглянул.

— Тогда скажи мне, отец, как сделать так, чтобы добиться внимания девушки? — спросил невинно Кассарион. Он посмотрел на отца такими большими, доверчивыми глазами, что у Файрона засосало под ложечкой.

Пу-пу-пу…

— А не слишком ли тебе рано? — спросил Фарон, стараясь протянуть время до своего ответа.

Понятия не мел, что придумать.

— Я на будущее, — смущенно ответил Кассарион.

— Помни, что у тебя телепатия первого порядка, и такие как ты выбирают только раз в жизни. Так что отнесись к своему выбору разумно.

— Не беспокойся, выбор будет разумней некуда… мне просто нужен твой совет.

— Ну… — снова протянул Файрон. — Ну…

"Ну же, чего же ты медлишь?" — отчаянно думал Файрон. После максимально эффективного разговора с сыном он просто не имел права на ошибку. И тем более показать, что совершенно не владеет информацией по ухаживанию за женщинами. Будь Кассарион уже в браке, он, быть может, и посоветовал что-нибудь, но вот как до этого брака добраться — тут уже было сложнее… то, как делал он, лучше не делать вообще никому.

Тем более, сам Файрон начал интересоваться отношениями только лет в двадцать семь, когда встретил Викторию. А до того получил пару десятков ударов сумками по своему лицу от разъяренных девушек, называвших его хамом на разный лад. Что он может посоветовать своему сыну? Поступать так же? Вряд ли.

И тем не менее, он должен что-то сказать, и сказать уверенно, хоть и понятия не имеет, как завоёвывать сердце женщины. Но то, что он скажет, отпечатается в памяти Кассариона на всю жизнь, так что он должен говорить твердо.

То, что Касс вырастет достойным человеком и не попадет за решетку сейчас казалось гораздо важнее, чем будущие неудачи в его личной жизни. Поэтому Файрон решил сказать то, что ему всё-таки ближе всего.

— Нужно быть настойчивым, — сказал Файрон, вспоминая, как планировал годами добиваться внимания жены. — И изобретательным.

— Настойчивым? — переспросил Кассарион. — Ты так и добился маму?

— Да, — уверенно соврал Файрон, — Если настойчивость бывает слишком навязчивой, ненадолго уходишь в тень, а потом продолжаешь. Никогда не отступай от своей цели. Рано или поздно она сдастся и ты добьешься своего. Если, конечно, оно тебе будет все еще надо.

— Будет, — нахмурившись, Кассарион опустил взгляд, сложил руки на груди и уверенно кивнул. — Хорошо, отец, я понял. Спасибо тебе. Значит, быть настойчивым и не отступать от своей цели. В принципе, я так и хотел.