Его одержимость. Время вспять

Глава 22. На пороге

Мартин пригласил ее, а она согласилась! Уму непостижимо. Казалось, это был удар под дых, в самое его уязвимое место.

Он специально это сделал, мерзавец! Потому что понимал, что у него нет больше никаких слабостей, кроме Джудит… Кассарион не знал, куда себя деть.

Нет, он не будет ждать, он хочет поговорить с Джудит прямо сейчас.

Где она может быть? Занятия закончились, дома ее нет, значит, она может быть у бабушки.

Кассарион оседлал мопед и помчался в прибрежный квартал.

Около домика Кэролайн теперь цвели пышные орнелии. Парень никак не мог привыкнуть, что старушка бросила выращивать свою дурацкую свеклу.

Ворвался в дом, словно неудержимых ураган. Даже без приглашения, постучаться он тоже не удосужился.

— Джудит! — прокричал сразу, как оказался в гостиной. Потом направился в ее маленькую комнатку, но там никого не оказалось. Только аккуратно застреленная постель, занимающая почти половину пространства.

— Тебе чего, малец? — прохрипел позади заспанный голос Кэролайн. — Ворвался в такую рань... ни свет ни заря, а он тут бунт устраивает. Чего тебе?

— Сейчас не утро, уже шесть вечера.

— Правда? Я, видимо, шибко за сериалом засиделась. Не стоит мне трескать чипсы, когда просматриваю «Рабыню Монуоки».

— Где Джудит? Я думал, она дома.

— Была, да вышла несколько часов назад. Вернется, наверное, скоро… а ты чего такой ужаленный?

Кэролайн прошаркала обратно в гостиную с открытой пачкой чипсов. На ней висел длинный махровый халат, на ногах пушились домашние тапочки яркого салатового цвета. Огромных размеров бигуди усыпали всю голову, держа весьма редкие старушечьи волосы. С каждым годом бигудей становилось все больше, а волос все меньше. Кассарион временами гадал, на чем будут держаться бигуди, когда волос совсем не станет. Он даже и не помнил, чтобы видел Кэролайн без этого странного девайса.

— У меня есть дело к Джудит, утром она сообщила мне кое-что неприятное…

— Что пойдет с Мартином на выпускной? — Кэролайн провернула здоровенный нож в душевной ране Кассариона. — Знаю я, какое у тебя к ней дело.

— Она же понимает, что он мой враг…

— Какая чушь, — покачала головой Кэролайн. — Враг, друг… глупые дети! Мартин, хоть ему уже восемнадцать без году неделя, тоже тот еще дурак. Собачитесь друг с другом, как полоумные самцы, а на окружающих вам плевать. Бедная моя Джу… ты бы о ней хоть подумал.

— Не понимаю, о чем это вы… — но Кассарион не успел договорить.

Его взгляд упал на бумаги, лежащие на столе около дивана. Тот уже много лет стоял посреди гостиной, стойко охраняя заделанную дыру в крыше. «Центральная служба опеки» — гласила надпись на главной странице раскрытой папки. Рядом с документами стояла чашка остывшего чая.

— Что это такое? — выдохнул Кассарион.

Кажется, в этот день его ждал еще один удар.

— О, забыла спрятать. Скоро вернется Джу… не хотела, чтобы она увидела их заранее. Здорово, правда? Теперь ты официально сможешь капать ей на мозги.

— В... в каком смысле? — растерялся Кассарион.

— Ну как? Туда не ходи, сюда не ходи… — проскрипела Кэролайн. — Так же у вас заведено. Или что там делают слишком жадные братья?

— Братья? — если Кассариону казалось, что земля уходит у него из-под ног, то он ошибался — это сейчас он летел в вакууме на световой скорости.

