Его одержимость. Время вспять

Глава 13. Новое утро

Еще два года спустя...

Джудит думала, что будет готова к этому, ведь ничего страшного не должно было произойти, даже наоборот. Однажды она станет взрослой, и, казалось, сегодняшнего дня она ожидала с каким-то особенным восторгом. Ведь в этот день откроется новое, интересное и неизведанное будущее. А когда долгожданный момент настал, она почему-то впала в ступор.

С утра пораньше, только встав и отбросив одеяло в сторону, Джудит увидела на белой простыне кровь. Нет, конечно, она не впала в панику, просто с глубоким вздохом оглянула свою розовую комнату, а потом дрожащими пальцами набрала номер Виктории. Джудит и сама не понимала, почему позвала именно ее. Наверное потому, что бабушка, не обремененная особой жизненной деликатностью, запросто могла проболтаться об этом всем, кто встретится на ее пути. А Джудит не хотела бы, чтобы кто-то знал о ее взрослении, кроме ее подружек и Виктории.

Конечно, перед ними она обязательно похвастается, а вот если узнают мальчики, особенно Кассарион, она просто со стыда сгорит.

Виктория пришла заспанная, и поначалу не совсем поняла, что случилось, а потом обняла дрожащую девочку, ставшую теперь девушкой. Джудит то улыбалась, то плакала — сама еще не определилась.

Средств гигиены у Джудит не оказалось, и Виктория поделилась своими, проведя подробный инструктаж, что ей следует ожидать и чем нужно запастись. Хотя Джудит, вроде как, и сама это знала, но все равно слушала очень внимательно.

Весь остальной день у Джудит болел живот и она провела его в постели. Если честно, она и сама не знала, что ощущала в данный момент. Так сильно ждать этого дня, а сейчас… не очень-то приятно оказалось быть взрослой. Все болит, тело горит и ломит, хочется плакать и одновременно ударить кого-нибудь чем-нибудь тяжелым. Неужели так будет всегда?

Когда в комнату постучались, она уже готовы была завыть от несправедливости этого мира.

На пороге появился Кассарион с подносом, любопытно озираясь по сторонам. Джудит хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Хотя она прекрасно знала, что никто в их женские дела его не посвящал.

— Ты что тут делаешь? — проворчала Джудит, нахлобучивая на себя одеяло. — У меня болит живот, так что мы на руины мы сегодня не пойдем. И вообще, мне бы хотелось побыть одной.

— А чего ты такая злая? — поразился Кассарион, обескураженно застыв с подносом на пороге. — Я принес тебе пирожные и сок, мама сказала, что ты попросила сделать что-нибудь вкусное. Правда, она не хотела, чтобы я заходил к тебе, но я настоял.

— Ты вообще не понимаешь слово «нет»? — огрызнулась Джудит.

Кассарион несколько раз моргнул, не понимая, что за муха ее укусила, но потом все же неуверенно сделал шаг в сторону кровати. А потом шаг назад.

— Ну ладно… — растерянно сказал он. — Как хочешь. Я тогда пойду... Извини, что побеспокоил.

— А что за пирожные? — приподнявшись с кровати Джудит, показавшись из-под одеяла. — Пахнет вкусно.

— Мангровые. Твои любимые.

— Давай сюда.

— Ага… — Кассарион осторожно прошел до кровати, поставив поднос рядом с тумбой. Что-то ему подсказывало, что Джудит совсем не в настроении, и на всякий случай решил подбирать слова, чтобы еще раз ненароком не получить за какую-нибудь ерунду.

Джудит взяла мангровое пирожное и одним махом откусила от него половину. Кассарион поразился такому проворству, но вида, конечно же, не подал.

— А что за болезнь такая, когда живот болит, но можно есть сладкое? — озадаченно спросил он. — Я не помню ни разу, что нам разрешали…

— Какая есть, такая есть. Не задавай глупые вопросы, Касс. Мне лучше знать, что мне можно. Виктория бы не отправила тебя с подносом, если бы было нельзя.

— Ну так-то да, я не особо разбираюсь в медицине, — почесав затылок, ответила Кассарион. — Отец запишет меня на курсы только через два года. Он сказал, что это нужно для поступления в академию.

Пока он говорил, Джудит уже принялась за второе пирожное, проигнорировав совет Кассариона хотя бы запивать. Честно говоря, от нелогичности происходящего он немного впал в панику, потому что Джудит, скорее, выглядела злой, а не больной, и что с этим делать он не совсем понимал.

— Слушай, ты из-за посвящения так волнуешься, да? — вдруг догадался Кассарион, раздумывая, что же произойдет, когда пирожные закончатся. — Это всего лишь голографический прием у Императора. Я, конечно, сам немного волнуюсь, но отец сказал, что это не присяга, а что-то вроде обещания верности. Присягу Императору мы будем произносить только на совершеннолетие.

— До приема еще несколько дней. Достаточно, чтобы собраться с духом. Нет, я совсем не волнуюсь из-за него, Касс, — вздохнула Джудит. — Вернее, я не волнуюсь из-за присяги. Но мне немного не по себе, что там соберется весь высший свет, а среди них я буду как белая ворона.

— Соберутся только местные баллуанцы, — возразил Кассарион. — Некоторых из них ты даже знаешь. Если будет нужно, я тебя познакомлю с остальными. Это всего лишь голографический прием, ничего особенного. Но ты нужна, чтобы подстраховать, если вдруг что-то случится с моей телепатией.