— Ну конечно, — подтвердила Кэролайн. — Ты давно ведешь себя как самый жадный в мире брат. Вот, отныне сможешь следить за Джудит вполне официально. Да вы с детства таскались друг за другом, так что ничего не поменяется. Только на душе у меня будет спокойней…

— Что за бред, вы же не хотели отказываться от ее опеки! — воскликнул Кассарион.

Кэролайн вздрогнула.

— Эй, а чего ты так орешь, парень? Ничего страшного не случилось. Война не началась! Я всего лишь хочу светлого будущего для моей внучки… здоровье у меня в последнее время совсем не ахти. Глядишь, может, и помру со дня на день. А Джудит нужна уверенность в будущем. Я не могу умереть, оставив ее ни с чем. А так… у нее хоть родители будут, которые дадут ей образование, — Кэролайн сощурилась на Кассариона. — И брат, которому не мешало бы хорошенько пройтись ремнем по заднице.

— Никакой я ей не брат! — выпалил Кассарион, демонстративно сжав кулаки. — И мне не нужна никакая сестра, кроме той, что родилась от моих родных родителей. Джудит уже почти восемнадцать! Не поздновато ли ее удочерять?

— А почему нет? В самый раз! — с подозрением сощурилась Кэролайн, тут же начав что-то подозревать. Она уже давно жила на этом свете, и хорошо видела довольно очевидные вещи. — А чего ты всполошился? Вы же так неразлучны. Куда она — туда и ты, и наоборот. Джудит тебя, считай, с пеленок нянчила.

— Ничего она не нянчила, — раскраснелся Кассарион, не желая выглядеть ни перед Кэролайн, ни перед Джудит ребенком. — Я уже давно вырос и сам могу решать, что для меня лучше. И будет лучше, чтобы Джудит не была моей сестрой.

Кэролайн охнула, выронив пачку чипсов из рук.

— Да ты втюхался в нее! — удивленно выпалила она, раскрыв рот.

Кассарион смотрел исподлобья, буравя Кэролайн взглядом. Казалось, в нем сейчас кипела адская лава — его раскрыли. И кто? Какая-то старушка, которая целыми днями жует чипсы! Он не смог сдержать своих чувств, и поэтому прокололся. И отпираться было бесполезно — Кэролайн вокруг пальца не обведешь.

— Да, и что? — процедил сквозь зубы Кассарион.

— А ничего, невелика новость, — проворчала Кэролайн. — Джудит у меня вон какая девчонка красивая, всем на загляденье. И голова у нее на плечах, в отличие от некоторых, — фыркнула она на Кассариона. — Да и выросли вы вместе. Зная, какая у тебя кровь кипучая и мозги пытливые, не удивительно, что ты смог разглядеть в ней все ее достоинства. Но отца ты сильно похож, парень. Плохо.

— Причем тут мой отец?

— Он такой же повернутый, как и ты. Ненормальный. А ненормальных всегда тянет на замечательных девчонок. Правда, последние потом от этого сильно страдают. Так что держись от нее подальше.

— Ага, то есть на ваше благословление мне можно не рассчитывать, — холодно отчеканил Кассарион, чувствуя, как внутри у него поднимается что-то больше.

Темное, неудержимое. Опасное.

— А ты что, замуж ее тащить собрался? — покачала головой Кэролайн. — Вот еще, ты же пацан совсем. Да и потом, я все равно не согласна. Твой отец обещал, что я погуляю на выпускном внучки, а вот что я буду отплясывать на вашей свадьбе… уж прости, об этом он ничего не говорил. И хорошо. Ты ей все нервы вытреплешь. Оно мне надо?

— Джудит будет со мной счастлива, — Кассарион сделал шаг вперед: Кэролайн с осторожностью отступила назад, к стене. — Мы выросли вместе, дружим много лет, понимаем друг друга с полуслова. Нам хорошо вдвоем и никто больше не нужен.

— Ага, как же, — отступая, Кэролайн схватила нож со стола, а затем почувствовала, как уперлась спиной о стену. — Чем старше ты становишься, тем отвратительней у тебя характер. Твое, твое, твое! Не слишком ли ты многого захотел? Чтобы жить вместе, нужно уметь уступать, а ты этого делать не умеешь!

Кассарион зажал Кэролайн к стене, впечатав ладони по обе стороны от ее лица. Старушка испугалась, уткнув острие ножа ему в живот. В ее глазах плескалась решительность.

— Отзовите отказ от опеки, — процедил Кассарион, нависая над старушкой. — И дайте согласие на наш союз. Через четыре года мы сыграем свадьбу и забудем все конфликты.

— А у нее-то ты спросил? — прошипела Кэролайн. — Или уже мнение Джудит совсем не учитываешь? Об этом я и говорила! Любовь — это обоюдное дело, а не только лично твое! Если бы она тоже любила — другое дело, а так… что ты собираешься со мной сделать?

— Ничего, — Кассарион оттолкнулся от стены, отошел от Кэролайн подальше. — Я не настолько мерзавец, чтобы угрожать беззащитной старушке. Но поймите меня… она… — Кассарион запнулся. — Вы не понимаете, Джудит… она нужна мне.

Потому что только с ней он мой быть самим собой — сейчас Кассарион понимал это, как никогда. С ребятами он вынужден был все время носить маску лидера, перед матерью — хорошего сына, чтобы не ранить ее чувства, с отцом преуспевающего воина, который усвоил все его наставления, со всеми остальными — идеального члена общества. И только с Джудит он мог позволить себе быть таким, каков он есть на самом деле. Она принимала его любым, даже самые отвратительные черты его характера, которые испугали бы мать, и обеспокоили отца. С ней он действительно мог расслабиться. И никто, кроме них двоих этого не понимал.

Только Джудит вызывала в Кассарионе лавину чувств, и сердце щемило в груди, когда она улыбалась.

— Выкинь это из головы, — махнула рукой Кэролайн. — Ты молод. В твоем возрасте сегодня одно, завтра другое. Завтра об этом уже забудешь.

— Не забуду, — Кассарион направился к выходу, распахнул дверь. — Значит, пора рассказать ей о своих чувствах.

— С ума что ли сошел? — прыснула Кэролайн. — Ты же испортишь все, что вы имеете!

— А какой у меня есть выбор? Я не могу больше жить с этим… хочу, чтобы она знала.

— Ну как пожелаешь, — скривилась Кэролайн. — Можешь рассказать ей все как на духу, только будь готов к тому, что ответ тебе совсем не понравится.

— Плевать. Главное, чтобы она знала. А дальше я продавлю. Я добьюсь ее во что бы то ни стало.

Кэролайн помрачнела, поняв, что Кассариона ничего не остановит — в буквальном смысле ничего. Он будет использовать все способы, чтобы Джудит осталась с ним. Ее любимая внучка… и кому только в лапы она умудрилась ее толкнуть, когда согласилась, чтобы та присматривала за одним милым молчаливым мальчиком? Ему было так трудно жить в этом мире, и Кэролайн сжалилась.

А теперь этот мальчик вырос, выгрызая место под солнцем остервенело, непримиримо, не считаясь ни с кем и ни с чем. Он слишком хорошо адаптировался, слишком хорошо понял правила игры, с легкостью подчиняя их себе. Не слишком ли повезло тому, кто все время сидел в углу? В этот момент Кэролайн испытала страх. Все-таки та тьма, с которой они боролись с самого рождения Кассариона никуда не делась, она лишь притихла на некоторое время. И вырвется наружу при первой же возможности. Теперь Кэролайн видела это совершенно четко.

— Да ты монстр, — выпалила она, когда Кассарион уже ступил за порог.

Касс не стал возражать. Он с грустью повернул голову, так, что она увидела его правильный бледный профиль, обрамленный огненно-рыжим потоком волос:

— Я знаю.