— Я понимаю, — ответила Джудит, натягивая на себя одеяло. — Надеюсь, все будет хорошо. Бабушка сказала, что меня никогда не примут в вашем обществе. Да я, если честно, туда и не стремлюсь. Не обижайся, но там все такие зазнайки. Иногда так и хочется дать по губам, особенно этому, как его…

— Алантесу, — Кассарион сразу догадался, ком говорит Джудит и понимающе хохотнул.

— Да, ему, — рассмеялась Джудит.

— Не волнуйся, я буду рядом, — успокоил ее Касс, вставая с постели, ведь пирожные уже закончились, и он не знал, когда может «рвануть». Что-то ему подсказывало, что Джудит успокоилась только внешне. — Ну, я пойду?

— Ага. Спасибо за пирожные, я скоро буду в порядке.

Через три дня Виктория привезла в дом прелестное сатиновое платье в нежно-голубых тонах, заказанное для Джудит по индивидуальным меркам. Никогда еще девочка не видела себя такой красивой. Легкое и невесомое, платье струилось бурным водопадом до самого пола, россыпь лаконичных шелковых цветов украсили верхнюю часть платья, спускаясь от левого плеча и до пояса.

— Какая ты красивая, — охнула Тайра, подружка Джудит, помогавшая укладывать ей прическу. — Прямо настоящая принцесса!

Виктория, возясь со шпильками для волос, чуть не уколола себе палец.

— Эм… давайте ускоримся, девочки, до выхода меньше трех часов, — нервно улыбнулась она, пододвигая Джудит поближе к себе. — Вот, еще цветок в волосы, и будет совсем замечательно. Ты очень красивая, Джудит, это действительно так.

Слышать такое от Виктории было особенно приятно, хотя Джудит и сама понимала, что выглядит симпатично. Правда, зачем-то ей выпрямили волосы, сделав совсем уж невообразимую прическу, она не совсем понимала. А еще накрасили так, то Джудит не узнавала себя в зеркале. Будто это была совсем другая девушка, с чертами лица, непохожими на ее.

Виктория пригласила лучшего визажиста, чтобы подготовить ее к этому вечеру, думала про себя Джудит, ну и что, что она походит на кого-то другого? В том обществе, куда они собирались, ее все равно почти никто не знает.

— Мам, понятия не имею, как завязать этот галстук, — в проеме двери материализовался Кассарион, уже полностью одетый в строгие брюки, рубашку и церемониальный классический пиджак. На фоне розовой комнаты Джудит он выглядел немного неуместно. — О, Джудит, что это с тобой? Выглядишь, как девчонка.

— Она выглядит как принцесса, — фыркнула Тайра, поправив цветок в волосах Джудит. — Разве не видишь?

— Милый, неужели ты думал, что Джудит пойдет на прием в своей обычной одежде? — Виктория принялась завязывать галстук сыну, тот задрал подбородок, чтобы ей было легче это делать. — Какой же ты уже большой, сынок. Вот и наступила пора первого обещания. Как быстро летит время.

— А почему Император не призывает на Баллу, к себе, а довольствуется только голографическим приемом? — спросила Джудит, немного обидевшаяся на Кассариона за то, что он не похвалил ее наряд. Да еще и посетовал, что она выглядит «как девчонка». Из уст Кассариона это звучало как упрек. Впрочем, так оно и было — девочки для него были чем-то очень слабым, недостойным пересечь черту особо сложных руин.

— Потому что у Императора Эмирейна телепатия подавления воли, — пояснила Виктория, закончив с галстуком сына. — При каждом своем появлении, согласно царственному протоколу, он должен проявлять свой дар в течении двух минут. А подавление воли может навредить детям, поэтому все обещания проходят на расстоянии, в присутствии их родителей. А когда наступит совершеннолетие, Кассарион отправится на Баллу, чтобы произнести клятву верности короне уже по-настоящему.

— Как интересно, — улыбнулась Джудит. — Наверное, для царственной особы такой дар очень много значит. Император подавляет волю… звучит, как что-то очень банальное.

— Ага, — усмехнулся Кассарион. — Но знаешь, что звучит еще банальней?

— Что?

— Что ты выглядишь как принцесса, — он растянул издевательскую улыбку. — Так ведь, ПРИНЦЕССА?

Джудит нахмурилась, схватила первую попавшуюся подушку с кровати и швырнула ее в Кассариона. Тот, громко смеясь, дал деру по коридору.

Теперь он начнет обзываться, издевательски называя ее принцессой на разный лад — Джудит прекрасно знала, если уж он за что-то зацепится, то уже не отпустит. А тут она сменила строгие брюки на платье, и тут же оказалась в его глазах какой-то девчонкой, которая, в его понимании, неспособна лазить по руинам, обогнать его в стометровке и вообще, заниматься всем тем интересным, чем занимаются серьезные парни.

— Так, давайте вы оставите свои споры на завтра, а мы спокойно соберёмся? — казалось, Виктория немного нервничала. — До выхода меньше часа. Джудит, ты прелесть. Когда приедем на место, пожалуйста, веди себя скромнее, я же знаю, какой у тебя может быть острый язык. Постарайся особо ни с кем не разговаривать, держись к нам поближе. И вообще, все будет хорошо. Все же будет, хорошо, правда? Ох, и как же я волнуюсь.